Небосвод

      -...то самое досье помимо всего, Масахиро-сама. Как вы и просили.     Застывший в отрешённом раздумье, он встречает посыльного сдержанным кивком - прямо на фоне огромной картины, сложенной из экологически чистых материалов. На малом столе рядом отплясывает пламенем огарка свеча, бросая то и дело гротескные отсветы на фотографию: часть малого, скромного алтаря памяти, поставленного недавно в кабинете после трагической, таинственной гибели супруги, найденной бездыханной в чертогах обсерватории.     Кто-то скажет, что их глава хорошо держится, не позволяя личному нарушить устоявшееся течение дел в корпорации. Другие, что из числа приближённых - посочувствуют, зная, что это был его первый и единственный брак за всю жизнь, крепче которого оказались разве что исписанные эридианской письменностью скалы в заповедной зоне... наверное, ещё поэтому, выждав почтительно некоторое время, визитёр в камуфляже, полном хитросплетённых узоров, пробует удачу снова: правда, будучи всё также в поклоне и подбирая, возможно, даже слишком тщательно слова.     - Мы посовещались и включили туда список людей, которые также могут заинтересовать вас в разрезе ситуации. Понимаем, что данное событие могло оставить негативное впечатление, учитывая ваше знакомство с Ньюманами.     Глава "Маливана" - этот невысокий, властный человек в накидке из кожи редкого змея, пожирающего древесину Эдена-6 - сжимает крепче трость при упоминании целой семьи, бесследно пропавшей два года назад во время восстания. Помнит эту спокойную, но при этом холодную как лёд улыбку, когда нанесли визит в штаб-квартиру "Маливана" после самопровозглашённой "инаугурации"; манеры дикаря, которые не смогли спрятать за красивыми речами и образом, тщательно сотканным благодаря той самой Драгомире Лишковой...там не было зрелой, уродливой уникальности сродни гиперионской - лишь очередная вариация бесчеловечности, приправленной немеренной наглостью и упрямством, типичным для нынешнего молодого поколения.     - Опоздали. На три недели позже требуемого...именно в тот день, когда вынужден буду смотреть ему прямо в глаза. Жать снова руку.     Сухой, бесцветный тон замирает в результате где-то между потолком и геометрически причудливым аквариумом, в котором на этот раз кружат размеренно пятипалые медузы: очередное чудо из глубинных местных вод, которое природа одарила ещё и флуоресцентными пятнами.     - Сожалеем, но возникли непредвиденные сложности. Всё, что связано с произошедшим инцидентом, там находится до сих пор на личном контроле у Мейера. Особую ценность, как вы понимаете, представляют записи, сделанные...     Один из тех случаев, когда Масахиро не даёт продолжить, отсекает стремительно в корне мысль взмахом руки, на которой красуется фамильный перстень - и о нет, вовсе не потому на деле, что настолько брезглив или не хочет верить в очевидное...     Скорее здесь нужно лишь развёрнутое понимание того, с кем придётся иметь дело. Кого именно поддерживают, рисуют на той стороне как без малого спасителя, взявшего курс на завоевание утерянной некогда среди рынка позиции.     "Там же и спрятана за сепаратистскими лозунгами картина участи Альберта, Виктории, Майкла...всех тех, кто не успел вовремя уйти от влияния "Даль", приняв происходящее за временные неудобства, - поблёскивают при резком повороте головы стёкла очков. - В этом есть и часть моей вины, что сложно искупить теперь. Я признаю это - хоть все риски шли вразрез с установленными целями".     Для него это развитие империи, в которой каждый, носящий его фамилию, будет иметь свою роль согласно обновляющейся постоянно базе данных: сильные стороны, слабости, уровень эмоциональности, привычки, хобби, контакты со сверстниками и родственниками...