Девятая Парковая Авеню

****** Часть 4 — D.E.A.D. ****** (Destroy Enforce of Absolute Darkness — Разрушительная Сила Абсолютной Тьмы)

Едва ступив на финскую землю (и включив мобильный), я стал жертвой проституток. Ну, не то чтобы совсем и сразу проституток, но жертвой однозначно. На телефон обрушился шквал звонков и SMS от Хардинга, со злостью вопрошавшего, куда я так шустро и подло исчез. Мой котёнок сильно разволновался после тридцатого пиликанья, потому я вынужден был принимать меры. С глубоким вздохом поставил корзинку на пол, нажал на кнопку приёма и сказал приятным детским голосочком: — Здравствуйте, с вами говорит автоответчик. Ангел уехал на вечеринку группы Ice Devil, если останется в живых, перезвонит вам утром, вы можете оставить ему сообщение или отправить факс после звукового сигнала… Котенок мяукнул. — Вот, именно после этого звукового сигнала. — Козел неблагодарный, не смей так издеваться надо мной! Котенок молчал, так что я сам мяукнул в трубку. В ответ Шеппард зарычал. — Конец связи. Желаем вам приятного дня. С уважением, финский коллектив компании Vodafone. Счастливого Рождества. — Ангел, сукин сын хренов, не смей вешать тру… Я бросил мобильник в сумочку и с легким сердцем побрел разыскивать такси. И вот там-то, на улице слева от входа, под большой лестницей, ведущей на второй этаж аэропорта, я столкнулся с шестью шлюхами, с теми, которые просто шлюхи и ничего больше (верно, верно, я уже отвык от нормальных людей). — У-у, какая прелесть! — прокаркала первая путана в красной мини-юбке, выбрасывая недокуренную сигарету, и начала подбираться ко мне на подгибающихся ногах. По всем признакам она всю ночь отдавала должное национальному финскому напитку. — Отойди, Круун, я первая его увидела! — закричала другая шлюха, в черном корсете и чулках в сеточку, отпихнула товарку (последняя благополучно растянулась на мокром асфальте) и побежала ко мне куда резвее остальных. — Ты дешевая подделка, Мойра, он на тебя даже в стельку пьяный и в темноте не покусится, — насмешливо заметила третья проститутка в каком-то подобии короткого вечернего платья, подставила Мойре подножку и победным маршем приблизилась к добыче, которая все это время с болезненным интересом следила за борьбой. Драка перезревших шлюх из-за меня, полусонного привидения — это что-то новенькое, я такого еще не видел. — Приветик, пупсик, я Латтэ, а там мои подружки, Кора, Ярти и… Как там тебя? Впрочем, это не важно. Откуда ты? — От верблюда. Я террорист, дура! — холодно глянув сквозь нее, я поправил сумочку и пошел к длинному ряду такси. — Чего? Врёшь ты всё, сладенький иностранец, — Латтэ рассмеялась неприятным смехом и засеменила следом. — Ты такой же террорист, как я Джоконда. — В таком случае, дорогуша, ты сошла с полотна да Винчи, — я вытянул из коленных карманов два пистолета, любезно предоставленные Рупертом¹, повертел в руках, развернулся и прицелился в нее. Все шлюхи с громкими криками тут же бросились врассыпную, а где-то во тьме огромной лестницы послышались хлопки. Некто со вкусом аплодировал, медленно подходя ко мне, пока не вышел на свет: — Браво! Я восхищен! Полиция на протяжении года не может прогнать отсюда этих блядей, а ты управился за секунду. — Спасибо, но вы забыли представиться, — я довольно неприязненно оглядел собеседника: мой