Свой среди чужих

***

Interstellar — Main Theme — Hans Zimmer

      Тэхён распахивает глаза и резко подрывается с места. Его взгляд расфокусирован, а руки слегка подрагивают из-за ощущения электрических разрядов под кожей. Он какое-то время сидит неподвижно в кромешной темноте помещения, желая привыкнуть к освещению. Пытается принюхаться, отчетливо понимая, что они за пределами академии. Помимо запаха сырости подвала он слышал запах леса. Слышал запах океана вдали. Слышал запах брата и друга, которые лежали рядом в бессознательном состоянии. А еще он слышал запах Юнги, который, казалось, находился в соседнем помещении.       Последнее, что он помнит перед тем, как потерял сознание — голос. Мелодичный голос, наполненный печалью и страхом. А ещё помнит сияющие глаза Чонгука и Чимина. На этом всё. Далее был сон. Странный. Наполненный криками и борьбой. Словно ему показали прошлое, в котором он оказался с близкими для него людьми.       Они втроем блуждали по Земле. Обогнули всю планету в поисках ответов. Но в итоге их путь закончился у разлома. У разлома, возле которого лежал перевертыш. Из его золотистых глаз медленно уходила жизнь. Тэхён с Чонгуком видели всю печаль на дне зрачка сородича, в то время как Чимин безмолвно прижимался к поверженному собственной сердечной болью Ангелусу.       Тэхён до сих пор не может забыть то, как замер, заметив невообразимую картину: Чимин медленно опустился на колени напротив окровавленного лика Ангелуса; протянул свои ладошки к молодому лицу, а после аккуратно провел пальцами по коже, покрытой шрамами. Два создания, — глаза которых светились в беспроглядной тьме золотисто-лазурным сиянием, — смотрели лишь друг на друга. Они дышали в унисон, разделяя горечь и печаль на двоих. Чимин безостановочно стирал кровавые слезы с исхудавшего лица до тех пор, пока руки Ангелуса не коснулись его собственных влажных щёк. Их лбы соприкоснулись в моменте, а глаза закрылись. И в это мгновение Тэхён отчетливо почувствовал связь с Чимином и Чонгуком. Сквозь всё его тело прошелся разряд, который замер в районе солнечного сплетения, после чего тоска накрыла его с головой.       Перевертыш перевел взгляд на своего брата, который держался за футболку в области сердца и пытался сдерживать слёзы. Чонгук посмотрел на него в ответ не произнося ни слова. Однако Тэхён услышал его крик. Крик о помощи и защите Пака. Крик о безграничной любви. И он не был удивлён. Он понял всё ещё раньше, чем Чонгук смог осознать и принять свои чувства к Чимину. Потому что их братская связь — крепче любой другой. Тэхён Чонгука ощущает каждым атомом собственного тела. Он читает каждое его движение. Замечает каждую эмоцию. И, конечно же, он заметил то, как брат изменился с появлением их истинного.       Ким вновь перевел взгляд на друга и затаил дыхание. Тот что-то нашептывал Ангелусу, который прижимался к стройному стану своим. Он словно искал защиту. Исцеление. И нашел всё это в одном единственном мальчишке. В своём друге, на плечи которого водрузил столь огромный груз ответственности.       Тэхён почти ничего не слышал. Лишь обрывки фраз. Но он отчетливо запомнил последние слова мужчины, который после поднялся на ноги, оставил влажный поцелуй на лбу Чимина, и с истинным на руках сорвался вниз. Туда, где ужасающее пение ветров сменилось на тишину. Сорвался туда, где отныне будет навеки погребен. Он сорвался в пропасть собственной боли и отчаяния в надежде воссоединиться с тем единственным, который всегда был рядом. Который был рядом до самого конца. Он ушел вместе со своим возлюбленным, успев произнести лишь несколько слов:       «- Защитите друг друга. Вы можете изменить этот мир».       Тэхён громко выдохнул, ощутив прикосновение к собственному плечу. Он перевел свой влажный взгляд вправо, тут же сталкиваясь с родными шоколадными глазами. Чонгук аккуратно прижался к нему со спины, опустив голову на его плечо; обвил руками торс и прижал к себе в надежде передать всё то, что чувствует — через объятия. А Тэхён и так знал. На собственной коже ощущал всё это.       Янтарные глаза моментально заполнились слезами, которые не сдерживаясь, текли по впалым щекам, утопая в вороте бежевой футболки.       — Как ему помочь? — прошептал спустя пару минут молчаливой скорби.       — Я не знаю, — так же тихо ответил Чонгук, переводя взгляд на бледное тело Чимина, который всё ещё спал. — Где Юнги? Я слышу его запах…       — Я тут. Вы можете выйти, здесь безопасно, — лекарь не заставил себя долго ждать, появившись на пороге. — Чимину еще нужно восстановиться. Вставайте, познакомлю вас кое с кем.       Юнги выглядел бодрым и довольным. На нём был надет теплый вязаный свитер болотистого цвета и широкие темные джинсы. Его лицо было озарено широкой улыбкой, которая помогала забыться и расслабиться.       Парни поднялись с матраца, укрыли Чимина одеялом и вышли из подвала. Поднявшись по ступеням, они оказались в небольшой прихожей, из которой после попали в старенькую кухню. В ней, за столом, сидел мужчина лет пятидесяти. Он был высокий, статный. Тёмные волосы местами были тронуты сединой. Однако внимание привлекали его золотистые глаза.       Тэхён с Чонгуком присели напротив него и затаили дыхание. Им не было страшно. Им было интересно, почему от того столь сильно пахло Чимином.       — Меня зовут Элеот Франк. Я глава отряда перевертышей, занимающихся защитой существ. Ну, и по совместительству — дядя Юнги.