и, наконец - поведение в разных ситуациях. Насколько быстро способны принимать решения, держать себя в руках, не давая эмоциям возобладать над разумом; без каких-либо поблажек, допускаемых многими семьями элит Пограничья в отношении своих чад: всё от умиления, той омерзительной жалости, произрастающей из извращённого понимания "личных границ", "свободы личности", что приводят к утрате и деградации во взрослом состоянии как полезного для социума ресурса.     - Вы наблюдаете уже некоторое время и за тринадцатым, Мацумото. Как изменилось его поведение в связи с происходящим? - спрашивает он как ни в чём ни бывало, обходя медленно, степенно край стола. - Думаю, уж хотя бы с этим-то должны справляться на нашей территории.     На тёмный, холодный мрамор столешницы ложится с глухим стуком папка: невзрачная, удивительно тонкая для всей той информации, которую несёт в себе ценой жизни нескольких агентов - в том числе и особы, что практически вскружила голову жестокой, непостоянной натуре гендиректора "Атласа" в тот нестабильный период перестройки. Стала для него чуть ли не самым близким человеком, готовым вытянуть постепенно, незаметно все самые сокровенные тайны...     Всё прошло бы быстрее, не будь та так самоуверена. Не потеряй бдительность, начав и сама испытывать что-то вроде ответной симпатии: видимо, слишком уж сладкими оказались чужие речи.     - Да, разумеется. Он часто общается с номером двенадцать, читает новости, связанные с высокой модой и политикой компаний, пока не занят учебными материалами, - под типичной для их солдат маской эмоций не видно, но слишком уж быстро убирают руки восвояси. - Сегодня утром забронировал билеты на концерт "Spice Boys" для двоих и, судя по всему, озаботился подбором гардероба для данного события. Больше всего его беспокоило, стоит ли туда надевать галстук-бабочку или же обойтись вместо пиджаком, инкрустированным агат-рере с Марса.     - VIP-ряд?     - Да. Оттуда лучше всего будет видно всех четырёх вокалистов и подтанцовку. Выступление должно идти час двадцать, после начнётся автограф-сессия с продажей мерчандайза для поддержки группы.     Аккуратно закрыв ящик с пачкой начатых начос (нелепая, скорее по старой памяти слабость) и отставив резную трость, глава "Маливана" усаживается не без определённого усилия в кресло: даёт о себе снова знать травма спины, полученная во время покушения двадцать семь лет назад. И, пожалуй, именно тогда впервые задумался о том, что стоило бы иметь больше отпрысков на тот случай, если с ним случится нечто из рода вон выходящее.     - Как же похоже на него... это легкомыслие, погоня за увлечениями, которые не более чем отрава для неокрепшего ума, - пульсируют светодиоды на кромке экранов, реагируя на появившийся курсор. - Его мать была бы расстроена, увидев, как быстро тот готов променять привитое годами воспитание, наставления старших ради чьих-то кривляний и веселья. И отчего же? Мода...так называемые "тренды"...всё то, чтобы быть ближе к этой безликой, бесталанной молодёжи вокруг.     "И как можно дальше от учёбы".     Одно из кресел, где сидел недавно Масахиро-младший, всё ещё на вид чуть влажное - там, где хватался мокрыми руками за спинку в попытке рассказать, почему ему не нравится данный институт и вообще сама идея становления юристом. Он плохо скрывал раздражение и в принципе казался беспокойным, не в силах усидеть ровно хотя бы на секунду: такой своенравный и подающий надежды, несмотря на критическую потерю очков в общей таблице. На него тоже имеются свои планы - и ещё и поэтому весь их разговор глава "Маливана" скрупулёзно оценивал, взвешивал в уме все "за" и "против"; отмечая и то, как резко тот вытянулся в росте за последний год и на смену вредному мальчишескому голосу пришёл благородный тембр, подобный которому был когда-то в этом возрасте и у самого Масахиро-старшего.     "Породистость". Статность. Это был тоже риск вопреки суевериям, не в угоду её вскрывшейся так невовремя болезни...     