ровесник, но, в отличие от меня, выглядит по возрасту, то есть на все двадцать пять, ниже среднего роста, с длинными прямыми волосами, перекрашенными в умеренно-блондинистый цвет, и довольно мутными зеленоватыми глазами. Его изрядно подвыпившая финская физиономия на мгновение показалась мне знакомой, но он развеял эту иллюзию, неуклюже протянув руку. — Алекси Хаутта, по прозвищу Риппер. Можешь звать меня Алу. Признаться, вначале меня посетила шальная мысль, что ты один неприятный тип, которому я давно хочу начистить рожу, но потом я рассмотрел неприличную длину твоего хаера, фэйс и все остальное… — Алекси пьяно и застенчиво дотронулся до моей щеки, погладив ее. — Извини за прямоту, ты на него похож, но сейчас вижу, что не очень сильно. И ты… гораздо симпатичнее его оказался, — спохватываясь, что последнее прозвучало лишним и слишком откровенным, финн закашлялся, уцепился за мою руку и продолжил оживленным голосом: — Ты только прилетел, да? Не желаешь чего-нибудь выпить? Поедем в город, я знаю один чертовски славный андерграунд-бар, бухло за мой счет, будет весело, еще подтянется банда моих музыкантов… — Извини, Алу, но я занят. Рад знакомству и так далее, но прилетел исключительно по делам и вообще, у меня мало времени. — Понимаю, понимаю, заказ на теракт, всё такое, дело не терпящее отлагательства. — Нет, ты как раз не понял. С терроризмом я пошутил, я простой наемный киллер. Но сейчас я полностью свободен от работы, а дело личного характера, что для меня гораздо важнее. Что касается выпивки… — я еще раз скептически оглядел его неопрятную одежду с ароматом перегара, — тебе на сегодня, по-моему, уже хватит. — Милый мой, ты не знаешь финнов! Я ещё даже толком не разогрелся! Но так и быть, отстану от тебя и продолжу пить в одиночестве, тем более что я в ссоре с подругой… и бутылка Salmiakkikossu² — единственное, что осталось мне сегодня верным до конца. Такие разговорчики всегда смягчали мое сердце, потому неудивительно, что после секундной рукопашной схватки со мной оно одержало победу и вопросило благостным тоном: — Что ты там говорил об андерграунд-баре?

* * *

— Алу, а как ты оказался в аэропорте? — мое тело порывалось опьянеть, мужественно раздавив три бутылки водки «Финляндия» и две банки чего-то с кошмарной надписью “Lapin Kulta”³, отдаленно напоминающее пиво, которое мы (все двое) ненавидим лютой ненавистью. И я, и миокард дружно не давали моей тушке отключиться, одновременно заставляя отбиваться от пяти пар похотливых лап. Вся разнузданная музыкальная команда Алекси (с ним во главе) пыталась меня раздеть и приласкать… грубовато, по-мужски. — А… хм-м, да я… Я провожал своего дружищу Эйкку Топпинена с контрабасами в мегатурне по Европе. Дабы отпраздновать его будущий успех, купил себе Хайнекен, потом Будвайзер, ещё Хайнекен и ещё Будвайзер, и ещё. А потом внезапно протрезвел, от холода, но не сильно. И понял, что заблудился между пролетами. Решив долго не выяснять, куда попал, я тихонько вылез через окошко и чуть не свалился вниз со второго этажа аэропорта. Потом, к счастью, нашел наружную лестницу, спустился, отдохнул немного в потемках, после того как обнаружил своих знакомых шлюх. А потом, как гром с небес прямиком на мою голову, явился ты, — Алекси сделал внушительный глоток из очередной бутылки и громко икнул. — Слышь, Энкели, ты