***

      Чонгук не успел понять в какой момент его сердце стало замирать при виде Чимина. Не успел понять, когда все его мысли наполнились аквамариновым теплом и нежностью маленьких рук. И он абсолютно точно не успел понять, когда на первый план его жизни вышла цель «защитить Чимина».       Когда он только начал что-то осознавать — почувствовал дискомфорт в области сердца. Метка на груди неприятно жгла кожу, а внутренний пожар дожигал оставшиеся лоскуты сомнений. Они были связаны меткой или чем-то другим. Он не понимал. Да и это не казалось ему важным. Для Чонгука важным было лишь то, что в какой-то момент он начал меняться. Стал более внимательным к эмоциям других, стал более общительным. А ещё он стал замечать за собой, что начал всё чаще и чаще касаться стройного стана Чимина. Он будто обезумел. Не мог нормально функционировать, если не коснется хотя бы коротких пальчиков, заряженных электричеством. И он сходил из-за этого с ума.       Чонгук в какой-то момент попытался отстраниться от своей зависимости. Попытался отвыкнуть от вечно теплого взгляда, обращенного на него или брата. Или вовсе ледяного, непроницаемого, направленного на недоброжелателей. Он надеялся вернуть себя прежнего. Однако сломался окончательно, когда в очередной раз прижал к себе окровавленный стан вестника. Тогда он понял, что влип окончательно и безвозвратно. Понял, что всё его нутро тянулось к тому, кого ненавидели люди. К тому, кого хотели уничтожить.       И ему не было страшно за себя. Ему было страшно за брата и друга. Перевертышу хотелось оградить их от всех опасностей. Хотелось скрыть от ненавистных людских глаз. Однако сейчас он тут. Сидит и слушает мистера Франка, который пятнадцать лет своей жизни следил за Чимином по указанию верхушки.       — Откуда они узнали о Чимине? — задал Чонгук логичный вопрос.       — Они лишь предположили, проследив родословную линию. — ответил мужчина, испивая чай из треснувшей кружки.       — У Ангелуса не могло быть детей, — между прочим заметил Тэхён, тоже делая глоток. — На нём эта линия должна была оборваться.              — У первого было два старших брата. Один стал вампиром после пробуждения младшего. Другой же оставался человеком вплоть до пятидесяти лет.       — Что стало со вторым? — нахмурился Тэхён, переводя взгляд на напряженного брата.       — Неизвестно кто и как провернул всё это, — тяжело вздохнул Элеот, — Но он всё ещё жив. И он пришел отомстить брату и реинкарнации Ангелуса за гибель людей на том поле боя.