Было бы странно отрицать ему как отцу и то, что этого юношу чаще стали замечать на светских мероприятиях благодаря подобным метаморфозам - и то, конечно же, играет на руку. Выше шанс расширить круг правильных знакомств, связей, которые в дальнейшем помогут избавиться от вредных привычек; дадут остепениться, стать серьёзней, беря пример с тех, кто успешен благодаря долгосрочным вложениям в нужные идеи.     - Насчёт же матери, господин...     Один из файлов вздрагивает в анимации бумажного журавлика и через несколько секунд, вспорхнув крыльями, разворачивается обратно в белое пространство, на котором проступают блоки текста: печатные, как будто с не успевшими подсохнуть чернилами, кое-где создающими нечёткие контуры.     - Была обнаружена утечка. Кто-то очень хочет, чтобы подобное стало общественным достоянием и наложило тень на чистоту вашей репутации, - позвякивают декоративные элементы, украшающие широкую полу плаща. - Мы уже обозначили круг подозреваемых, но есть одна...проблема. И она напрямую влияет на скорость расследования.     Вряд ли кому бы то ещё понравилась интонация, с которой это сообщили, а уж самому Катагаве-старшему - уж тем более, судя по тому, как тот поменялся наконец в лице и одарил пронзительным, тяжёлым взглядом своего посетителя:     - Вот как? Мы считаемся корпорацией, отвечающей одним из самых высоких стандартов безопасности и надёжности, а теперь я слышу о том, что некто заходит свободно в хранилище как к себе же домой. Могу ли я спросить тогда, чем же именно была занята в этот момент служба безопасности? Тратила жалованье на те новые автоматы с гачапонами, поставленные у входа в восточное крыло?     Солдат подёргивает плечами и странно покашливает в кулак, прежде чем уйти спешно от неудобной темы:     - Мне жаль об этом сообщать, но к этому может быть причастен кто-либо из находящихся здесь родственников. Самых близких из них...     "...опускали лицом в ванну с кислотой, не добившись признания, - бесстрастно гласит один из абзацев в середине страницы, дрожащей нитью скрепляя себя с блоками по соседству. - Её держали всё это время привязанной ко стулу, заставляя наблюдать за происходящим, отказывали в чём-либо кроме воды и стимуляторов во избежание потери сознания".     - Невозможно. Я бы догадался об этом лично из поведения, навещая их столь регулярно...это мои же дети, в конце концов. Моя кровь, - проскальзывает всё же на миг внутренняя гордость. - Древняя династия родом с Земли, которую смог наконец возродить через многие столетия.     ...слишком быстрый, поспешный вывод? Гордыня, ослепившая своим сиянием?     Его пальцы тем временем слишком уж машинально перебирают фотографии в открытой папке: местами чёрно-белые, с номерами и уточнениями, к какому из параграфов относится то или иное изображение. И вот он вынужден принять первый удар на себя, упёршись локтями в стол, сухо кашлянуть, словно ища оправдание увиденному: знакомые, несмотря на налипшую грязь, детская рубашка с браслетом - подарок на день рождения мальчика. В качестве паттерна на них выступают динозавры, летающие блюдца с огоньками и прочие атрибуты детской, безгранично яркой фантазии, которую никогда не понимал, но благоволил, получая то и дело в подарок неуклюжие, на грани с импрессионизмом рисунки мелками.     "...множественные переломы в результате падения с лестницы в незакрытую шахту. На лице следы гематом и впившиеся в кожу осколки мятных леденцов".         "...впервые за всё время допросов не сдержал слёз и попросил пристрелить на месте, чтобы больше не видеть подобных "розыгрышей" касательно своих сына и жены".      "Мои дети кто угодно по натуре своей и имеют разные взгляды на жизнь, но предатели? - отмечают как-то машинально даже между тем изломанность, нелепость даже перевёрнутого тела. - Нет ведь никакого смысла разрушать то, что приносит достаток, карьеру - и у части из них уже в их собственных, небольших пока семьях".     Без насилия не может быть порой движения вперёд. Понятие "солдат" и "святость" никогда не в ладах друг с другом - и то же касается, разумеется, и его корпорации...