так спокойно рассказал о себе. Ты взаправдашний киллер? — У тебя есть причины сомневаться? — я улыбался, поигрывая своим любимцем, маленьким платиновым пистолетом, и осторожно высвобождался из чьих-то объятий, кажется, какого-то Роопе Латвалы (я даже не понял, где имя, а где фамилия). — Нет, лапси⁴, я уточнял, правда ли ты наемный убийца, ну, типа значит, могу ли я тебя нанять? — Я наемник, но не сам для себя. Дело и клиента мне подбирает босс, стопроцентный аванс выплачивается ему, и мой гонорар за выполненную работу тоже определяет он. Хочешь с ним связаться? — Нетушки, спасибо. А ты не мог бы… ну, всего один разчек-то… отойти от правил и принять от меня заказ? Ну, как бы в порядке исключения. Ты всё-таки за границей, контроль ослаблен, я полагаю. — Что ж, могу, — я нежно улыбнулся, поощрив своей улыбкой поцеловать меня другого мужичка по имени Янне Вильями Вирман (к счастью, он попал в ухо Латвалы — и действительно попал). — Только вряд ли возьмусь за дело. — Что, настроение не то? — Нет, ты просто заплатить не сможешь. — Да-а? — Алекси икнул погромче. — Видишь ли, исходя из голой статистики, я самый высокооплачиваемый киллер США. — Неужто! И чему же в среднем равен твой гонорар? — В среднем не знаю, а минимум — три с половиной лимона. — Долларов?! — Ну не старых же сапог. — Вот дрянь… — Алекси (если не придуривался) глубоко и пьяно задумался. — Слушай, сладенький. У меня тут встречное предложение. Я украду у тебя несколько часов драгоценного времени, отведя на концерт, тут неподалеку в клубе, а взамен… буду твоим рабом до конца жизни. Или… короче, требуй взамен всё что хочешь, только сходи со мной на этот концерт. — А что там такое будет? — Ну, как тебе сказать… Там будет присутствовать тот, кого я хочу убрать с твоей помощью. Может, побывав на мероприятии, ты проникнешься моей ненавистью и… Короче, соглашайся, пожалуйста. Даже если откажешься убить этого подонка, хотя бы сам концерт тебе наверняка понравится. — А кто выступает? — я в очередной раз извернулся, чудом оставшись в рубашке, поднырнул под локоть любопытного, пытавшегося добраться до дарксайна под пупком (на этот раз это был мужик по имени Хенкка Блэксмит… откуда я всех знаю? на бейджах, болтавшихся у них в разных местах, прочитал) и оказался прямехонько на коленях Алекси. — Э-э… а… — в штанах у него произошло шевеление и подъем, шустрее, чем у теста на дрожжах, — пусть это будет неожиданностью. — Нет-нет-нет, Алу, я очень привередлив в плане музыки. Если с первых нот мне покажется, что это полный отстой, я развернусь и уйду и ты никак не сможешь меня остановить, — я провел пальцами по хорошенькой выпуклости под его ремнем. Облизнул губы, раздвинул их в легкой улыбке. И наклонился к его лицу с намерением поцеловать. Но в последний момент передумал. С явственным стоном похоти и сожаления пьяный финн проводил мое дыхание, лишь на миг обжегшее его, и прошептал, запинаясь: — Хорошо, уговорил. Сегодня, в день середины лета, в клубе «Тавастия», нарушив свою обычную предновогоднюю традицию, будет выступать его манерное крикливо-истеричное высочество Кирсти Лайт с группой Ice Devil. «Ни фига себе! Простое совпадение? Ну что ж, кибермозг, тебе крупно повезло». Уверен? Ты странно сжался в груди, миокард, заслышав это прославленное имя. Не от дурных ли предчувствий?

