Девятая Парковая Авеню

****** Часть 5 — Мнимые величины ******

— Жопа ты! Ты даже не представляешь, как меня напугал! — возмущённо вопил Кси мне прямо в ухо, тряся за руку. — Блядь, тебе ещё не надоело?! Впадай в свой дебильный транс сколько влезет, но не на улице же! Думаешь, мне приятно было смотреть, как ты падаешь?! Сволочь! И сердце ведь, бллин, каждый раз не бьется! Когда ж ты прекратишь это?! Я же волнуюсь за тебя, как сумасшедший… Едва договорив, он заплакал навзрыд. Бездумно я забрал его в объятья, положив на себя, и огляделся. Мы в отеле, в знакомом номере люкс, на небезызвестном траходроме¹, Кирсти нет и… минуточку. Всё у нас наконец-то хорошо? Без проблем, без трупов, без заговора и преследований? И миокард даже не хочет побить меня мокрой шваброй? «Забудь вообще. Я ухожу в отставку. Отработаю, как полагается по трудовому кодексу, две недели и прощай, шизофрения. Мо-о-озг… давай хоть напоследок станцуем танго, м?» — Любовь моя. Лапочка. У меня больше никогда в жизни не будет трансов. Кроме того, я не псих, я узнал это точно. — Правда? — он с трудом улыбнулся сквозь слезы. — Можно не переживать? Слава Богу. Я когда погружал тебя в такси, заметил на асфальте чёрный кейс. Поскольку на нем выбиты твои инициалы, я взял его с собой. Почему ты его раньше мне не показывал? — Какой еще кейс?! — я повернул голову, нашарил в открытом ящике тумбочки адский подарочек, покрылся холодным потом и начал подозрительно осматривать. Кейс как кейс, не мохнатый и без лапок, на боку тиснение «A.I.», а в замочке торчит ключ. Однако… У меня ведь нет такого чемоданчика! То есть не было. До встречи с демоном. «Открывай уже, что ли!» Миокард, если ты куда-то торопишься, ложись спать. Ключ провернулся легко. Я откинул крышку. В кейсе лежали: песочные часы из толстого кварца; два тонких золотых браслета, похожих на паутину, украшенную каплями мелких синих и зеленых камней; миниатюрный кинжал в ножнах, без излишеств, из вороненой стали; красная обитая бархатом коробочка, которую обычно всучивают молодым парам при покупке обручальных колец; и венец из неизвестного материала, похожего на золото, от одного вида которого у меня перехватило дыхание. А еще там был туго свернутый черный свиток, нашёлся на самом дне. Его развернул Ксавьер и прочитал: ………………………………………………………………………………………………………… «В часах — песок, взятый с поверхности твоей родной планеты, Меркурия. Уже двадцать пять лет он отсчитывает время твоей жизни. Когда он высыплется весь, ты умрешь. Но не бойся, сыплется он очень медленно. Кольца объединят тебя с твоей лучшей половиной до этой смерти, а египетские браслеты Гора и Озириса — после. На коробочку не ругайся, времени придумывать оригинальную адскую упаковку не было. Кинжал из ножен лучше пока не вынимать: по всей длине лезвия нанесен яд. С помощью него ты можешь однажды сократить ожидание сладкой смерти, но лучше храни как залог будущего единения со мной. Или примени, очень кстати подвернувшийся, если в дом заберутся воры. Венец — последнее и самое важное. Я дарю его вам обоим в знак своей исключительной любви и преданности. Надень его на Ксавьера и не снимай. Через сорок дней он намертво сплетется с золотыми волосами твоего благоверного и всегда будет почивать на его голове, продлевая ваше счастье, защищая от Владыки и не давая разметанным в пространстве атомам твоего контракта с Тьмой вновь собраться. Побочными эффектами вроде поломанной расчески рекомендую пренебречь. Будущее перед тобой. Выбери его, не мешкай». ………………………………………………………………………………………………………… — Что это, Ангел? — Ты же сам всё видел, детка, — я пресёк разгорающийся спор, прижав палец к его недовольным коралловым губам. По очереди надел на Кси браслет, тонкое кольцо из коробочки, навязчиво напоминавшее обручальное, и, с большим трепетом — венец. Потом малыш, очень смущаясь, повторил процедуру на мне, потрогал свою корону, почти сливавшуюся по цвету с волосами, и нахмурился. — Кто написал записку? — Для тебя это так важно? — Нет, если ты не можешь говорить, или не хочешь посвящать меня, но… Что это за секрет такой? Мистический. Сатанинский. — Это один мой очень хороший друг, которого ты не знаешь и вряд ли познакомишься до того, как… — я запнулся, чуть не ляпнув «умрешь». Повертел в руках часы. Независимо от положения, боком или верх ногами, песок сыпался в одну сторону, безостановочно, мелкими голубыми крупинками. В верхней части его было пока больше, чем в нижней, хотя намного ли — трудно сказать. Я положил часы вместе с кинжалом обратно в кейс и закрыл его. — Как там Крис? Или ты не знаешь, в каком состоянии оставлял его и Юрки? — Перед тем как устраиваться трахаться с ним в ванне, Кирсти сказал, что вечером заедет попрощаться с нами. Он остается. И настоятельно зовет нас в гости через полгода, по окончании концертного тура Ice Devil. — Я и не сомневался в этом. Что ж, лапочка, пойдём, наверное, перед отлетом наведаемся в секс-шоп многоуважаемого папы Лайта, прикупим там тебе что-нибудь вкусненькое и вгоняющее в стыд, потом пошляемся немного по улицам, найдем уютный мексиканский ресторанчик, поужинаем — и в аэропорт. — А… постель? — детка с надеждой потерся носом об мой нос. Венец съехал на лоб, и я поправил его в легком беспокойстве. — Сейчас? — Ну да! — Какой неугомонный, — я показал ему язык, дразня и балуясь. — Может, хочешь сам? — Что «сам»? — вижу по глазам, он превосходно меня понял, но боится поверить. — А ты сам-то этого хочешь? — Почему бы и нет. Я же не просто так назвался твоим секс-эскортом, — я улыбнулся, и соблазняя, и дурачась, повергая его в дополнительное смущение. Снова высунул язык, протянув к нему поближе. Ксавьер быстро облизал его своим, возбуждающе вздохнул, зажмурившись, и начал раздеваться. Медленно, скользя по пуговицам кончиками пальцев. Тонкая белая рубашка, контрастно черная майка с рогатой пастью дьявола… Хм, это знак, еще один. Носочки, красиво полетевшие за кровать. Узкие джинсы… с ними он совсем не спешил, задержав пальцы на «молнии», покачивая бедрами взад-вперед и заставляя меня вжимать ногти в ладони при виде его развратно выпирающих тазовых косточек. Я поглядывал на них жадным оком, тайно истекая слюной… ожидал окончания волнующего действа. Потом не выдержал и отвернулся, ложась на бок. У Кси вырвался вздох облегчения. Похоже, его тормозил мой пожирающий взгляд. А теперь я слышу глухой шелест падающей ткани. Он переступает через джинсы и наклоняется… Я вздрогнул, резко свернув шею, и встретился с его затуманенным взглядом. — Хорошо, Ангел. Я попробую… тебя. Но только один раз, — он нервно покусывал губы, опускаясь позади меня на постель, потом обнял очень робко и тихо шепнул: — Умоляю, не спрашивай почему. По-моему, это очевидно.