***

      Тэхён аккуратно ступал по следам Юнги, который придерживал перевертыша за руку. Они внимательно осматривались в густоте леса в поисках нужных трав, которые пригодятся для приготовления восстановительного отвара для Чимина, который всё ещё находился в бессознательном состоянии и лишь изредка что-то бормотал сквозь сон.       — Юнги? — Ким присел возле лекаря, который склонился над нужным растением. — Как мы вообще оказались тут?       Оборотень молчал какое-то время, внимательно смотря перед собой на объемный куст, в густоте которого проросли нужные травы. Спустя минуту его глаза лишь на секунду вспыхнули золотым свечением и устремились на парня рядом, а после Мин дернулся вперед и повалил перевертыша на землю, ладонью зажимая тому рот.       Тэхён замер на какое-то мгновение и вовсе перестал дышать, лишь продолжал внимательно следить за сменой эмоций на молодом лице. Он и раньше считал лекаря привлекательным. Однако сейчас, находясь в паре сантиметров от его лица, он отчетливо осознал, что тот прекрасен. Его лисий разрез золотистых глаз, его острые скулы, местами покрытые веснушками, его пухлые уста, находящиеся в тисках его же собственных ровных, белоснежных зубов. Всё это настолько ярко отпечаталось в голове парня, что тот невольно вздрогнул и впился ладонью в чужой бок.       — Тише, — одними губами произнес Мин, плотнее прижимаясь к юному телу.       И Тэхён услышал его. И услышал тех, от кого Мин пытался их укрыть. По запаху было сложно определить — люди или существа пришли по их душу. Однако негативный настрой отчетливо разносился по всей территории леса. Из-за этого мурашки покрывали весь крепкий стан перевертыша и оборотня, которые продолжали лежать на промозглой земле и пытались подавить собственные запахи во избежание обнаружения.       Их было около пяти или шести. Тэхён не особо разглядел. Они прошли мимо них в метрах десяти, громко обсуждая то, как разделаются с вестником, как только найдут его. В момент, когда из грязных уст донеслись эти слова — всё внутри Кима закипело. Его глаза моментально затопило золото, а клыки впились в нижнюю губу. В голове же мелькало лишь одно слово. И это слово допускало то животное желание впиться клыками в чужую шею и разорвать на мелкие кусочки. Он должен защитить Чимина. Должен уничтожить каждого его врага.       Однако всё, что он успел сделать — пустить скупую слезу, когда горячий лоб Юнги коснулся его собственного, а нежная ладонь переместилась с губ на щёку, чтобы утереть влагу.       — Потерпи, — вновь беззвучно произнес Мин, оставляя влажный поцелуй на гладком лбу.       Юнги был растерян. Он пытался успокоить мальчишку, хотя сам был на грани принятия формы. Смотря на эмоции Тэхёна — он приходил в бешенство. Потому что Тэхён за этот год стал кем-то неизменным. Кем-то родным. Кем-то, кого хотелось защищать.       Впервые они увиделись, когда Намджун показывал перевертышу академию. Тогда Ким показался оборотню беззаботным и безрассудным, широко улыбающимся мальчишкой, которого все просто обязаны были полюбить и принять. Он улыбался каждому встречному, удивленно оглядывал внутреннее убранство академии и пальцами оглаживал листву и стволы растений. Тэхён был похож на юного принца в своем лучистом и добром амплуа.       Только его так и не полюбили. Не приняли.       Впервые он попал в медпункт с гематомами на рёбрах, буквально через неделю после зачисления. Он всё так же широко улыбался, неловко почесывая макушку и говоря, что упал с лестницы. Пытался тем самым убедить Юнги в том, что ничего не болит.       Следующая встреча произошла ещё через неделю. Тогда Тэхён пришел к нему, держась за разодранное предплечье. Опять пытался убедить старшего в том, что сам поранился, зацепившись за гвозди сарайчика, который был расположен недалеко от тренировочного поля.       «— Тебя обижают?» - всё-таки поинтересовался тогда Юнги, аккуратно обрабатывая три царапины от когтей.       «— Не-е-ет… Хах… Я такой неуклюжий, мистер Мин», — мальчишка, произнося эти слова, выглядел понурым.       «— Ты можешь сказать об этом Намджуну. Он решит вопрос».       После слов Юнги Ким окончательно потух. Он будто погрузился глубоко в себя, задумался о чём-то. И даже, когда лекарь закончил обработку ран — в каком-то забвении встал с места и молча покинул медпункт.       После того раза Кима не было видно больше месяца. Даже в коридорах Юнги не мог выцепить его взглядом. Тот будто стал призраком. Лекарь ощущал его присутствие, но самого перевертыша так выискать и не мог. И лишь за пару месяцев до приезда вестника Чонгук притащил брата к нему с просьбой помочь со сломанными рёбрами.       Юнги искренне переживал, что в какой-то момент не сможет помочь мальчишке залечить его раны, поэтому сам пошел к Намджуну в надежде, что тот решит вопрос раз и навсегда. Но толи Тэхён был глуп, толи его обидчики были настолько страшны… Перевертыш продолжал отмахиваться от слов старших. И тогда наступило то время, когда мальчишка стал попадать в больничное крыло почти каждый день.       