Озвученные желания.

      Вечер пятницы. Скука. Тоска.       Что делать, когда ты одинокая, бедная студентка, сидишь одна в своей маленькой (но чистой и аккуратной!) квартирке? Правильно, прочитать ещё пару книг!       Так Мона и делала изо дня в день. Она тянула руку к отдельно стоящему стеллажу, где находились специально отобранные книги, которые она ещё никогда не открывала, и брала какую-нибудь из них. Она могла сидеть так не то, что часами — днями. Днями напролёт, пока снова не нужно будет вспоминать об учёбе, благодаря специально заведенному будильнику. Тогда она вставала из своего кресла, собирала сумку и шла на пары — всё просто и понятно.       Но в последнее время её стала угнетать такая рутинная постоянность. Вот как сейчас — она сидит на своём любимейшем месте в квартире и не может прочитать одну страницу с пятой попытки. Ну что за день!       Ей не хватало чего-то. Или кого-то.       Может, кота? Или собаки? Или чего-то более экзотического? Парня, например.       Она не грустила, когда друзья обсуждали отношения, ведь Мона понимала — сейчас она совсем не готова для этого. Искать специального человека, который будет её холить и лелеять, которого она будет холить и лелеять… Нет, она просто не может этого даже представить. Может быть, даже гордость не позволит.       Но время от времени она хотела чего-то. Близости, может? Да как, если она даже представить держащую её руку не может? Наверное, ей это кажется. Как может быть близость без близости? Её не самые удачные опыты в отношениях кричали о том, что ей не нужна эта морока.       Но сегодня был особенный день. Особенный, потому что Мона решила разобраться в своих чувствах. Она хочет быть честна с собой.       Подруги часто говорят о приложениях для знакомств, в которых они время от времени сидят. Мона, конечно же, знала о таких, но сейчас, смотря на установку одного из них, ноги начинают подкашиваться: «А вдруг, они захотят большего?», «А вдруг я никому не понравлюсь?», «А вдруг они не захотят большего?», «А вдруг мне никто не понравится?»…       Мысли крутились в голове с каждым загруженным на телефон процентом. Мона отменила закачку и подумала, что для её нервов этого вполне достаточно!       Она посидела, подумала. Завернулась в свой шерстяной кардиган и поползла в сторону ноутбука. Перекликивая разные видео о знакомствах в интернете и не только, она искала информацию, что позволила бы её мыслям успокоиться, сказать себе: «Видишь? Тебе это совсем-совсем не нужно!». Но как на зло, она только и находила всё более приятные для неё предложения.       В конце концов она наткнулась на статью, где девушка рассказывала о своём опыте секса по телефону. И Мона поняла, что это то, что ей нужно, что ответ на её проблему всё это время лежал на поверхности!       В этот раз её не терзали мысли: пока скачивалось то же самое приложение, она заваривала себе чай и, как-то повеселев, напевала какую-то мелодию. Она расположилась в любимом кресле и стала заполнять анкету. Всё было как по туториалу: она писала честно и как можно больше, чтобы нужный партнёр смог найти её сам. Её достатки и недостатки, привычки, слова-паразиты, род деятельности, что она хочет и не хочет от партнёра... Идеально! Мона была довольна собой, перечитывая написанный ей текст.       Почти не думая о плохом, она выбрала своё лучшее, неоткровенное фото и загрузила анкету. Прошли считанные минуты, когда она уже листала своих потенциальных мужчин. Она понимала, что выбрала не лучший вариант знакомства для поиска партнёра для секса по телефону, ведь в этом приложении даже голосовые нельзя оставлять! А внешность и вовсе сейчас не играла для неё никакой роли; но выбирать не приходилось. Поэтому посидев и подумав ещё, она решила завести дополнительный мессенджер, чтобы её будущие партнёры могли оставлять там свои голосовые. Идеально!       Всю неделю она переписывалась с разными парнями. И если по началу каждое новое сообщение будоражило сердце, то сейчас она просто скучающе открывала диалоги пару раз в день. Никого подходящего, неужели так сложно укладываться во все её требования? Одно только разочарование.       И вот снова вечер пятницы. Одиноко. Скучно. Паршиво.       Мона сидит перед ноутбуком и думает: что же она сделала неправильно? Недостаточно фактов о себе? Недостаточно откровенное фото? Недостаточно понятно выразила свою мысль? Она не могла понять.       Звук уведомления вывел её из раздумий. Подобрав телефон, она заметила голосовое, которое ей прислали с неизвестного аккаунта на её специально подготовленную для таких голосовых страничку. — Ну, была не была, — со вздохом она нажала на уведомление, открывая новый диалог. — «Кошмар, ты что, случайно свою дипломную работу отправила? Ты как будто не потрахаться хочешь, а защититься. Или у тебя фетиши такие?»       