* * *

После многократных путешествий в Финляндию на теле осталась очередная татуировка (довольно удачный автограф Кирсти, помещенный Хюге² мне на спину под другим рисунком), а в душе — безотчетная тревога и тоска. Я сжимаю в объятьях своего нежного террориста, сидя в столовой своего дома на следующее утро после возвращения, и слежу за тем, как хлопочет Себастьян, готовящий нам свой последний завтрак. Последний, потому что его задание закончено и я останусь пока без повара. — Ангел, — шепчет Кси, чуточку шевелясь и ёрзая, — когда ты идешь на работу? — Сегодня. Уволюсь, отвешу кое-кому прощальный пинок под зад и сразу вернусь домой. — Почему уволишься? — Хочешь, чтобы я оставался киллером?! — Ну… там же твой крестный. И мой дядя, — он снова поёрзал. — А нельзя в корпорации устроиться на какую-нибудь другую должность? — Ты хочешь, чтобы я работал? — Не очень, но… Это ведь необходимо. Для нормальной полноценной жизни. Я не хочу, чтоб ты умер от безделья. Сам я при любом раскладе продолжу учебу и мы минимум по полдня не будем видеться. Зато, если у тебя будет плавающий график, ты сможешь приезжать на машине и забирать меня из колледжа. Я потёр виски, постаравшись соображать быстрее. — Давай договоримся так: до сентября у нас обоих будут каникулы. Мы заслужили отдых. — Ладно. После завтрака, пока ты будешь на работе, я съезжу домой, на Девятую Парковую авеню, — он взял вилочку и пересел на стул рядом. — Приятного аппетита…

