Свой среди чужих

***

      Намджун пытался пробраться сквозь терновый купол незамеченным. Однако весь его план провалился, когда позади него возникли хмурый Сокджин с напуганным Хосоком.       — И куда ты намылился? — голос учителя был громким и серьёзным.       Ким стоял чрезмерно прямо, сложив руки на груди. Его взгляд был как у сокола, глаза блестели неподдельным непониманием и страхом. Но признаться честно, держался он молодцом. Не показывал все те эмоции, которые наполняли его до краев. Он искренне переживал не только за учеников за куполом, но и за тех, кто находился здесь, в относительной безопасности.       — Эм, ну… прогуляться? — Намджун не мог придумать ничего лучше. У него буквально был исчерпан запас лжи. Да и, если честно, врать больше не хотелось.       Мужчина тяжело выдохнул и склонил голову. Он тихо пробурчал что-то себе под нос, а после уселся на землю и принялся скомкано рассказывать собственную историю и план Чимина.       — И ты серьезно подумал, что сможешь просто так уйти? — Сокджин был в бешенстве. Его выдавала его медленная, но столь тяжелая и уверенная походка, которой он направлялся в сторону директора. — Ты думаешь, что я позволю тебе пойти к нашим детям?       — Что? — Намджун в удивлении вскинул голову, недоуменным взглядом смотря на перевертыша, который присел на корточки напротив него.       — Ты не пойдёшь туда один. Нужно собрать преподавателей.       — И учеников! — вклинился в разговор Хосок, подходя к удивленным мужчинам. — За этой стеной более пяти сотен врагов. Вы смеетесь? Даже если вы сильнее — они просто возьмут числом. К тому же, мы остались все тут ради этого! Ради защиты существ. Ради помощи Чимину, который жопу надрывает, пока вы тут спорите.       Старшие молча слушали тираду ученика с широкой улыбкой на устах. Со стороны, если честно, выглядело не очень в сложившейся ситуации. Только никто не мог понять, какую гордость и любовь они испытывали в данную минуту. Никто не мог понять, насколько важны были им эти слова.       — Сообщите координаты нам. Я соберу учеников, пока вы будете вести этих ублюдков. — Хосок выглядел неимоверно серьезно и воодушевленно, расставив руки по бокам.       Мальчишка быстро скрылся в академии после получения информации с четким намерением встать возле друзей в бою и наконец-то завершить ненужную войну между двумя мирами. Ему было страшно. Однако страх за близких заставлял его действовать.       Он собрал учеников за каких-то пять минут. А уже через десять — все существа на территории академии отправились в путь, изменив свои облики для более быстрого передвижения и помощи другим.