однако ведь...     Если бы не было уверенности в том, что он сам лично и покойная ныне супруга постоянно вкладывали, стоя у самых истоков, то ничего бы этого сейчас не было. Если бы смирился с обстоятельствами, то пришлось бы до конца дней своих есть одну рыбу и жить в бамбуковой хижине с постоянно сыреющими стенами, а затем и вовсе душу отдать на растерзание местной королеве вод, прозванной не иначе как Фуриосой: огромному, древнему левиафану, в пасти которого легко уместился бы с десяток-другой рыбацких лодок...и увы, судя в очередной раз по камерам - молодёжь считает подобное лишь сказками, а то и бессмысленным занудством, не имеющим какого-либо отношения к текущим реалиям: сытым, безопасным и полном технологий.     - Мы и не сомневаемся никогда в вашей проницательности, Масахиро-сама. Но вы прекрасно осведомлены, как нестабильна сейчас ситуация на рынке в целом, - встают прямиком за пустующим креслом. - Слишком много соблазнов у конкуретных сторон воспользоваться моментом и сыграть на нашей уверенности в превосходстве.     - И всё же, - с лёгким раздражением в голосе произносит глава "Маливана", не обрадованный и далее прочитанным, - я настаиваю на том, чтобы не зацикливаться на одних лишь наследниках. Есть и такие кандидаты как Роза, что самовольно стала работать на Джейкобсов в этом году, или же Мария с её утопической идеей обучить роботов в "Гиперионе" искусству готовки. Последнюю я, к слову, не наблюдаю здесь уже как месяц с лишним.     Он бы и не вспомнил про данных особ, не будь на то причины - особенно после того, как родная по матери сестра заявила, что не собирается больше "плясать под его дудку" и назвала старым болваном, зацикленным на утопических идеях. И если бы она сделала это приватно, стоя лицом к лицу в кабинете, то в сердце осталась тогда по крайней мере унция уважения за проявленную смелость!     Но не тогда, когда отмечали появление на свет третьего племянника и тем более - его внука. Не тогда, когда за столом сидели рядом с ним наиболее впечатлительные из младших детей, что из-за брошенного на пол кимоно были застаны врасплох свежим пирсингом в спорных местах и безвкусными татуировками, так и сочащимися ядом чернил подобно голодным змеям.     "Построил золотую клетку и держишь теперь своих щенков на поводке. Дёргаешь, душишь, прижигаешь хвосты и удивляешься, что рычат, пальцы до крови кусают! Хоть раз спросил за жизнь у каждого, что они хотят на самом деле, братец? Или так, это не люди для тебя, а украшение для твоего красивого, кукольного дома, кишашего лизоблюдами разных мастей?"     Ткань с фамильным гербом, на который наступила сапогом у всех на виду - как оскорбление, прямой вызов человека, не признающего заслуженный авторитет. И он солгал бы, что не хотел в этот момент приказать бросить Розу в камеру для охлаждения пыла, однако в чувство привёл вовремя детский смех Мейко, захлопавшей неожиданно в ладоши посреди страшного, разве что не потрескивающей от бури эмоций затишья: наверное, ей показалось, что вот-вот и начнётся одно из тех представлений как в цирке, где уже успели удивить свирепыми в своей полосатости тиграми и невероятно ловкими акробатами, раз за разом покоряющими высоты под яркими куполами.         "Я выбрал путь и буду придерживаться его до последнего - чего бы то мне не стоило". Именно так он был настроен и в тот момент, когда поцеловал впервые в губы свою будущую жену; о том думал, когда бережно укутывал в одеяльце покряхтывающего, только родившегося первенца; повторял себе беспрестанно, когда ломало от сильных болей и озноба: всё так, как и должно быть. Испытания, за которыми обязательно последует награда - главное заявлять о себе и своих развиваемых талантах, применять их скрупулёзно, выстраивая песчинка за песчинкой недосягаемую так долго стабильность.     