* * *

Я расстался с ребятами (как выяснилось при прощании, они назывались Bodom Squad и играли диковатую мешанину необузданного блэк-метала и сложных гитарных соляков в аккомпанементе классической музыки) еще несколько часов назад. Котенка от греха (и горячих финнов) подальше я сплавил в Lemmikkihotelli⁵ в пятнадцати километрах от аэропорта, себе нашел приличный отель (название не выговорю даже в трезвом состоянии) в центре Хельсинки и валялся на кровати чуточку возбужденный, в предвкушении встречи с Кирсти. Я много раз был на их больших концертах в рамках американских туров или европейских готических фестивалей, но дома, в маленьком клубе, в интимной атмосфере… Своим предложением Алекси может подтереться. Работать я не намерен, я вообще-то приехал за Кси. А этот концерт просто разнообразит поиски и повеселит меня. Пусть и не мечтает, кроме всего прочего я не в том состоянии, чтобы высыпаться, готовить инструменты и настраивать себя на убийство. Облезет. Жил ведь со своим врагом до этого, проживет и дальше. Можно подумать, в Хельсинки мало своих чистильщиков. Не буду отбирать хлеб у финских собратьев. «Правильно, кибермозг, лучше разжечь в себе похоть, разглядывая тело Кирсти на обложке альбома »Razorblade Truth» (2000), прийти на концерт в образе самой соблазнительной шлюхи, свести с ума всю группу и совратить мистера Лайта. А потом томно отдаться ему в женском сортире, позабыв обо всех золотых волосах в мире, вместе взятых». Очень остроумно. И не подумаю! Что тебя так злословить пробрало? Кристиан, конечно, хорош. Очень хорош. Но Ксавьера я люблю. И он в тысячу раз соблазнительнее. «Ага, скажи об этом своему торчащему колом приятелю в штанах». Ты открыто обвиняешь меня в измене? «Не хватало! Я пока всеми силами пытаюсь предотвратить эту самую измену. Если ты не договоришься со своим мужским достоинством об отмене боевых действий по отношению к поющему финскому противнику, я приму соответствующие меры». Это какие же? «Покалечу тебя. Подсыплю брома в минералку». Да?! В таком случае я тебя…

* * *

Утомившись за десять минут препирательств, да так и не придя ни к какому компромиссу, я оставил сердце в покое (не то чтобы ссора надоела, просто спать захотелось: день на дворе как-никак, а мой режим со сном шиворот-навыворот никто не отменял), поспал, но недолго — часа четыре, и был разбужен горничной отеля: — Простите, nuori mies⁶, к вам пришел мужчина, называющий себя вашим менеджером. — Серьезно? — поинтересовался я спросонья, до конца не въехав в смысл последнего слова. — Ну впусти его, что ли… В номер тут же вломился, чуть не сорвав дверь с петель, взъерошенный мужик в жилетке, морду лица которого я помнил очень хорошо (только вот где видел, когда видел и как звать — хоть убейся из головы вылетело). Тем более странными мне показались его психованные вопли: — Кирсти, тварь недоношенная! Какая сосулька тебе воткнулась в зад, что ты смылся из студии?! Ребята с горя уже надрызгались как свиньи… — Что ты там такое воешь, кувшинка с пестиком? — спросил я на автомате, отзеркаливая его тон и говор. Я тебя не знаю, отвали. — Как не знаешь?! — он отчаянно схватился за голову и выдрал внушительный клок седоватых волос. — В первый раз вижу, — я сбросил с себя одеяло, сладко потянулся и глянул на наручные часы: ничего не видать, поскольку шторы я, как обычно, задернул, и в комнате темень — глаза выколи. А прибалдевший визитер, на секунду лишившийся дара речи от моего чистосердечного признания, заорал: — Значит, впервые видишь? Сволочь! Я тебе разрешал пить до выступления? Я тебе разрешал баловаться дурью до выступления?! Я тебе разрешал трахаться до выступления?! Кто тебя напоил, мерзавец, на кого в этот раз свалишь всю вину, а? — Послушайте, мистер, не брызгайтесь слюной. Я вас не знаю, ну вот вообще, никак, полный аут. Вы, по-моему, номером ошиблись, а скорее всего, как я подозреваю, отелем. Идите в коридор, отдышитесь… — Он еще меня успокаивать смеет! Дрянь! Ну-ка подымайся, обломок слоновьего бивня! — злющая-презлющая жилетка бесцеремонно поволокла меня с кровати к окну, в порыве ярости оборвала все шторы и встряхнула. — И не мечтай ко мне потом приползать и вымаливать прощение! Смотри мне в глаза, алкаш недотраханный, и говори: кто я?! Я безразлично пожал плечами и сунулся в окно. Мое отмороженное поведение объяснялось не испугом, а зверским желанием еще поспать. Я еле глаза разлепил. Мужик зарычал, вторично встряхнул меня, будто хотел желудок вывернуть наизнанку, и потянул за волосы, заставляя поднять голову. Я нехотя повиновался и встретился с его взглядом. — Мать мою через жопу! — жилетка затряслась, выронила меня из немеющих рук и сразу же бросилась ловить. Поймать успела до того, как я треснулся головой об пол, лихорадочно подхватила на руки и унесла обратно на кровать. Укладывая меня в более-менее удобной позе и поправляя подушку, визитер пытался что-то сказать, но язык ему не повиновался. Наконец он резко задохнулся, сжимая в обеих руках мои ладони, и громко истерично расхохотался.