* * *

— Президент в отпуске, — Хардинг холодно посмотрел на меня сквозь лупу, с помощью которой изучал чьи-то отпечатки пальцев. — Можешь писать заявление об уходе, если хочешь — сильно припекло, видать. Но сам я тебя уволить не могу. По одному из тайных внутренних приказов ты подчиняешься непосредственно Кареллену — и исключительно ему. Так что заявление будет валяться у секретаря ещё целый месяц. — Так что, ты меня ещё целый месяц заставишь работать? — Нет, если ты того не желаешь. Ты официально в отпуске, жаришься под чудесным тропическим солнцем на Сейшелах, забыл? Забыл… — он отложил бумаги и потянул меня за талию к себе. — Ты уходишь от меня, бэби? — Не очень далеко. Я решу этот вопрос с президентом. Не знаешь случайно, куда он уехал? — В Лиссабон. У него там теща живет, — Шеп усмехнулся свой обычной кривоватой ухмылочкой. — Нужно отдать положенную годичную дань, деньгами или драгоценностями, сверх того откупиться пинтой свежей крови, отрапортовать, что с Еленой, его женой, всё в порядке, она не обиженная, ей не наставлены рога и вообще… Теща у него крокодил, по несчастному стечению обстоятельств выживший в палеозое и доживший до нашего времени. Ей шестьдесят лет, а характер сквернее, чем смрад из пасти шакала, и одолевает такой старческий маразм, как у стопятидесятилетней развалины. — М-да. Как ты думаешь, Карел будет очень счастлив или безгранично счастлив, если я нахально ворвусь в их семейное гнездышко? — Думаю, он вознесется на вершину блаженства. Только побудь со мной еще немного, Эндж. Я безумно стосковался… — До сих пор ревнуешь к Кси? — я вздохнул, позволив ему чмокнуть себя в щеку. — Нет. Я даже простил тебя за тротиловый шнур, конец которого ты мстительно воткнул мне в задницу. Я… слишком виноват перед тобой. — Да ладно, брось, Шеп. Ты всегда был железным. И пакостил всегда с самым нахальным видом. Откуда взялся этот несчастный взгляд? — Я боялся, что мы больше не увидимся. А сейчас — боюсь отпускать, чтобы этот страх не вернулся. Знаю, что глупо. Я молча чмокнул его в щеку в ответ. — В следующий раз, когда тебя посетит подобная идиотская мысль, вспомни больницу и две мои реанимации. А потом положи руку на телефон и набери мой номер. Я не отвечу тебе лишь в двух случаях: или я лежу в гробу и мне забыли сунуть туда мобильный… или же я занят сексом. Но во втором случае я обязательно перезвоню.

* * *

— Мама! — Ксавьер скривился с убедительностью плачущего младенца. — Ангел, я не хочу в самолет! У меня на него скоро будет рвотный рефлекс! — Малыш, сокровище, мы никуда пока не летим! Я ещё не выяснил, где эта страшная тёща живет, как ее звать и… Мы можем собраться только через неделю. Или вовсе забить, подождать месяц, пока Карел… — Нет. Мы летим, — он доверчиво глянул сироткой и свернулся в маленький клубок на моих коленях. Талантливый манипулятор, я оценил. — Только дай мне три дня передышки. И помоги помыть голову: я знаю, что по вашему тайному сатанинскому сговору венец снимать нельзя, но он мне ужасно мешает в ванной… — ткнувшись скорбным личиком в мой живот, который он предварительно освободил от рубашки, Кси поцеловал меня и добавил невинным голосом: — Кстати. Мы с мистером Молле нашли тебе нового повара.

