Девятая Парковая Авеню

****** Часть 5 — Мнимые величины ******

— Господи, как тут хорошо! — Ксавьер блаженно вздохнул и потянулся. — Даже встать хочется поскорее, чтобы поплавать на свежем воздухе. — И куда это ты так заторопился, жеребенок? — я успел поймать его за голую ногу и повалил обратно в постель. — Я еще не весь насытился вами, мистер Выпирающие ключицы и Острые коленки. Ваше тело пробуждает во мне все новые и новые нескромные желания. — Ну-у!.. — малыш смущенно начал отбиваться (улыбаясь до ушей, естественно), пока я не принялся щекотать его, кусать и вылизывать все, что попадалось под руку… то есть под язык. — Какой ты бессовестный. Нас же дядя ждет! — Подождет твой дядя. Он сам виноват, что пригласил на чай так рано, в полдень. Я поваляться хочу и обыскать одного беглого преступника, малолетнего и очень опасного, мастерски умеющего лишать взрослых ума и самообладания. Если увидишь где-нибудь, арестуй и приведи. — Он сам пришел, — прошептал Кси томным и чуточку вредным голосом. Зеленые глаза ярко заблестели, лишаясь дремотной пелены, и он уютно свернулся в привычный клубок в кольце моих рук. — И да простит нас Кареллен. Его теща вряд ли переживет откровение, что племянник мужа ее дочери — укомплектованный дипломом по стрип-танцам извращенец, которому едва минуло пятнадцать, приехавший в обнимку с земным воплощением разврата под маской строгой невинности. — Шикарная картина, — отозвался я, раздвигая ему бедра, и поцеловал в длинный напряженный член. Не могу оторвать взгляда, он красиво изогнут, бледно-розовый, в цвет коралловых губ. Я обвел его мокрым языком по окружности, и член напрягся еще сильнее, отдаваясь горячим пульсом мне в ждущий рот. — Надеюсь, упав замертво при виде нас, она больше не встанет.

* * *

— Добрый день, мой дорогой! — проскрипела старая карга Лидия, резво подымаясь из мягкого белого кресла и обнимая лапочку. — Как ты вырос! Столько лет не виделись… — окинув меня оценивающим взглядом из-за спины Кси, она влезла в его мягкие локоны и громко прошипела ему на ушко: — Что это за смазливый молодой человек в одежде фашиста¹? — Это мой любовник, — без тени смущения ответил Ксавьер и с подчеркнуто сладкой бессовестностью вздохнул. — Мы утречком так славно с ним занимались непотребством… потому и опоздали. Вы уж извините, мадам, никак одеться не мог. Он все время меня обратно раздевал и швырял в постель, присасываясь к… — он элегантно тряхнул длинными волосами, возвращая весь золотой водопад себе на спину, и провел шаловливой рукой по своим штанам. Я нервно переступил с ноги на ногу, покрылся миллионом испуганных мурашек и открыл было рот возразить, но… опоздал? Как всегда. Выпученные глаза тещи медленно и красиво закатились, и Лидия быстро и некрасиво упала обратно в свое кресло. — Главное, что не ушиблась, — невозмутимо добавил Ксавьер и, заметив мою отчаянную гримасу², не выдержал и рассмеялся. — Чего ты? — Бллин, детка! Ты… ты что сейчас сделал?! — Согласен, правда глаза колет. Выпирает и смущает всех. Но мне не хотелось в сотый раз скрываться и завираться. Только не теперь. Я чрезвычайно горжусь тем, что мы вместе. Мы сошлись не просто так, Ангел, встретились не в школе, не в клубе и не на домашней попойке у кого-то из моих однокурсников. Ты же сам все знаешь и понимаешь. И я — чётко осознаю, что я не обычный манерный педик. Не педик вовсе. А влюбленный только в тебя израненный псих. Влюбленный и израненный по-особенному. Мужчины вызывают во мне омерзение. А ты… — Я не совсем мужчина, я знаю. — Наверное, и я не мужчина, — тихо проговорил Кси. — Кто мы? — Вы мои гости! — в комнату ворвался Кареллен. Застыл столбом, осматривая результаты выигранной «битвы». Я сжал кулаки, готовясь отражать его вполне