* * *

Полчаса спустя. — Ну хватит уже, господин Вестеринен, хорош ржать, у вас слезы без удержу текут от смеха. Объясните мне наконец, что происходит. — Ки… Кирсти. Он пропал. Исчез ут… Господи, что с моим языком! Утром. Его до сих пор не могут нигде разыскать, — Сеппо Вестеринен выдал последний нервный смешок и вытер глаза. — А портье отеля, сдавший смену, случайно встретил моих людей на улице. Ну и признался им, что видел смазливое мурло, очень похожее на Кирсти. Сказал, куда вас поселили. Я сразу и примчался. А вы… а ты… — он захохотал с новой силой, из глаз снова показались слёзы. Скорчив недовольное лицо, я еще минуту выдерживал этот хриплый смех, стоны и всхлипы, потом надавал менеджеру группы по морде и, как ни странно, успокоил его. Посидев в угрюмом молчании энное время, Сеппо внезапно встал с кровати и подошел к креслу, в котором я сидел: — Как вас зовут? — Ангел. — Дурацкий вопрос был, однако, — он принужденно улыбнулся. — Я хотел бы попросить прощения. Ангел, простите меня. Я никогда в жизни… вообще не мог предположить, что где-то существует человек, похожий на Кристиана. И ярче, привлекательнее, дьявольски просто… Вы красивее и соблазнительнее его во много раз. Это, конечно, очень нагло и вызывающе звучит. Но я за словом в карман никогда не лезу. — Я заметил. Да будет вам, Сеппо. Не вините себя, в такой темени обознаться мог любой. Тем более что голос у меня почти такой же прокуренный и низкий, как у него, — я достал сигаретку, а ему бросил всю пачку. Сеппо невесело рассмеялся, повертел маленькую коробочку в руках и задумчиво произнес: — «Мальборо», лёгкие… Голос… Вы умеете петь? — И не надейтесь. Даже думать о таком не смейте! Петь вместо Кирсти я не стану. — А если бы к вашей голове приставили пистолет? — Но он ведь не приставлен. — К моей приставлен! Ангел… — он снова выдрал клок контрастно седеющих волос. Я задержал взгляд на его тёмных просящих глазах. Вздохнул. — Да. Я немного пою. Без ложной скромности, вживую пою вполне сносно, церковно-приходской хор не опозорил бы. Только, повторяю, спасать ваш концерт в «Тавастии» не хочу. — Откуда вы знаете о выступлении? — Я приглашен. — Кем? — Да тут… местный ваш какой-то рокер пригласил. Сильно подвыпивший. Алекси. И шагу ступить из аэропорта не дали, как напоролся на музыканта, не страна, а тесная бочка с сельдью. — Алекси?! — Сеппо нахмурился. — Впрочем, мало ли. Знаю я одного подонка Алекси, но сколько еще в Хельсинки людей с таким именем живет. Я лично, например, знаю четверых Кирсти, правда, фамилию «Лайт» из них носит всего один. Тот, который имел сегодня наглость провалиться сквозь землю. — А может, его похитили? — Ха, похитили! — Сеппо фыркнул. — Да кому, кроме меня, нужен этот вечно пьяный олух? — Фанатам, — робко предложил я. — Ага, конечно. Уточняю — фанаткам. Им бы всем переспать с ним, а творчество, музыка, он сам в реале, какой он есть — до одного места. Как раз до того самого места, которое они подставят Кирсти, чтобы он их отымел. — Знаете, мистер Вестеринен, вы только что весьма метко изобразили также и мою проблему, беду всей моей жизни. — Ах да! Я забыл, простите… — он смутился и начал осматривать