У Мина голова кругом шла, а зверь внутри него на дыбы вставал, желая разобраться со всем тем, что происходит с Кимом. Он стал провожать младшего до кабинетов и комнаты на расстоянии нескольких метров. Стал кормить того, когда вновь и вновь обрабатывал его раны. Он был на грани безумия, когда в очередной раз стирал кровь с молодого лица и тела, до тех пор, пока не появился он.       Чимин не выглядел устрашающим и чрезмерно крепким мальчишкой. Он был невысок, худощав и со стороны казался замкнутым в себе. Однако лишь один его взгляд с первой же встречи заставил напрячься и почувствовать всё то, что таится в нём.       Юнги принял его сразу же, как только увидел то, как Чимин прижимает к себе раненного Тэхёна в коридоре. И он сразу же почувствовал то, что обычному человеку понять было невозможно. Он увидел их глаза со стороны. Увидел то, как Ким доверчиво прижал свою мордочку к Паку. И увидел то, как тот в ответ оставил невесомый поцелуй на пушистой макушке.       В этот же день он получил сообщение от дяди. Ему было сложно поверить в происходящее. Сложно было поверить в то, что Намджун лгал всем им огромное количество лет. Сложно было поверить и в то, что грядет война.       Он долго молчал, держал всю полученную от дяди информацию в себе, и издалека следил за Чимином, перенимая на себя роль Элеота, который продолжал передавать ему важную информацию в надежде на то, что племянник сможет помочь вестнику в случае опасности.       И только Юнги знал, насколько тяжело ему было играть роль обычного лекаря, в то время как ночами он изучал информацию о первом и его братьях, а в остальное время подстраховывал мальчишек. Будь то последний этап эстафет, когда он смог вовремя услышать разговор людей, которые опрометчиво решили обсудить план с вышкой. Или же лекарство его собственного изготовления, которое помогало Чимину принимать собственную силу.       Юнги полностью погрузился в происходящее, и не сразу осознал, что вся его жизнь перевернулась с ног на голову. В какой-то момент он подумал, что всё это страшный сон. Однако, когда произошла ситуация с лесом — он пришел в ужас.       «— Дядя, нужно что-то делать».       Оборотень выехал в город тогда под предлогом покупки нужных трав в лекарственных лавках. Он встретился с дядей в его отделе. С ним было ещё несколько мужчин, которых Юнги знал с детства.       Тогда они и разработали план отступления вестника в случае наступления. Когда началась шумиха за стенами академии — Юнги, приложив максимум усилий, кое-как связав простыни, оттащил учеников к черному выходу, у которого его уже встречали сотрудники отдела дяди. Те помогли незаметно пробраться через тернистый купол и отступить в направлении леса. Юнги тогда крепко прижимал к себе содрогающееся тельце Тэхёна, которого буквально ломало, когда он был дальше чем на метр от своего истинного. Так было и с двумя другими. И это настолько поразило каждого, что незаметно существа, несущие учеников — синхронизировали свой шаг.       Они добрались до скрытого у окраины города домика за час, потому что в какой-то момент сорвались на бег, ощутив далеко позади преследование неизвестными. Дядя тогда вовремя вышел им навстречу и велел скрыться в доме.       Неизвестно как, но он смог сбить с пути преследователей, которых, судя по всему, не интересовал никто кроме вестника.       До этих пор…       — Их должно быть четверо, плюс мужчина, лет пятидесяти-шестидесяти. Он сбил мелких со следа, — говорил кто-то из толпы.       — Нам нужен только вестник!       — Наш босс отдал новый приказ. Нужно притащить всю шайку на главную площадь. Приспешники будут гореть в аду вместе с ним!       Юнги остро ощутил огонь ненависти и гнева, исходящий от Тэхёна, который продолжал сжимать его талию руками до синяков. Мин лишь продолжал молиться и сдерживать собственный гнев. А в какой-то момент и вовсе бесшумно обнял напряженное тело под собой и прикрыл глаза.       Ему впервые стало страшно за их жизнь.       Как и Тэхёну, который услышал его голос в голове:       «— Мне нужно, чтобы вы начали убегать через минуту».       Голос Чимина был хриплым и до боли в груди холодным. Впервые он говорил так с Тэхёном. И Ким впервые осознал насколько Чимин на самом деле силен и опасен. Поэтому без промедление ответил истинному и передал информацию Юнги, который в ответ лишь нахмурился.       «— Тэхён-а, я защищу вас. Через десять секунд бегите!»       И они побежали, крепко схватившись за руки. Бежали до тех пор, пока на пути не встретили напряженных Элеота и Чонгука, стоящих среди высоких деревьев, покрытых мхом. И буквально через пару секунд после встречи раздался оглушающий раскат грома, а яркая вспышка молнии озарила весь ночной небосвод.              Ангелус окончательно пробудился.