***

      Чимин с ужасом осознал, что всё происходящее — не сон. Он без устали оглядывал пустырь возле разлома и вздрагивал из-за оглушающей тишины и ослепляющего мрака вокруг. Рядом не было ни души, лишь Люциус замер в нескольких метрах от него с непроницаемым лицом. Его угнетала эта обстановка. И угнетало то, что он не слышал их. Не чувствовал своих истинных.       — Почему мы здесь? — всё-таки произнёс Чимин, сжимая ладони в кулаки.       — Потому что здесь всё должно закончиться. — хмуро ответил мужчина и сделал шаг вперед.       Пак же отступил назад, сконцентрировав в ладонях заряд в случае, если мужчина на него нападет.        Он всё ещё не понимал, как они оказались на этом месте, и не знал, какова сила его противника. Внешность Люциуса была ему знакома. Он не знал, где ранее мог с ним пересекаться, однако какое-то дежавю преследовало его. Чимин смотрел на мужчину, которому на вид было не более сорока лет и пытался понять каким образом тот смог прожить столько лет. Он не слышал от мужчины запах существа. Не видел в нём ни малейшей крупицы силы, которая смогла бы подарить ему вечность. Но он отчетливо видел ненависть в его глазах. Видел животное желание уничтожить всех.       — Я не понимаю, — тихо проговорил Пак, продолжая отступать от мужчины, который стал медленно направляться в его сторону. — За что ты борешься, Люциус?       Брат Ангелуса молчал. Разглядывал пристально мальчишку с жестокой ухмылкой на собственном лице. Его черты заострились, местами проступили мимические морщины, а глаза вовсе налились красным огнем ненависти.       — Я борюсь за людей. За тех, кто пал от ваших ублюдских лап.       — Ты вообще слышишь себя? Не мы начали эту войну! — вскрикнул Чимин, останавливаясь.       — Ваше существование виной всему. Не появись вы на этом свете — миллионы людей не погибли бы от ваших рук. Вы — зло. И вы должны исчезнуть!       Мужчина на секунду замер. Его взор устремился в небо. Он что-то зашептал себе под нос, а после возник перед парнем, который не ожидавший такого маневра, оступился и упал на землю. Его белые волосы покрылись пылью, а лазурные глаза потемнели.       — Как ты планируешь уничтожить всех существ? — затаив дыхание произнёс Пак, с помощью телекинеза отталкиваясь от противника, который пытался нанести ему удар ногой.       — О… Так братишка не сказал тебе?       — Что?       — Давным-давно ходила легенда, — усмехнулся мужчина, продолжая надвигаться на парня и обрушивать на того удары, которые быстро парировались электричеством и телекинезом, — «Будучи первым, он нес в себе начало всех существ. Его душа, скользящая по миру в поисках приемника, продолжала нести в себе жизнь тех, кому были подвластны невиданные силы. Тот, кто унаследует эту силу — обретет могущество и власть, не подвластную никому. Он будет вечен так же, как и жизнь всего мира. Он будет новым прародителем всех существ. У него не будет изъянов. В нём не будет страха. Но у него будет та самая »Ахилесовая пята». Истинный. Тот, кто будет предназначен ему самой судьбой. Тот, ради которого он будет творить. Благодаря которому будет жить.»       Чимин замер в ужасе, осознав, ради чего он тут. Он смотрел на мужчину, губы которого были растянуты в широкой улыбке. Тот оставался неподвижным долгое время. Лишь смотрел пристально, будто пытался заглянуть в самую душу. Пак же внутренне взывал к тому, кто не был с ним до конца честен. Кто так и не сумел подготовить его к правде, которая пошатнет весь его мир.       — Ты… — Чимин не мог ничего сказать. У него не находилось подходящих слов. Лишь слепая агрессия и ненависть покрывали всё его сознание и вырывали из души всё то, что тот пытался сдерживать.       — Пока мы тут, — между делом заметил мужчина, заводя руки за спину, — Твои кошечки, скорее всего, уже на грани смерти. Ты не почувствуешь этого здесь. В моей собственной проекции. Знал бы ты, сколько сил я потратил на это. Сколько времени. А сколько существ пало ради одной цели…       Люциус залился громким раскатистым смехом. Из его глаз вылетали красные искры, которые растворялись в темноте, и в какой-то момент лик его сменился: кожа на лице растянулась и местами обвисла, обнажая глубокие впадины глаз; рот искривился, выпуская из себя злобное рычание; стан мужчины удлинился, как и его конечности, которые покрылись многочисленными шрамами и ожогами.       — Твой брат, — прошептал Чимин, с ужасом глядя на мужчину, — Ты предал его тогда. Да? Это ведь был ты!       — Ангелус был слишком самоуверенным и самовлюбленным мальчишкой! Только и твердил о том, что изменит мир. Что люди смогут сосуществовать с такими ничтожествами, как вы. Но реальность была другой. Люди ненавидели существ. Как и существа людей. Дело было лишь во времени. Существа в любом случае напали бы на нас!       — Ты — один из нас! — в сердцах крикнул Чимин, выпуская электрический разряд в сторону мужчины. — Посмотри на себя, ублюдок. Ты стольких убил ради силы, которая тебе неподвластна. Так скажи мне, кто ты такой?!       — Я тот, кто уничтожит тебя, а после всех твоих деток, братик!       Мужчина более не сказал ни слова. Он с неимоверной силой и скоростью стал наносить обжигающие удары на мальчишку, который пытался защищаться от разрушающего натиска противника.       Они скользили по полю проекции словно в танце. По очереди наносили удары оппоненту. Сжигали всё, до чего дотягивались. Они были равны по силе. И лишь время было их победой или поражением.