мою полуголую заспанность. — Конечно, в каком-то смысле вы благодарите Бога, что не пошли работать в кино или музыкальную индустрию. Вас бы там сожрали с потрохами не подавившись. С другой стороны, вы были бы уж куда знаменитее Кристиана, знамениты на весь мир. С вашими данными… — С моими данными только в публичный дом, обслуживать пенсионеров, — грубо оборвал я. — Я, наверное, единственное, что еще в состоянии поднять усохший причиндал столетнего старика или разжечь похоть в древней старухе, ровеснице Евы. — Я всё понял и больше не буду касаться этой темы, еще раз простите. А поскольку я на вас смотрю и не могу не думать о том, что скрыто дальше… — он осторожно коснулся видимой наполовину татуировки: ну конечно же, дарксайн Ice Devil на моем животе не мог не привлечь его внимание. Что же касается того, чего не достигает его взгляд — ниже, под джинсами, я спрятал… — то заранее прошу прощения за все, что еще наговорю. Вы примите мои извинения, Ангел? — Что поделать, приму. — А мое личное приглашение на концерт? Если он все-таки состоится? — Да всё приму, — я сердечно улыбнулся и пригласил его присесть рядышком со мной в кресле. Его немой восторг по этому поводу был сравним разве что с восторгами Фредди в похожей ситуации. — По глазам вижу, вы всё-таки что-то задумали в связи с моим появлением. Колитесь. — Я всё думаю, гадаю… Любуюсь. Вами. И спрашиваю себя: давно ли вы фанат группы и, что куда интереснее, неравнодушны ли в Кирсти? — Фанатею с самого начала. Мне повезло, м-м. быть по делам в Хельсинки в девяносто седьмм году и по чистой случайности купить демо-версию первого альбома. У него еще такое смешное название было — «EP 666 ways to love». — Финский вы тогда же выучили? — Ну… нет, чуть позже. Это было трудно, учитывая график свободного времени, но возможно. И не прям выучить, не льстите. Я по-прежнему ломаю язык на ваших мудреных именах, но поддержать разговор на общие темы сумею. — А касательно Кристиана? — А за кого вы меня принимаете? Я похож на подростка в момент пубертатного кризиса? По большей части, это нельзя не признать, он для меня просто как красивая далекая картинка. Жить плоскостью картинки глупо и неинтересно. Он нравится мне, бесспорно, но это не более чем симпатия, которую вы испытываете, скажем, к актерам своего любимого кино. Я живу и работаю, как все, у меня есть возлюбленный, настоящий и земной. Ничего оригинального. Я не склонен к драмам и идеализации. Пустые воздыхания оставьте юным девам. Любить Кирсти незачем, каким бы прекрасным или желанным он ни был в моих глазах. Реальная жизнь важнее и драгоценнее, а мечта на то и мечта, что в разряд реальной жизни не перейдет. Никогда не сбудется, понимаете? Взаимностью не ответит и вообще, звезды никогда не узнают о чьем-то бренном существовании, это не в их звездном стиле. Им хватает хлопот с творческими застоями и наркотиками. — Ваш сарказм в данной ситуации неуместен, Ангел, — я тут только заметил, что Сеппо прочитал принятое на пейджер сообщение и теперь сияет, как медный пенс. — Кирсти нашелся, и я даю слово, что проведу вас после концерта на личную встречу с ним… вашей плоской картинкой. Моим гадким утенком.