логичные гнев и ярость, но тайный президент США совершенно нелогично расплылся в довольной улыбке. — Дети, как вам это удалось? — У кого-то язык как помело, — подсказал я, стараясь не тыкать пальцем в Ксавьера, а куда-то рядом и мимо. — Я просто был немного откровенен, — Кси застенчиво потупился. — Дядюшка? Ты правда не хочешь меня выпороть? А тетушка не… — Елена любит меня, а не свою желчную мать. Меня ведь есть за что любить, не так ли? — он тряхнул волосами, в точности повторив движениями Ксавьера. Лапочка проследил за его разгорающимися глазами и оглянулся на меня. — Мне вас оставить? — Пожалуй, если не обидишься, — Карел потрепал малыша по голове и охнул от боли. — Чёрт, я сломал ноготь! Что это такое твердое? Я и не разглядел. — Это венец из Верхнего Ада, — без тени шутки ответил я и выпроводил Кси из гостиной. — Но вообще-то он к делу не относится. Я приехал увольняться и… — Да-да, я знаю. Киллером-наемником ты быть не можешь — просто из принципа. И из любви, которая не позволит тебе марать руки кровью дальше. В университете учился? Да, идиотский вопрос… Я и так прекрасно знаю, что нет. И знаю уровень твоего интеллекта и самосознания, твоей самобытности, а также то, что перемалывание в жерновах высшего образования тебе пошло бы только во вред. — Он сел на пол у камина и жестом попросил меня устроиться поближе. — Забудем об этом. У меня множество соображений по поводу тебя. Кое-какие изменения в расстановку сил внес и твой крестный. Но сначала я хочу послушать. Кем ты сам себя видишь в ближайшем будущем? — Никем. Гражданином республики Постель и подданным Эроса. Я вижу только Кси, и больше мне ничего не надо. Твой племянник — предел моих желаний. Центр моей вселенной. В ней, кроме него, больше никого и нет. — Хм… оригинально. Но поверь мне, милый Ангел, в этой новой вселенной недолго будет царить пустота вокруг Ксавьера. Она обрастет таким количеством предметов, что тебе время от времени необходимо будет спасаться от нее. И вытаскивать с собой Кси. Сам понимаешь, если сбегать будет некуда… — Понимаю. Карел, а почему ты в этом уверен? — Я просто знаю, как это было с моей женой. Я ее люблю до сих пор весьма сильно, но рад, что при случае работа дает лишний повод по ней соскучиться. — Слишком хитроумно и неестественно для меня. Лицемерная тоска, искусственно нагнанная… Нет, я тебя не осуждаю. Но работать буду хотя бы потому, что лапочка сам меня попросил. И, как ты уже догадался, мне абсолютно по барабану, кем я буду. — Да? Совсем по барабану? Ну что ж, — Карел негромко хрустнул пальцами. — Ловлю на слове. Уже поймал. У меня к тебе деловое предложение. В связи с катастрофическим недостатком времени и абсолютно непохожими направлениями деятельности, которую мне приходится вести параллельно, и днем и ночью, я плохо справляюсь с нынешними своими второстепенными обязанностями. То есть с работой президента «Compare2state». По окончании своего отпуска я устрою совет директоров, на котором официально сложу с себя полномочия. И, разумеется, удалившись от дел, дабы в корне пресечь любые поползновения моих заместителей на должность президента, интриги и предательства, я сразу представлю своего преемника. — Так, остановись, пожалуйста, — нервно попросил я, не на шутку испугавшись. — Не продолжай. Время на раздумья у меня есть? — Нет. Либо соглашайся сейчас же, либо… — Что? — Ты все равно встанешь во главе. Сейчас я позову Кси и скажу о своем решении. Уверен, он будет в диком неописуемом восторге. И в мыслях не допустит, что ты можешь отказаться от такого. Посмотрит на тебя своими чистыми зелеными глазами и, бросившись на шею, скажет завлекающим голосом: «Ангел, я так тобой горжусь!». — Ну, бллин! Вы в сговоре. Сволочи, — проворчал