***

      Хосок громко вскрикнул, отлетая в сторону. Он поплывшим из-за пота и слёз взглядом следил за полем боя, подстраховывая друзей со спины. На площадке, которую создали парни, происходила полная вакханалия и ужас. Существа и чудовища в смертельной схватке сливались в одно устрашающее пятно.       Прошло не более получаса, с тех пор как Чимин и Люциус растворились на глазах у всех. В тот момент тишина оглушила все пространство вокруг них, и лишь злобный рык двух перевертышей, которые мгновенно приняли облик воинственных львов — прервал её. Тэхён с Чонгуком сорвались с места за доли секунды и отчаянно ворвались в толпу тех, кто пожертвовал их сородичами ради собственной выгоды. Учителя среагировали сразу же и пришли на подмогу. Как и ученики.       Хосок в голове прокручивал план, который они продумали на подходе к площадке. Он сразу же скомандовал магам стихий и указал на границы поля. Те незамедлительно заняли места, сразу же окруженные вооруженными бойцами. Сирены же обнажили свои клинки и двинулись в толпу вместе с оборотнями и химерами.       — Вы, — парень оглядел испуганных собратьев, обладающих телекинезом, воинственным взглядом, — Подстраховывайте наших. Не выходите на передовую!       Чон был напуган не меньше, чем они. Но в его голове была мысль, которая не позволяла ему отступать и опускать руки. Он должен защитить свою семью. Должен дождаться Чимина и встать рядом с ним, чтобы раз и навсегда покончить с теми, кто посягнул на их жизни.       «— Чимин», — не переставая надеяться, взывал к другу, «- Мы ждём тебя. Поспеши!»       Взгляд мальчишки сосредоточенно скользил по толпе, выискивая свои цели. Братья нашлись в самой гуще сражения. Их белоснежная и золотистая шерсть были покрыты кровью и глубокими ранами. Глаза горели золотым огнем ненависти. Движения были резкими и отточенными. Хосоку казалось, что те двигались инстинктивно и полностью доверяли другу, который парил над полем, защищая их тыл. Чон держался из последних сил, которые медленно покидали его. Он был всё ещё недостаточно силен, однако страх за жизни близких заставлял его действовать. Он из раза в раз отталкивал от друзей врагов, которые подбирались к ним со спины. Выкручивал тем конечности, всё ещё боясь утонуть в желании уничтожать.       Он видел, как другие без страха убивали противником. И видел, как те убивали его близких. Он не плакал, лишь про себя оплакивал тех, кто отдал свою жизнь за дальнейшее существование их мира. Самому себе дал обещание, что лично каждого похоронит и отблагодарит за надежду и силу, которую те даровали ему своим героизмом и отчаянием защитить.       «— Хосок, сюда!» - в голове раздался голос Юнги.       Парень моментально обернулся и заметил мужчину, который стоял на краю поля со склянкой в руках. Другие ребята раздавали такие же склянки магам.       «— Продержитесь минуту!» — попросил он перевертышей и сорвался в сторону лекаря.       Он быстро осушил склянку, полностью доверяя мужчине. На секунду прикрыв глаза, он тяжело выдохнул, а после в ужасе замер. Как и Юнги, чьи глаза покрылись красной пеленой. Оглушающий вой раздался по всему полю, а небо озарила красная вспышка. Чон в ужасе подлетел с места и принялся всматриваться в замершую толпу.       «- Где же вы?»       Хосок с полминуты осматривал поле боя, пока не заметил его в самом центре. Он мгновенно сорвался с места и проник в купол, возведенный магами воздуха. Там, в самой середине, был Тэхён в облике человека. Его глаза светились красным, а руки дрожали, пока он пытался растрясти тело того, кого искренне любил.       — Что? — Чон пал на колени возле обездвиженного Чонгука, изо рта которого текла кровь.       Тэхён неистово кричал, пуская кровавые слёзы. Он прижимал к себе ослабленное тело брата, который бледнел на их глазах. На груди того виднелась огромная рана, которая не затягивалась.       — Прости меня, — прошептал Хосок, в первые за всё время борьбы роняя слёзы, а не сдерживая их.       — Где Чимин? — прокряхтел в ответ Чонгук, глаза которого медленно закрывались.       — Он скоро будет, братик, — истерично шептал Ким, раскачиваясь с перевертышем в объятиях.       — Я так хочу… — парень прервался из-за кровавого кашля, — Хочу поцеловать его, — очередная слеза сорвалась по его щеке и впиталась в рану на плече Тэхёна, который горько усмехнулся, сильнее прижимая к себе брата.       — Отойди! — Юнги ворвался в купол. На его лице красовался шрам, а в руке была зажата склянка, — Давай, Чонгук, выпей это, — он пал на колени возле парня, которого Тэхён опустил головой на землю. — Вот так. Теперь его нужно унести отсюда!       Хосок не медлил. Как и подоспевшие оборотни, отбивающее атаку врагов. Перевертыша подняли в воздух, предварительно накинув на бёдра того рубашку.       — Тэхён, пойдем! — крикнул Юнги, смотря на того, кто терзал его сердце.       Ким же в ответ отрицательно помахал головой и принял облик льва, а после кинулся на напавшего на него чудовища. Мин же замер лишь на мгновение. Он с толикой гордости и страха следил за движениями мальчишки. И в какой-то момент осознал, что будет с ним до самого конца. Поэтому, обратившись в величественного черного волка, он сорвался с места и вгрызся в глотку того, кто посягнул на его мальчика.       «— Спасибо», — поблагодарил Мин Тэхёна.       И только он знал, за что была эта благодарность.