* * *

Менеджер Лайта ушел (причину загадочного исчезновения и появления подопечного объяснить не удосужился, впрочем, я все равно не в претензии, это его личная забота), почтительно поцеловав мне руку и пожелав хорошенько выспаться. Но сон ко мне теперь не идет, я лежу как на иголках, раздразненный и взволнованный противоречивыми желаниями. Никогда раньше мне не выпадала возможность встретиться лицом к лицу с тем, кто будоражил мое воображение с момента освобождения из рабства. Что я ему скажу? Какие вопросы задам? Или диалога не получится, я буду молча смотреть в его глаза, а он… Что сделает он? Подействует ли на него наркотик, зашитый в моей плоти? Захочет ли он меня так, как всегда хотели все? Или его собственная харизма затмит мои эфирные флюиды? Я сам не знаю, чему буду рад больше. И не знаю, хочу ли я… «Стоп. Мы об этом уже говорили! Я тебя мало воспитывал? Мало ругал и читал морали? Никаких «хочу» по отношению к Кирсти, понятно?! У тебя есть Ксавьер! Никакого траха с картонными мечтами и подозрительными музыкантами-сифилитиками. Не устраивай мне тут спектакль с эрекцией, акт второй». Ну, знаешь, миокард… твое безобразное поведение сегодня превысило положенную норму. «Будешь меня пороть? У тебя ремня нет…» Не нарывайся. »…хотя могу посоветовать вот эти симпатичные подтяжки, забытые предыдущим постояльцем под кроватью. А еще лучше плеть, которую ты втихаря положил в чемоданчик. И не надо отнекиваться и скромно шаркать ножкой, я всё видел». Пасть порву! «У меня пасть отсутствует, есть только предсердия и желудочки». Ну так я сейчас тебе клапанами позатыкаю и левое, и правое предсердия заодно с желудочками! «И умрешь от шика-а-арного… здоровенного такого тромба в грудной клетке». Чтоб ты сдох! «А вот на это не надейся, я слишком тебя люблю, миленький, чтобы так быстро прекращать твои мучения на этой планете. Лучше успокойся и получи гранату за шиворот. Я сейчас пройдусь пылесосом по твоей башке, вымету весь хлам под грифом «секс». Поэтому, если не успокоишься, лишу тебя крепкого стояка на сутки, забрав всю кровь себе. Я не шучу. И плакала тогда твоя эпичная встреча с лицом Кирсти. Ну или с членом Кирсти. Как, а? Съел?» Чтоб я сдох… «И об этом забудь, моя шестеренка с пружинами. Лучше устраивайся в кровати поудобнее, сворачивайся в уютный клубок и спи. Если так желаешь сомнительных связей, то наслаждайся ими во сне. Пусть тебе приснится групповой секс сам знаешь с кем, почему нет, насладись личным порноканалом по полной». Для справки психиатру: секс мне так и не приснился. А снился Алекси Риппер, утренние путаны под мостом, но уже не в аэропорте, а под обычном мостом через реку. Они смеялись, танцевали и купались по горло в грязной воде. И почему-то снился Сеппо верхом на благородном чёрном скакуне, паливший почем зря из пистолета и предлагавший мне выбрать рабыню по вкусу из длинного ряда голых женщин, среди которых затесались Кристиан и Кси (тоже голые), радостно завизжавшие при виде меня и бросившиеся к моим ногам. Кажется, мне можно было купить только одну (одного из них), и я долго стоял в шоке, мучаясь от невозможности выбрать. Решить, кого же я хочу. Того, кого люблю больше жизни, или того, кого не могу отпустить вот так просто. Купить одного на глазах у другого, такого же несчастного и надеющегося, развернуться и уйти, оставить в лапах рабовладельцев? Как?! Потому что… ну потому что… Это же Кирсти! О Господи, что за злой и циничный сон мне подсунул миокард. В конце концов продавцу надоело ждать, когда я определюсь с покупкой, он увел их куда-то на растерзание, и я точно, по сюжету сновидения, потерял обоих. В следующий раз, засыпая на закате солнца, обязательно приму снотворное. Ну его в пень такие кошмары.