я, правда, добродушным и сдавшимся тоном. — Карел, ты в своем уме?! Доверить мне управление такой огромной компанией — это же верх безумия! Я ничего не понимаю ни в менеджменте, ни в маркетинге, паблик-рилейшнс, дипломатических переговорах! И не знаю, чем хоть приблизительно занимаются все остальные структуры корпорации. Я не умею принимать решения и нести за них ответственность. И я боюсь, я просто ужасно, до дрожи в ногах, боюсь провала. Ты плохо понимаешь с высоты своего опыта, какой груз на меня взваливаешь. — Наоборот, понимаю слишком хорошо. Буду следить за твоими действиями, противодействия и бездействия. Буду следить и направлять. Но конкретно вмешиваться не буду — твоим главным советником и помощником назначен Аллан. Еще, я думаю, поможет Шеппард. Я не прошу и не настаиваю, чтобы ты все сразу делал правильно. Чем больше ты натворишь глупостей, повторяя меня, тем быстрее и глубже вникнешь в этот бизнес. Особо нелепых промахов ты не допустишь: старый добрый Аллан просто не даст тебе сесть в лужу. Вообще всё не так страшно, как тебе кажется. Принимать решения ты умеешь, не скромничай, нести ответственность — аналогично. Собственно говоря, ты только этим и занимался с той ночи, когда убил Макса. Да и просто проявлял и то, и другое на всех своих заданиях. По причине чего заявление об обратном из твоих уст звучит, мягко говоря, странно. И, кстати, хотел сообщить, сам я компанию получил в двадцать восемь лет, то есть мне было немногим больше, чем тебе, и тогда стояли такие тяжкие проблемы, которые тебе сейчас и не приснятся. Я верю в тебя, маленький Ангел. Верю, что ты справишься. И, мало того, я почему-то совершенно уверен, что ты — единственный, кто сможет справиться с возложенной задачей. Я готовил тебя к этому пять лет. Так ты берешься? — Берусь, — я коротко вздохнул. — Не могу не согласиться — вы приперли меня к стенке. К тому же, возможно, в глубине души я хочу. Хочу пощекотать себе нервы. — Вот и прекрасно. Из тебя получится превосходный лидер: сексуальный, пылкий, завораживающий, но деловой и достаточно жесткий, убедительный, внушающий доверие и желание повиноваться, слушать, запоминать и маршировать под твоим знаменем. Тиран с мёртвой хваткой и немного съехавшей крышей. Короче, идеальный президент. — Какой вы льстец, господин Санктери! — поддразнивая, я приблизился и поцеловал его, едва-едва коснувшись губ. — Но если ты закончил… Можно я побуду один? — Конечно, — он вернул мне поцелуй, немного взволнованно провел рукой по моему животу под рубашкой и вышел. Отошел он недалеко. Буквально за одной неплотно прикрытой дверью я расслышал, как он горячечно вытаскивает мобильный телефон, звонит и кричит со смехом: — Аллан, я выиграл! Он будет президентом «Compare2state»! Да, именно, ты не ослышался! О, ты не представляешь, какое это блаженство — получить обратно штат Техас! Теперь я всю воссоединенную Америку подарю жене и спокойно вернусь в Вашингтон. Что? Нет… Ты разгадал пароль?! Но… погоди, ты догадываешься или?.. А, понятно. Значит, Макс на самом деле знал его имя? Только имя и фамилию и больше ничего? Да уж. И ты нарочно так долго прятал карту в рукаве? Я все понять не могу, ты точно уверен или полагаешь?.. А знаешь что? Пойду-ка я к Ангелу и лично у него спрошу, считает ли он, что пароль к тайным файлам моего брата в Интернете «InAInnN» расшифровывается как «I need Angel Institoris now, now, NOW». Дверь скрипнула. С мобильным телефоном, прижатым к уху, Карел вошел обратно в гостиную: — Ангелочек, как ты думаешь, Максимили… Он осекся и зачем-то просел на пол. Тупо глядел, опустив бормочущий телефон, как я, абсолютно беспардонно обнаженный, с наглой и загадочной улыбкой на алых устах, медленно поворачиваюсь спиной. И ухожу.