***

      Чимин был в гневе. Встав перед обезумевшими людьми, в телах которых текла кровь его собратьев, он отчетливо слышал крики и слёзы тех, кто пал от их рук.       «— Ради чего они убили их?» — спрашивал сам у себя, вздрагивая всем телом.       Он всё ещё был слаб после пробуждения, которое произошло минут десять назад. Оно было резким. Будто страшный сон заставил вскочить его на потрепаном матраце. И лишь Чонгук, сидящий рядом, помог ему прийти в себя.       — Всё хорошо, — шептал перевертыш, стирая влажные дорожки с впалых щёк.       Чимин в ответ лишь безмолвно прижался к родному телу и уткнулся носом в основание шеи. Поглубже втянул запах Кима в легкие и оставил нежный поцелуй на теплой коже. Пульсация в голове стала медленно отступать, а руки перестали трястись.       Они сидели так несколько минут. Молча грелись в обжигающих объятиях, не замечая Элеота в дверях, который наблюдал за ними со слезами на глазах. Чимин слышал его. Тот думал о том, что, наконец-то мальчик, за которым он присматривал с самого его рождения, обрел семью.       — Я знал, что мы ещё встретимся, — прошептал Пак, поднимая взгляд на мужчину.       — Прости, что всё так вышло. Что не смог уберечь, — в унисон ему промолвил мужчина, а после оказался в нежных объятиях вестника.       Чимин молча прижимался к Франку до тех пор, пока не почувствовал их. У него будто разом мир перевернулся с ног на голову. Он моментально ощутил каждое существо в пределах нескольких километров. Ощутил их эмоции и чувства. Услышал их голоса. И это почти свело его с ума буквально за минуту. Он резко опустился на колени и схватился руками за голову. Пытался сжать её в надежде, что всё утихнет. Чимин скулил, до крови прикусывая нижнюю губу. Это было невыносимо.       Ему помог всё тот же Чонгук, который сжал его в крепких объятиях и зашептал слова песни, которую Чимин пел Тэхёну. Он помог ему сконцентрироваться лишь на истинных, — которых ощущал ярче всего, — своим успокаивающем поцелуем в лоб. А после прошептал:       — Мы рядом. Поделись с нами своей болью. Не взваливай всё на свои плечи.       И Чимин услышал его в тот момент. Однако принял решение разделиться, чтобы уберечь от опасности. Чонгук, конечно же, сопротивлялся, почти кричал от бессилия. Но затих и молча отступил, заметив стальной взгляд и яркие вспышки на кончиках пальцев.       — Ждите меня пять минут. После отступайте.       И вот сейчас, вспоминая отчаяние на дне радужки шоколадных глаз, он искренне пытается уложиться в пять минут, чтобы не заставлять истинных переживать.       — Ты сам пришел в наши руки, вестник, — усмехнулся кто-то из толпы.       Только Чимину было абсолютно плевать на их разговоры. Всё, что его волновало — месть. Он желал отомстить за погибших существ. Отомстить за то, что его истинные в опасности. Отомстить за то, что посмели угрожать всему существованию его мира.       — Отступите, — произнес Пак, сжимая кулаки.       — Что? — вперед вышел, видимо, самый старший из них.       