***

      Пустота. Это то, что в одночасье ощутил Чимин отбивая выпады противника. В какой-то момент силы будто покинули его. Он пропустил удар и отлетел на несколько метров назад, почти к самому краю бездны.       — Что, уже выдохся? — Люциус грозной тенью нависал над ним. Кровавая усмешка озарила его истощенное лицо. — Или твой истинный всё-таки пал в бою?       Громкий смех разрезал тишину проекции. Чимин вздрогнул. Его стеклянный взгляд аквамариновых глаз был устремлен в небо, а губы безмолвно шептали имена тех, кто стали ему дороже всего в этой жизни. Он не ощущал их, однако внутри него самого всё ещё оставались слабые отголоски их душ, одна из которых угасала с каждой минутой всё сильнее.       — Ты думаешь, его так легко убить? — Чимин не понимал, знал ли Люциус, что сердце прародителя было предназначено двум существам. — Думаешь, у вас есть шанс?       Пак усмехнулся. Его аквамариновые глаза вспыхнули золотом, а небо проекции осветила яркая вспышка. В этот момент, собрав оставшиеся крупицы собственных сил, вестник в очередной раз поднялся на ноги и принялся нападать.       Его удары стали более агрессивными и отчаянными. Он продолжал обрушивать на Люциуса шквал электрический разрядов и пытался сломить его разум телекинезом. Из раза в раз он вкладывал все больше силы в свои удары. Его голова была готова взорваться из-за боли, пронзающей ее. Руки сильно дрожали, однако он не отступал. Продолжал разрушать того, кто пытался уничтожить его мир.       — Тебе не победить, — хрипел Чимин, сплевывая кровь. В глазах темнело, а в ушах слышались лишь удары собственного сердца. Он был на грани.       — Ты наивен. У тебя практически не осталось сил. Что ты можешь противопоставить моим безграничным возможностям?       — Безграничную поддержку моих близких, — усмехнулся Пак и воспарил над опешившим Люциусом.       Белоснежные волосы, наэлектризовавшись, поднялись над макушкой парня. На секунду Люциус замер, увидев образ брата, которого окутала золотая дымка. Раскаты грома пронзили все пространство проекции, а после по куполу пошли трещины. Чимин разрушал его, отдавая последние силы. Он видел, как скручивался из-за дикой боли ублюдок, который решил, что сможет победить в этой битве, и продолжал нашептывать имена своих друзей как мантру. Они придавали ему сил. Поддерживали магию внутри него. И в какой-то момент он ощутил их всем своим телом. Каждого, кто был на поле боя и кто сражался ради их мира.       — Ты один, Люциус, — прикрыв глаза, произнес Чимин, которого в следующее мгновение пронзила золотая вспышка, окончательно разрушившая проекцию и уничтожившая того, кто был слишком самоуверен.

***

      Свет озарил поляну, залитую кровью. Время замерло для всех, даже птицы зависли в небе. Для всех, кроме Тэхёна, который разрывал очередное тело противника, который посягнул на жизнь обездвиженного Юнги.       — Чимин? — не веря в происходящее, Ким принял человеческий облик и сорвался с места, замечая тело родственной души, которое материализовалось в середине поля.       — Тэ… — глаза Пака слабо отсвечивали лазурью вперемешку с солнечным сиянием. — Вы в порядке? — хрипел Чимин, утопая в объятиях плачущего Тэхёна.       — Д-да… Я так рад, что ты вернулся. Люциус…       — Всё кончено, родной, — прошептал Пак, оставляя влажный поцелуй на щеке соулмейта. — Почти…       Собрав последние силы в кулак, которые забурлили в нем во время контакта с Кимом, вестник поднялся на ноги и устремил взгляд в небо. По его щекам потекли кровавые слезы, а в голове крутились лишь несколько слов, которые так и не были озвучены перед тем, как разряды молний пронзили тела каждого, кто посягнул на жизни его близких.       Последнее, что он произнёс перед тем, как пасть в руки Тэхёна, было:       — Я люблю вас. Спасибо за всё.