И поэтому ещё так странно слышать не то оправдание, не то попытку аргументации в адрес ещё одной, не менее знакомой лично персоны:     - Вы про ту самую Марию, верно понимаю? Её исследования в кулинарной сфере способны помочь в будущем и людям, и искусственному интеллекту, судя по выложенному на данный момент в блоге контенту. Впрочем, мы и не спускали глаз с её передвижений...     Снимки, ещё больше снимков деяний: чужих и ещё более чуждых, где две стороны возненавидели друг друга на долгие годы, уничтожив помимо сего десятки научных исследований, разрушив множество судеб и похоронив надежды на хоть какое-либо сносное освоение данных территорий. И дело даже уже не в самой "Пандоре" было, не в том, что это одна из нескольких планет, чья полезность сомнительна донельзя - в игру вступили человеческие факторы.          "СОЛНЦЕ МЕРТВО. НЕБО РУХНУЛО НА НАШИ ГОЛОВЫ, РАСКОЛОВ ЧЕРТОГИ РАЗУМА, - гласит криво нарисованная краской надпись на одной из стен, на которую легла полуобглоданная фигура в форме цвета хаки. - СИЯНИЕ АВРОРЫ УЛЫБАЕТСЯ ДЕТЯМ СВОИМ, РОЖДЁННОЕ ИЗ КОНФЛИКТА. МЫ ЖДЁМ ЗОВА СОЗДАТЕЛЯ".     - Именно что "контенту", а не научным исследованиям, - не разделяют, впрочем, подобного оптимизма. - Всё напоказ, наигранно, для привлечения внимания, когда смысл искусственного интеллекта - служить человеку в рамках поставленных задач, блюсти соблюдение правил, но никак не быть игрушкой в плену его самолюбия...всякое инакомыслие опасно и может навредить даже, играя на слабости нашей эмпатии.     Строка уведомления моргает и выдаёт сигнал: новое сообщение, причём от адресата не из списка контактов. Ничего нового или удивительного, учитывая то, сколько людей пытается связаться с ним чуть ли не ежедневно - и около трети из них заслуженно занимают мошенники и глупцы, проскакивающие иногда систему фильтров благодаря абсолютно чудовищным орфографическим ошибкам.     - Сейчас она находится на территории Перспективы. Судя по данным нашего информатора, Джеффри Блейк выдал ей специальное разрешение, - глядят украдкой в ЭХО-девайс, дабы свериться с информацией. - Ведь несмотря на исчезновение Хантера, все его проекты продолжают финансироваться согласно планам.     - В том числе и обитель лудомании между Сциллой и Харибдой, вестимо. Кто сейчас там стоит во главе охраны?     Что-то не так. Он не может объяснить, в чём же заключается подобная уверенность - и подобная неопределённость омрачает думы лишь больше прежнего, когда дело доходит и до состояния, в котором нашли Викторию: некогда улыбчивая, любознательная женщина, поклонница рыбалки и пятистиший хокку, искусству написания которых училась долго у самой Фумико. И дело было не только в сложности построения их, но и структуре самого английского, что не позволяет в полной мере передать философское изящество мысли - и всё равно это не останавливало молодую женщину, открывшей случайно в себе любовь к восточной поэзии. А здесь...     Её милое, обычно ухоженное лицо потерялось в спутанных, слипшихся от грязи волосах; этом потерянном, потухшем взгляде с проблеском какого-то детского удивления - и всё будучи распластанной как тряпичная кукла; с ранением, разворотившим грубо грудную клетку. Диверсия? Извращённый акт милосердия, проявленный кем-то извне? Ведь длительное истощение, психологические и не только пытки, которым постоянно подвергалась...     "...всё равно бы привели к подобному исходу. Он бы не позволил ей выйти оттуда живой".     Тихий, медленный щелчок клавишей. Случайный отрывок видео с камер наблюдения: без звука, конечно же, с помехами, но это совсем не мешает опознать мужчину, зашедшего в камеру: долговязый, с ёршиком светлых волос и оружием в руках, он как бы замирает в неверии, прежде чем броситься на колени проверять пульс. Его попытки не венчаются успехом и свет в коридоре за спиной моргает, прежде чем в кадре появляются ещё несколько людей в форме - тоже сбитых с толку и вряд ли способных уже исправить нанесённый ущерб.     