Глубокий, но какой-то мальчишеский баритон. Его голос звучит насмешливо, грубо, но беззлобно. Мона припала к телефону ближе. Кажется, она ещё не поняла, что конкретно сказал этот парень, лишь раз за разом прослушивала голосовое.       Это не было идеалом для неё. Совсем не идеал. Но этот голос, эта интонация… Она цепляла. Хотелось услышать что он может сказать ещё. Узнать, как его баритон надломится и исказится. Хотелось послушать ещё несколько раз, но от мыслей становилось стыдно, от чего Мона лишь тупо вглядывалась в телефон.       Кажется, что этот парень идеально подходил для её маленькой игры.       Она принялась воодушевленно печатать, но осеклась на середине. Покраснела, надулась, откинула телефон в сторону и принялась покрывать матами квартиру. Кажется, она злилась.       Да как он только посмел! Каков грубиян.       Она, распушённая, как недовольная кошка, снова взялась за телефон, выдохнула, поправила прическу и зажала кнопку записи. — А ты как будто не потрахаться хочешь, а врага завести.       Отправила, прочитал, послушал, записывает.       Мона отбросила телефон и, крича что-то про неловкость, скрылась на кухне. Она решила перевести дух, успокоиться, выпить чаю… Или сразу чего покрепче. Для храбрости. Иначе она не вывезет этот вечер.       Хотелось забаррикадироваться в этом небольшом пространстве и сидеть там до скончания веков, пока телефон не разрядится сам собой. Тогда ей бы оставалось его только выбросить и никогда больше не вспоминать свою глупую идею!       Но через пару минут она всё же вернулась в комнату. Проверив мессенджер, она увидела несколько коротких новых голосовых и расплылась в глупой улыбке. — «А ты у нас обиженка, да? — послышался приглушённый смех, — Ну так тоже сойдёт.» — «Когда начинаем?»       Мона, как сквозь землю провалилась. Прямо туда, прямо под бетонный пол, сразу в гробик. Красная то ли от злости, то ли от стыда, то ли от всего вместе, она упала на кровать и зарылась в подушку. Она не знала куда себя деть от странных эмоций и чувств, которые испытывала. Она не знала как их передать. Но ей хотелось попробовать. — А разве мы не уже?       Это звучало более томно, чем изначально ею подразумевалось. Мона ждала ответа собеседника, елозя по кровати от нетерпения и смущения. Как на экзамене — проще пройти быстрее вперёд, сдать всё первой и уйти облегчённой домой. Голосового не последовало, только сообщение со складными цифрами. Она сразу же набрала их по специальному номеру, который купила специально для подобного звонка. Гудков было немного. Один, второй... Почти начался третий, но оппонент взял трубку. Секундное молчание и послышался смешок. — Как на сообщения отвечать, так пропадаешь, а как звонить, так сразу первая в очередь?       Спокойный баритон отскакивал эхом у неё где-то в черепной коробке. Она пыталась дать себе время на отработку ответа, но не могла. Нужно было говорить что-то уже прямо сейчас. — Ну так да, мы же здесь за этим, — на выдохе выдала она.       Её голос почти не дрожал, но ладонь, которой она держала телефон, уже вспотела. — Так-то оно так, — и снова смешок, — Да расслабься ты, мы же даже не в живую видимся. Если тебе будет совсем стыдно, ты просто можешь закинуть меня в чс, разве нет?       Мона вздрогнула. И правда, чего она так нервничает? Слова собеседника придали ей сил, она перевела телефон на громкую связь, скинув его на кровать недалеко от себя, и вытерла потные ладони о салфетки. Пару дыхательных практик — и голос совсем почти не дрожит! — Ну если что, это не я сказала, — она улыбнулась, когда поняла, что он тоже улыбается, — Как я могу обращаться к тебе? — Скарамучча. Хотя, наверно, стонать не очень удобно будет. Для тебя просто Скара. — Спасибо за персональное разрешение, — Мона недовольно хмыкнула, — В чьей квартире будем? — Да ты прям ролевую затеяла? Ну давай. Хочу новых ощущений в новой постели. — Хорошо, секунду.       Мона откинула телефон, в панике думая, что она вообще должна дальше делать. Пересмотрев много разного порно, прочитав много эротической литературы за эту неделю, она понимала, что этого недостаточно для целого секса. Или достаточно? Поймет ли он, что она от него хочет или пару неловких комментарий загубят весь процесс? Выпив воды, походив по кухне, она выдохнула — если что, то просто отключится и закинет его в чс.       И всё.       Всё просто и понятно.       