На вид мужчине было около сорока. На его лице было несколько глубоких шрамов, как и на руках, которые не были скрыты рукавами потрепанной футболки. Чимин отчетливо слышал запах гниющей плоти, исходящий от врагов. И ему вдруг стало тошно.       — Повтори, что ты сказал, мальчишка. Тебя не слышно.       — Отступите, — чуть громче произнес Пак, зачесывая ладонью свои белоснежные волосы в надежде успокоиться.       Пять человек, стоящие перед ним, громко загоготали, похрустывая шеями и руками. Они все сделали шаг вперед и приняли наступательную стойку.       — Нам сказали, что с тобой шутить опасно. Но ты такой крошечный, — продолжил издеваться мужчина, подходя всё ближе. — Я, на самом деле, разочарован. До тебя дотронешься — и ты…       Чимин не дал ему договорить. Он лишь мимолетно улыбнулся, а после телекинезом заставил пасть мужчину ниц. Без какого либо страха или сожаления. Сияющие лазурью глаза незаинтересованно следили за тем, как человек извивался у него в ногах и визгливо просил перестать терзать его разум.       Но Чимин не перестал. Перед его глазами всплывали картинки того, как мучались создания в руках этих отморозков, и это приводило его в бешенство. Неконтролируемая агрессия заставляла его упиваться слезами и криками человека, на подмогу которому ринулись остальные, частично сменив форму.       Они не были похожи на существ, которых приходилось ранее встречать Чимину. Будто те были лишь неудачными экземплярами, а эти — идеальное орудие уничтожения врага.       Вестник нахмурился, следя за движениями чудовищ, которые продолжали наступать с разных сторон. Они делали выпады, но так и не могли нанести урон тому, кого мечтали уничтожить. Чимин видел все их действия наперед, поэтому ловко уворачивался от каждого удара, оставляя после себя голубую дымку, наполненную электрическими разрядами.       — Я просил вас отступить, — все таким же холодным тоном, просипел Чимин, прикрывая глаза. — Почему вы так настырны?       — Потому что тебя нужно уничтожить. Ты — чудовище! — крикнул кто-то со стороны и ринулся вперед. — Из-за тебя погибло множество людей!       — Это из-за вас они погибли! Существа изначально не несли угрозы, пока вы, люди, не начали нас ненавидеть и оттеснять! — выкрикнул блондин и пустил в тело врага электрический разряд, который снес того с ног.       — Вы всегда были угрозой! Одно ваше существование — аномалия. Вас не должно было существовать. Вы — убийцы!       — А кто вы? Скольких вы убили, чтобы в итоге стать такими же, как и мы?       Чимин более не мог сдерживаться. Его глаза наполнились влагой, а из груди вырвался душераздирающий крик. И в это мгновение молния разрезала небосвод над небольшой опушкой. Заряженные потоки безостановочно стали сыпаться на землю, выжигая всё, чего успевали касаться. Выжигая каждого недоброжелателя, который посягнул на жизнь существ.              Парень прикрыл глаза и затаил дыхание. Громкие крики заполнили все пространство вокруг него. Заполнили весь его разум. И лишь два голоса помогли ему выдержать всю ту боль и печаль, которые он испытывал, думая о погибших:       «— Мы ждём тебя.»