Их суета хаотична, нервозна и даже окрашивается озлобленностью в определённый момент, когда предоставляют носилки, царапая в спешке потрескавшийся, покрытый высохшей плесенью пол: так всё невовремя и банально, что вызвало бы полнейшее безразличие, не знай Масахиро её лично.     Очередная страница истории, дописанная не им и ведущая в никуда. Та, которая обычно перелистывается без задней мысли в других книгах - и точно уж не с фантомным ощущением в районе запястья, украшенного на сей раз часами в золотой окантовке.     "Вы слишком строги к себе, господин Катагава. Нужно хоть иногда забывать про обязанности, понимаете? Вспомнить, что такое быть просто человеком, посмотреть лишний раз в окно и увидеть вышедшее из-за облаков малое светило, - как-то раз сказала та, беря в руки, покрытые веснушками, рыболовный сачок и наживки. - Даже когда вы беседуете с моим отцом, которого знаете столько лет, то ваша спина постоянно напряжена. Словно...ждёте чего-то неминуемого".     - Из-за того, что доверенный двойник главы "Гипериона" совершил побег, его место занял некий Фредди - энтузиаст-самоучка в электронике и радиомеханике в целом, способный собирать из мусора рабочие детали и небольших роботов. Но, тем не менее, внимания заслуживает больше всё-таки Мальков под текущим прозвищем "Симпатяга" из-за его махинаций в прошлом, когда работал на русских во "Владофф".     Помедлив, мужчина за столом как бы невзначай уточняет:     - Мальков? Не тот ли это Семён Мальков, что подозревался не только в особо крупном хищении денег, но и шантаже сестры начальника "Медвежьего корпуса"?     - Именно так. Конфликт удалось замять и на некоторое время он решил отсидеться в соседней галактике в надежде на то, что про него поскорее забудут... но потом внезапно вернулся назад и был принят на работу в "Гиперион", - рябит отражение в стенках стакана с водой, ожидающего приема лекарств. - Те, кто работает с ним сейчас, говорят, что "Симпатягу" больше не интересуют никакие богатства и развлечения. Из его апартаментов несёт тухлым мясом в перерывах на странные песнопения, а сам помешан на "грандиозном шоу", в ожидании которого ходит и проверяет то и дело пищевые отходы, оставшиеся после строителей.     Вороватый мошенник, роющийся в гиперионском мусоре, однозначно не был в списке сегодняшних забот. И, тем не менее, Масахиро всё с тем же непроницаемым видом возвращается к одному из ранних фото: стоило бы успеть проанализировать всю полученную информацию до того, как он отправится в сторону Прометеи. Дело даже не в лишних ушах да глазах, а в том, что проще было бы сосредоточиться в привычной, контролируемой обстановке, где есть возможность отступить, оценить трезво возможность связи между совершенно, казалось бы, случайными вещами.     Особенно в свете сделки, которую пришлось заключать сегодня сдержанным весьма пожатием руки яркой, неординарной Офелии - в прошлом неудавшейся певицы из прямиком прокуренных, грязных кабаков Тантала и ныне заботливой опекунши своей племяннице, что также почтила своим присутствием сегодня "Кьётен" как символ чистоты и благих намерений со стороны небольшой, практически не бывающей на слуху компании с размытыми планами развития.     - ...только во благо.     Ещё одно уведомление, повисающее в общем массе красным пятном. И опять же - ни единого намёка на отправителя.     "Мой выбор и в этот раз сделан во благо, - повторяет про себя беззвучно, пока одна из медуз делает своеобразный реверанс, задевая россыпь водорослей на самом дне ёмкости. - И прослежу, чтобы всё шло согласно плану, не отклоняясь от заданного курса...всё ради семьи. Ради младшего из моих сыновей, которому дал в благословение своё же имя".     - Вы что-то сказали, Масахиро-сама?     Тот дёргает подбородком, заставляя помолчать: вот, нашлась та самая надпись на стене. Бессмысленная фраза, но при этом будто бы с подтекстом, который можно счесть бреднями случайного человека, сошедшего с ума в заточении; среди солдат, предателей и интриганов, прикрывающихся тут и там благородными помыслами подобно волку, что жаждет овечью шкуру.     "Сияние". Будто бы что-то темнеется под ним".     И скорее по наитию даже, не логике добивается своего при помощи спешно вытащенной из всё того же ящика лупы, игнорируя вежливое, но всё же недоумение - пока не проявляется под другим углом полоска символов, складывающихся в определённый рисунок, шифр ли...     Тот самый. Уникальный в своём роде, несмотря на небрежность линий: это было чем-то вроде игры, очередной забавы с той стороны, несмотря на мятость случайной салфетки и подтекающую ручку, так и норовившей выскользнуть из пальцев из-за царящей в это время года засухи.     Они так увлеклись в тот день, что Фумико приносила им холодные напитки по крайней мере раза три, напоминая прислуге со всей присущей ей строгостью не забывать двигать зонт согласно положению крайнего из двух светил - наиболее яркого, придающего окрестностям необычайно насыщенный голубой оттенок в светлое время суток. И каким бы ни было занимательным это зрелище, но каждый год в определённый сезон за него расплачиваются по-прежнему здоровьем и даже жизнью случайные зеваки и скептики, не могущие понять, почему именно это солнце в шутку так любит выжигать глаза до состояния хрустящего желе или провоцировать разного рода мутации в организме.     "Все эти случайные воспоминания лишь собьют сейчас со следа, если не держать их в узде, - напоминает он себе твёрдо, воздерживаясь от желания открыть сейчас же тайник. - Лучше разобраться сначала с разведкой и передать им дальнейшие указания. У нас ещё остались нерешённые вопросы, требующие особо пристального внимания..."     Показать слабость - значит расписаться в собственной несостоятельности. Тем более что никакие соболезнования со стороны не вернут уже ни прошлого, ни тех людей, что принимали его таким, какой есть.     "Тридцать седьмая страница. Сделать обязательно пометки".     - Сядьте, Мацумото, - тут же велит глава "Маливана", указывая взглядом место. - Рекомендую вести запись, чтобы ничего не забыть как в прошлый раз.     - Хорошо. Так точно, господин.     Мониторы гаснут по команде, скрываясь тенью за весьма вежливым, но сарказмом, а стакан двигается в сторону, дабы освободить больше пространства. И, как оказывается, это весьма удачное решение, потому что буквально спустя секунды стол вдруг ощутимо вздрагивает от удара и раздаётся хлёсткое ругательство, которое не преподадут ни в одном учебнике хороших манер - особенно в этих стенах, куда, как требуется, набирают только лучших из лучших людей для охраны и разведки.     - В чём дело? Возьмите себя в руки.     Вцепиться в подлокотники столь сильно, резко с его стороны из-за неожиданности - точно не самая удачная идея, о которой тут же напоминает позвоночник: столь любезно и вовремя, что появляется дрожь в руках и ощущение пускай и лёгкого, но всё же головокружения.     - С-су...гм, прошу прощения за бестактность. Видимо, это из тех новых, умеющих адаптироваться под цвета окружающей среды.     Лёгкая досада в голосе, смешанная с недоумением. Отголосок уязвлённой гордости, которой прищемили только что хвост: и это один из профессионалов своего дела, преданных людей, не боящихся...     ...буквально ничего: особенно банальных, таких острых кнопок, которые серебристой россыпью ощетинились на ладони подобно уколу маленькой мести. Пакость, способная подпортить настроение хотя бы на те несколько секунд, пока Катагава-старший испытывает очередное разочарование: и когда успели только? Ведь не сводил же взгляда, одёргивал то и дело с немереным терпением, заставляя держать осанку - как то и полагается наследнику!     - Наглец. Подобные выходки в его-то возрасте... - глубоко, размеренно вдыхает воздух в лёгкие, устремляя зреющий в глубинах души гнев в иное, куда более продуктивное русло. - Положите-ка сюда. Дальше уже моя забота.        