* * *

Передо мной скромно стоит неповоротливый малый с такими широкими плечами, что его спина кажется квадратной. Открытое честное (и немного перепуганное) лицо и большие руки. Хм. Качок. Выпуклость мышц сравнима с неплохо поддерживаемой мускулатурой Шеппарда, только ростом этот мальчишка (на вид ему лет восемнадцать) пониже: пока не вырос, наверное. Отметив для себя все вышеперечисленное за минуту или быстрее, я напустил на себя мрачно-серьезный вид экзаменатора в вузе («Дипломная работа на балл »D», не выше. Садитесь, студент. Вам предстоит трудиться в поте лица целое лето, не меньше, если хотите сдать мой презренный предмет и выйти на волю…») и изрек тоном гробовщика перед погружением покойника в могилу: — Кто таков? — Это Дилан Болл Эверетт, мой ученик, — чопорно сообщил Себастьян, поправляя на моей невольной жертве поварской колпак. — Не беспокойся, не тайный агент, а просто поваренок, которого я все те пять лет, что работал на тебя, учил кулинарному искусству — всему, что знаю сам. Кстати, вам понравился сегодняшний завтрак? — Да, очень вкусные рулеты и салат с красной рыбой, — подал голос Кси. — А еще мне понравились слоеные пирожки с фисташками. — Дилан, ты слышал? — Молле удовлетворенно потер руки. — Будем считать, что твой экзамен сдан успешно. — Бывший повар с улыбкой повернулся ко мне. — Утром готовил он. Практически без посторонней помощи. — Однако на первое время ему наверняка нужен будет ассистент? — спросил я чуточку насмешливо, оглядывая Эверетта как какое-то неизвестное насекомое. — Нет. Я даже запретил ему звонить мне и советоваться. Вы не возражаете, если мы?.. Никто не возражал. Себастьян отвел меня в сторонку и проговорил на ухо: — Он очень хороший повар и очень хороший юноша, перспективный виртуоз от кулинарии. Никакого отношения к «Compare2state» не имеет, можешь на него полностью положиться. Малый даже не знает, что такая гадская корпорация существует. А если мне не веришь, спроси у Шеппарда или даже у нашего главного босса. — Ладно, ладно, я верю. Его характеристика у тебя есть? — Вот, — он протянул мне прозрачную папку-скоросшиватель. — А чтоб ты не перетрудился, читая это, коротко перескажу. 19** года рождения, американец до мозга костей, мать — потомственная немка, отец — анджеленос в шестом поколении, чьи предки — выходцы из Великобритании. Судимостей не имеет, штрафов за парковку — тоже. Закончив среднюю школу со средними баллами, звезд с неба никогда не хватал и сам это отлично понимал. Устроился работать разносчиком пиццы, затем — помощником повара. Кроме того, он уже десять лет занимается боксом, но о профессиональном ринге никогда не помышлял, предпочитая более спокойную и надежную работу в пиццерии. Со мной он свел знакомство через Интернет: я разместил объявление о найме су-шефа с обучением, и назвал финальную зарплату, которая устроила бы и шеф-повара любого крутого ресторана. Считай, что я доверился чутью, позволившему выбрать именно Дилана из списка трех десятков претендентов. Он смышленый мальчик — когда дело касается обработки мяса и сортов капусты, свой в доску, простой, как грабли, и честный, как отцовский ремень. Тобой он ослеплен, из-за чего ему можно только посочувствовать. Поэтому если будешь замечать, как он при твоем появлении роняет кастрюлю, полную красного кавказского борща, или сыплет морскую соль в кофе, будь снисходительнее. Пока он привыкнет к своему распутному, плюющему на видимость приличий хозяину, пройдет не один месяц. — Ты меня почти убедил. Пощажу его пока. Но если твой подопечный не оправдает доверия, я застрелю его. Мне ведь не сложно… — Твои шуточки меня пугают, — нервно вмешался Ксавьер и оттащил меня от Себастьяна. — Давай для проверки возьмем его с собой в Лиссабон. Не хочу оставлять его одного в нашем доме. Вдруг он зайдет в спальню и увидит наши фотографии, полуобнаженными, или в обнимку в… всякими. Не