***

      Тэхён отчаянно прижимался к Чимину, который ласково перебирал его волосы пальчиками. Ким продолжал шептать слова благодарности за то, что Пак вернулся к ним целый и невредимый. Его глаза всё ещё были наполненный влагой, а в голосе сквозило возмущение из-за того, что тот один полез в драку.       — Простите, — слабо улыбнулся Пак, оставляя поцелуй на влажном лбу истинного.       Чонгук стоял сбоку от них, в очередной раз ладонью оглаживая оголенный участок поясницы Чимина. Его взгляд был направлен на потемневший взгляд блондина, который прибыл к ним несколько минут назад. Было видно невооруженным глазом, что произошедшее на опушке подкосило парня, однако никто не стал расспрашивать его, не желая причинить боль ненужными мыслями.       Перевертыш продолжал молча наслаждаться воистину великолепным видом Чимина, лик которого освещало холодное свечение луны сквозь широкие кроны многовековых деревьев.       — Какой у нас план? — спустя очередную минуту крепких объятий, Чимин неосознанно переплел пальцы с длинными пальцами Чонгука и обратился к Элеоту и Юнги.       — Отряд ждёт нас в нескольких километрах, — произнес мужчина, начиная движение в сторону города. — Мы держим связь с Намджуном. Агрессивного нападения не наблюдается. Купол всё ещё стоит. Они ждут только нас.       — Тогда, какой смысл нам подвергать опасности учеников? — нахмурился Юнги, идя слева от Тэхёна.       — Есть другие варианты?       — Есть, — моментально отозвался Чимин, останавливаясь и оглядывая местность. — Мне нужно связаться с Намджуном. А вы, пока что, приведите сюда отряд.       Чонгук с Тэхёном нахмурились и переглянулись. Они поняли затею истинного, однако оставлять его еще на какое-то время были не намерены. И Чимин это понимал. Поэтому, тяжело выдохнув, посмотрел на них и произнёс:       — Нужно уничтожить деревья и подготовить поле. Будет неприятно, если кто-то из нас пострадает из-за этих махин.

***

      Намджун внимательно слушал слова Чимина и поражался его смекалке. Он был рад узнать, что все они в порядке, однако факт того, что его секрет был раскрыт — напрягал.       Он не был намерен лгать. У него не было других вариантов. Иначе был шанс того, что опасность нагрянула бы на академию намного раньше.       После того, как он обратился, а брат пал в бою — он был вынужден скрываться. Мужчина скитался по миру долгие века. Искал дело, которое принесло бы ему удовольствие. Встречал людей, с которыми шагал рука об руку вплоть до самой их смерти. Но это не было тем, чем он хотел бы жить.       Поэтому, в какой-то момент, попав в школу в роли преподавателя истории, которую, к слову, видел собственными глазами, он решил открыть собственную академию. Академию, которая после стала его домом. Он полностью погрузился в жизнь учебного заведения. Сконцентрировался лишь на учениках и учителях, которые были его семьей. И стал забывать кто он на самом деле. Стал забывать свою прошлую жизнь. Своего старшего брата, который ненавидел существ. Своего любимого младшего. Ангелуса.       Даже имя братика стерлось из его памяти за столько веков. Как и его образ. Его окровавленный лик. Он забыл о том, как держал на руках умирающее создание. И забыл о том, что глаза мальчишки были такими же, как у Чимина. Искренними. Чистыми. Наполненными любовью к тем, кого создал этот мир.       И вот сейчас, когда все воспоминания вновь всплыли в голове, а перед глазами он увидел два образа — его глаза впервые за несколько сотен лет наполнились слезами.       Они так похожи. Чимин и Ангелус. И так глупо было не замечать этого. Так глупо было бежать от прошлой жизни, в которой он не успел помочь родному брату. Не захотел этого сделать, боясь воочию увидеть погибель существ.       — Чимин? — прошептал в рацию Намджун, утирая слезы рукавом свитера.       — Он не злится, Намми.       И лишь его собственное уменьшительно-ласкательное имя, слетевшее с уст вестника, помогло ему понять, что сражаться за будущее их мира — единственное верное решение.