Даже не нужны пустые извинения, а скорее искреннее раскаяние. Понимание того, что натворили и насколько серьёзно могли бы испортить беседу с кем-либо ещё на месте докладчика - особенно будь это кто из его советников или же приглашённых гостей, проделавших немалый путь до штаб-квартиры. И чего же ради? Только лишь потому, что нет смелости открыто, достойно отстоять свою же - пускай и столь наивную - точку зрения?     "Ему как никогда требуется поскорее повзрослеть, набраться ответственности. Слишком уж часто головой витает в облаках".     И пока располагаются наконец должным образом, вновь и вновь рассыпаясь в извинениях, достают своё компактное устройство откуда-то из потайного кармана, то чужой шлем напротив впитывает своей зеркальной частью искажённую картину реальности, составленную из неравномерных, геометрически противоречащих друг другу пятен: очертаний больших окон, изогнутых линий стен, кажущихся в подобной подаче чуть ли не грязными, и выцветшей на фоне алтаря строгости традиционного кимоно, в которое насколько степенно, настолько же и чужеродно теперь облачены.     Стоят молча за молочной белизной штор, блистая аксессуарами и праздничной укладкой. Не издавая ни единого звука за тенью роскошного, расшитого вручную яркими нитями веера - так, что можно и счесть за мираж, проявление нарастающего по экспоненте стресса, который вынужден теперь переживать в одиночку.     - Во-первых, я настаиваю усилить наблюдение за Джейкобсами и той сиреной, действующей от лица ордена. Их сложно назвать пацифистами, исходя из предыдущего отчёта, но мы должны сохранять нейтралитет до последнего, - подчёркивается лишний раз позиция по данному вопросу, когда удаётся принять вновь удобную позу. - Лишние конфликты могут спровоцировать усиление пространственных аномалий, разрастающихся вокруг предполагаемых Хранилищ, и затруднить доступ для специалистов. Ведь та ранняя теория о рассмотрении порталов как отдельных живых организмов становится самой ни на что есть аксиомой...и это наше теперь преимущество.     - Но что если Джейкобсы узнают об этом и попробуют открыть портал на Эден-6 первыми?      Маленький совок с щёточкой - то, что и нужно для устранения непорядка. Обычно в их распоряжение попадают обрезки бумаги после тех редких, медитативных сеансов складывания оригами, но сегодня будет тому исключение: как-никак день весьма необычный. Особенный...во всех смыслах.     - Значит, тогда сделаем всё, чтобы это решение обернулось против них самих же. Пусть пожалеют о дне, когда посмели разбудить находящегося там Стража.         Больше ошибаться нельзя.     И с тем же тщанием, что складывает бумажные края, Масахиро Катагава-старший попутно сметает короткими движениями все до единой; каждую, что таит в себе те обиды, непонимание, что показывали так красноречиво даже спиной, уходя отсюда. Настолько этот юноша находится близко - и в то же время оказался каким-то образом так далеко, что стоит теперь поторопиться с его возвращением. Привести в чувство.     "Весь в свою мать. Оба они..."     - Так точно. И значит, вы не примете то предложение госпожи Хаммерлок? Несмотря на своё благородное происхождение, она уже успела зарекомендовать себя в качестве опытного Искателя Хранилищ.     Словно и не заметив сразу вопроса, он ссыпает все кнопки в небольшое углубление по правую руку, замаскированное под жабий зев: эргономичная, перемалывающая всё что угодно урна с функцией последующей отправки полученной крошки в специальный пункт приёма - туда, где полученный материал позже получит возможность стать частью нового оружия или техники вместо того, чтобы загрязнять окружающую среду.     И только спустя несколько мгновений, когда тихое жужжание сменяется короткой мелодией, соизволят всё же ответить тише, жёстче прежнего:     - Только если пойдёт на предложенные ранее уступки. Я не отказываюсь от него, но в таком щепетильном деле требуются...