хочу, чтобы он на нас косо смотрел потом. Я всё ещё несовершеннолетний. — Хорошо, душа моя, — я сжал губы в полоску. — Дилан! — А?.. Да, сэр? — Эверетт встал по стойке «смирно» и посмотрел мне в глаза с собачьей преданностью. Которая, как я знал по собственному горькому опыту, часто рождается у людей живых, порывистых и увлекающихся, но стоящих ниже по рангу и знающих, что на их чувство никогда не ответят. Просто потому что между нами пропасть. Ну или мертвый космос. Мы словно жители разных планет… «Все, хватит! Не смотри на него такими влажными задумчивыми глазами, а то он втрескается в тебя по самые свои боксерские уши и спать не будет ночами! Или, еще лучше, с камнем на шее бултыхнет в реку». Отвали, миокард. Я, кажется, собирался ему что-то сказать, а ты тут не к месту и не к времени. — Дилан Болл Эверетт, ты летишь со мной в Португалию, через четыре дня. Пакуйся. Приготовь список блюд, которые планируешь готовить до поездки, и проверь наличие дежурного «золотого» запаса в кладовке. И запоминай. Я завтракаю в восемь, если вечером не появляюсь на ужин. Ужина у меня обычно не бывает, или же в него превращается обед. График обеда плавает с одиннадцати утра до поздней ночи. Поскольку сейчас я не работаю, то ранних завтраков не будет, я предпочту полдня нежиться в постели. Однако у тебя всегда должен быть наготове горячий кофе в постель и сладкая вредная выпечка. Себастьян предоставит тебе четырнадцать списков продуктов: те, которые обожаю, люблю, отношусь средне, предпочитаю изредка, по большим праздникам, по выходным, исключительно после полуночи, исключительно в обед, исключительно на завтрак, только по воскресеньям, в раздраженном, несчастном, возбужденном состоянии — и те, от которых не откажусь в любое время суток, никогда. Чрезвычайно важны также двадцать семь списков напитков, спиртное, безалкогольное и коктейльная карта. И небольшая рукопись на семьсот страниц, где сжато расписаны блюда, которыми я питаюсь на протяжении года. Отдельно идет книжка с лакомствами на Рождество. Кроме того у меня с возрастом меняются вкусы, поэтому в книги всё время добавляются новые рецепты. Среди прочего тебе придется очень чутко следить за изменениями погоды, перепадами моего настроения и моих деловых отношений с этим молодым человеком в золотой короне. Кстати, я его опекун. В связи с этим на кухне должен постоянно присутствовать десяток-другой готовых блюд, которыми я всегда смогу перекусить при желании сам или накормить протеже, независимо от того, когда он захочет кушать. Подчиняться ему ты обязан так же, как и мне, то есть беспрекословно. Наконец, у меня случаются приступы домашней активности. Тогда я предпочитаю сам хозяйничать на кухне и делать ту работу, которую люблю, к примеру, выдавливать крем в вафельные трубочки, печь блины или заправлять салаты. Из недавней поездки я привез кота, позаботься о нём не менее тщательно, чем обо мне. И последнее, самое важное на данный момент: вооружись ручкой и напиши еще одни, новые списки продуктов и напитков, которые любит Ксавьер, составь из них блюда, по возможности состыковывающиеся с моими. Но сначала принеси всё мне, мы обсудим с деткой, что вычеркнуть из моих и его списков, а потом утвердим третий окончательный вариант. За чистотой и гигиеной на кухне следи сам. С горничными, убирающими весь остальной дом, не спи, пока не убедишься, что свободен от работы. Не забывай предохраняться. Твоя спальня через дверь от кухни — на случай, если я проголодаюсь среди ночи и не обнаружу в холодильнике ничего достойного внимания. Пока всё. Дальнейшие распоряжения тебе передаст мистер Молле перед своим уходом. Я повернулся на каблуках, взял Ксавьера под руку и вышел императорской походкой. Хотя, признаться, еле сдерживался, чтоб не захохотать. Кси обернулся к разбитому в пух и прах Дилану и ободряюще сказал на прощание: — Это шутка. Со временем привыкнешь.