***

      Чимин устало выдохнул, усаживаясь на уцелевший ствол дерева. Он оглядел обожженное молнией пространство вокруг себя и молча поблагодарил истинных за помощь в зачистке. Его взгляд продолжал скользить по слабо освещаемому луной полю. Ему было жаль нарушать покой природы собственной выходкой. Однако другого варианта у него не было.       Его план не был грандиозным. Он всего лишь хотел уберечь академию и учеников от опасности, поэтому принял решение осуществить всё вдали от замка. Только, заметив отряд, который вели Элеот с Юнги — задумался над тем, смогут ли они выстоять против тех, кто двигался к ним с другой стороны. По ощущениям, их было не менее пяти сотен, в то время, как его отряд насчитывал не более пятидесяти существ.       Они договорились с директором, что тот выманит на себя брата, чтобы тот последовал за ним. Поэтому сейчас, сидя в окружении тех, кто пришел на подмогу, он молился Ангелусу. Просил поддержать его в этот страшный час. Он желал, чтобы друг был рядом с ним и его истинными. Рядом со своим братом, о котором рассказывал в последнем сне.       Ангелус не был зол на Намджуна. Более того, он был рад, что тот не пошел на смертный бой и смог выжить. Он любил его больше всех. Любил больше, чем своего истинного, с которым в итоге и пал в бездну. Но пал счастливым. Пал с мыслью о том, что выполнил свой долг и защитил существ. И всё это время Ангелус присматривал за Намми. Только во снах к нему не приходил. Не хотел причинить боль. Желал, чтобы тот забыл свою прошлую жизнь и начал новую историю. Беззаботную. Наполненную яркими красками и миром во всем мире.       Только вот люди мешали всему. Не хотели идти на контакт. Не хотели принимать их. А в последствии и существа стали более негативно относится к тем, с кого началась их жизнь. Мир был поделен на две стороны. И лишь некоторые стояли на распутье.       Ангелус и Чимин.       Первый выбрал Пака неспроста. Будучи потомком, мальчишка был связан с ним. Как и его отец. Только мужчина вовсе не подходил на роль вестника. Как и все предыдущие. В них не было той искры. Не было желания объединить миры. Как и не было желания обрести настоящую семью.             Чимин был словно наваждение для души Ангелуса. Он следил за ним с самого его рождения. И видел себя в отблеске его аквамариновых глаз. Он плакал, когда плакал мальчишка. Смеялся, когда смеялся он. И он же стал его первым настоящим другом, в то время, когда все от него отвернулись.       Душа Ангелуса долгие века бродила по этому миру, будучи неупокоенной и беспокойной. Он метался из угла в угол, не имея возможность найти пристанище. Но в итоге нашел его в сердце мальчишки, который обнимал его крепче кого-либо.       Чимин был так же одинок, как и он. И он был так же воодушевлен мыслью о счастливой жизни людей и существ. И вот сейчас, будучи частью души мальчишки, Ангелус понимает, что сделал правильный выбор. Понимает, что будет с ним до самого конца.       Потому что Чимин был надеждой их мира.       И вестник улыбался, слыша отголоски души Ангелуса. Слыша его нежный голос, который дарил ему поддержку и успокоение до тех пор, пока Чимин не увидел их.       Толпа модифицированных людей стремительно заполняла площадку, которую он подготовил. Среди прибывших были и недо-оборотни, недо-сирены… Недо-все. Люди, которые убивали существ ради их способностей, но которые так и не смогли полностью ее обуздать. Люди, которые полностью потеряли себя из-за ослепляющей ненависти и ужасающего влияния Люциуса.       — Приветствую тебя, Ангелус, — раздался голос из глубины толпы. — И тебя, Намджун-и.       Чимин в удивлении распахнул глаза и обернулся. Он моментально замер, только в этот момент замечая директора, учеников и преподавателей, выходящих из уцелевшего леса. Страх сковал всё его тело, когда он заметил всех тех, кого хотел уберечь. Вся уверенность разом покинула его тело. И даже истинные, которые встали по бокам от него — не помогли ему успокоиться и унять дрожь.       «— Ты справишься», — раздался голос первого в голове.       Однако Чимин думал иначе. Ему хотелось сбежать и спрятаться. Хотелось исчезнуть из этого мира, боясь ранить не только врагов.       Он резко пошатнулся назад, потеряв власть над собственным телом. А после ощутил обжигающее прикосновение на собственной шее и грозное шипение возле уха:       — Ну-ну-ну... Уже трясешься, как побитая собачка? - Люциус прижимался к нему со спины вплотную, крепко обхватив ладонью затылок, — Давай поговорим ещё немного. А после поиграем в догонялки, братик.       И только сейчас Чимин понял, что подготовленное поле боя сменилось на поле, с которого всё и началось, а рядом с ними не было ни души...