* * *

Ушел я, как выяснилось, на балкон-террасу. Осмотрелся по сторонам: ни на улице, ни в доме по причине палящей полуденной жары никого видно не было. Август, сиеста с двенадцати до пятнадцати часов, удобно-то как. Успокоившись по этому поводу, я вернулся, взял в зубы свои одежки (Кареллен так и не смог ни встать, ни хоть словечко выдавить), выбрался по стене на карниз соседнего окна, а оттуда — на крышу. Отдыхая после всех этих изнурительных прыжков, я разлегся на разогретой черепице, накрытой, чтобы не обжечься, сложенными вдвое брюками и рубашкой, и затуманенными глазами уставился на город. Пейзаж, открывавшийся с высоты холма, на котором стоял дом, был довольно-таки впечатляющий: сияющие белые стены, аккуратные красные крыши, двускатные, видимо-невидимо, опоясанные зеленью, а за ними — синева Атлантики. Расслабленно свесив голову к водосточной трубе, я отдался плавному течению мыслей. Не было в них ни удивления, ни радости, ни раздражения, ни грусти. Я устал от всего, и прошлого, и настоящего, а будущее еще не пришло. Но я выбрал его. Выбрал твёрдо. «Нам необходимо отдохнуть. Мозг, ты проделал огромную работу по обустройству собственной жизни. Твоя судьба в твоих руках. Я б даже сказал радостно — и не в твоих тоже нежных объятьях. Но силы и кровь, которые ты за это отдал, колоссальные. Ужасающие. Конечно, я тобой горжусь. Любовь, казавшаяся невозможной, найдена. Месть совершена до конца. И твое счастье наконец-то пришло и нахально расселось под солнцем. Осталось найти успокоение. Восстановить нервы». Угу. И мой меланхоличный возлюбленный, мое нахальное счастье — поможет мне в этом. Я не стану оглядываться на пройденный путь. Помню, однажды мосты в прошлое я уже сжег. «Да хрен с ним, с пройденным. Нас ждет длинная-предлинная дорога. И здесь, и на той стороне, после жизни и после смерти, под защитой демона». Да. Я даже успел забыть. Как ты думаешь, он наш отец? И с его легкой руки мы с Кси умрем в один день? «Почему бы и нет? Но вообще-то тебе рано об этом думать, в двадцать пять-то лет! Тебе предстоит еще столько всего совершить. Вознести могущество корпорации, которая через месяц станет твоей, до небес, для меня посвятить своего золотоволосого инфанта в короли (венец королевский ему очень кстати в кейсе подбросили), вылечиться окончательно от наших шизофреничных разговоров и даже… завести ребенка? От него. Или ему от тебя. Это как Асмодей прикажет. Но родить детей самостоятельно? Нелепость какая. Извини, но я проголосую за экстракорпоральное оплодотворение какой-нибудь португалки. И пусть даже без детей — храни всех нас от Тьмы. Твои крылья… ни одна тварь ублюдочная не смогла их сломать. После всех бед и горестей они не утратили слепящей белизны и первозданной чистоты существа высшего. Небожителя». Перестань. Я не ангел. Это просто имя — в насмешку. И в нагрузку. Я посмотрел на далекие стены кафедрального собора, казавшегося игрушечным, вспоминая, кто незримо присутствует там, за ними, и отвернул голову обратно — к Атлантическому побережью. И обомлел. Над океаном засияло три огромные радуги, одна в другой, раскинувшиеся на половину небосвода и из-за невероятной яркости и сочности красок казавшиеся почти фантастическими. Кто-то нарисовал их не по-настоящему, издеваясь, лишь в моем сознании? Но я глазел и глазел на это божественное (или всё-таки дьявольское?) чудо и не слышал позади легких шажков своего раздетого золотоволосого сокровища, потомка не немцев и англичан, а русалок и эльфов. Он лег рядом со мной, уютно втиснувшись в разгоряченные солнцем объятья, и я вздрогнул от его нежного взволнованного шепота: — У тебя слезы, Энджи. Они красные… Почему? Ты болен? Ты ранен?! — тоненькие пальцы проползли на мои щеки. Но я почти ничего не почувствовал. Кровь перестала выступать на глазах, и я закрыл их. The chosen angel crying blood. And tears turn rain into The Flood³. Вот спасибо, заботливый папочка, и тут удружил, за объяснениями в ад мчаться не надо. Ледяной дьявол, приложившийся ко мне так глубоко и похабно, что изменил всё моё естество. Или оно всегда было таким заоблачно чуждым этому миру? А он лишь сбил замок с маленькой потайной двери? Ксавьер не должен узнать. Никогда. Не догадаться. — Я здоров как бык. Плачу от счастья, душа моя. От счастья.

~~~~ Конец пятой части ~~~~