Она вернулась в комнату. Её взгляд направлен на телефон. Она вновь вздохнула, щелкнула выключателем, чтобы свет погас. Мона начала подходить. Медленно, но шурша ногами о пол, чтобы Скарамучча точно услышал. Раздался очередной смешок. — Ну и вот, опять ты- — Ты лежишь на неширокой кровати. На ней очень пушистый чёрный плед, он щекочет твои пальцы. В комнате полумрак, из окон доносится гул машин. Мы одни. Я стою перед тобою.       Мона проговаривала это мягко, неспеша, пытаясь нагнать атмосферу, которую хотела создать. Она выдохнула, проговорив свою реплику, густо покраснев от стыда, но сдержалась от желания убежать прочь. Она всё ещё стояла недалеко от кровати надеясь, что собеседник услышал всё и сейчас тихо не посмеивается, ловя неловкость от её действий. Но в трубке было тихо. Никаких шорохов. Она не знала нужно ли ей продолжать или проверить тут ли собеседник.       Пока она думала, Скарамучча заговорил: — Я приподнимаюсь на локтях, чтобы получше рассмотреть тебя.       Его голос был очень близок к её по тембру, но глубже. Приятнее. Хотелось прижаться ухом к динамику и слушать-слушать-слушать- — Мои волосы как обычно уложены в два хвоста, на мне привычная домашняя одежда: длинная серая футболка и короткие свободные шорты на завязках. — Мило, — тихо, почти не заметно, послышалось из трубки. — Я подхожу ближе к кровати, подползаю к тебе, — Мона приблизилась к телефону, застыв над ним, стоя на четвереньках. — Я сверху, теперь я могу разглядеть твоё лицо. — Я должен это описывать, да? — и вновь смешок, но на этот раз он не звучал, как издевка, а напротив; Скарамучча явно был немного растерян, что было слышно по его слегка тормошащему приглушенному голосу. — У меня обычное угловатое лицо, без щетины, и даже намека на неё. Синие глаза, тёмные короткие, но длинные сверху волосы… — Короткие, но длинные — а ты хорош в описаниях, — тихо, почти томно поддела его Мона, дабы не выбиваться из повествования.       И чтобы он не начал возмущаться, продолжила: — Я хочу поцеловать тебя, — намеренно на выдохе сказала она, — но как только я приближаюсь к твоему лицу, — она нагнулась над телефоном ближе, — я нагибаюсь ещё ниже и целую твою щёку, — из трубки послышался легкий смешок, — а потом скулу, а потом кадык. Мне нравится как он подрагивает, когда я касаюсь тебя. Я так же провожу губами по шее и дохожу до уха, — она совсем близко опускается к микрофону и шёпотом продолжает, — и едва его касаюсь, языком провожу по мочке и, наверняка, шепчу что-то про то, что хочу, чтобы ты меня потрогал.       На последних словах она не сдержала смущённый смешок, собеседник зеркально отразил её эмоцию. — Я… — он слегка осекся, поглощенный собственным вздохом, — ох, это тяжелее, чем я думал. Я попробую, — пару секунд тишины, а после его слегка дрожащий голос стал ровным и томным. — Кажется, я не могу сдержать вздохов от твоих действий. Это оказалось приятней, чем я подразумевал, поэтому некоторое время оказался прижат. Я полностью ложусь на кровать, прижимая твоё тело к себе, — из Моны, как по приказу вырывается полу-стон, от чего Скарамучча слегка осекается, но тут же старается вернуться к прежнему повествованию. — Я рисую хаотичные узоры на твоей спине, целуя тебя куда-то в висок. — Я покрываю твои губы своими в нетерпеливом поцелуе.       Мона сразу же рисует эти картины в голове, она касается своих губ, будто и вправду чувствует приятное покалывание от соприкосновения с чужими. Её на секунду берёт смущение — осознание, что собеседник не испытывает чего-то подобного, но оно практически сразу пропадает. — Я чувствую твою напористость и отдаюсь этим ощущениям. Я сминаю твои губы в ответ. Я хочу добиться от тебя вздохов, от чего снова сжимаю твоё тело. — Я не сдерживаю смешок сквозь поцелуй, но повинуюсь тебе.       Обнимая себя, Мона издает тихие вздохи представляя крепкие руки мужчины.       Собеседник выдыхает в трубку. Его дыхание сбивается. — Я перетаскиваю одну из рук с твоей спины к твоему лицу. Я поглаживаю его, проводя по челюсти, прося запустить мой язык внутрь, — последние слова были произнесены совсем тихо, но Мона всё прекрасно услышала. — Я повинуюсь. Я облизываю твои губы. Кажется, они заветрелись и потрескались. — И как только ты угадала? — выдавил из себя смешок Скарамучча. — В порыве я опускаю одну из рук ниже и сжимаю твои ягодицы, прижимая тебя ближе к паху.       Моне было тяжело дышать, она скользила руками по своему телу, опускала их ниже, представляя чужие. Из неё вырвался более громкий, но всё еще сдерживаемый стон, когда она сжала свои ягодицы. — Мне кажется, я могу почувствовать твою твёрдость, — хрипло произносит она. — Тебе не кажется, — так же произносит он. — Я хочу, чтобы ты коснулась меня.       Мона придвинулась ещё ближе к телефону, чтобы слышать все вздохи оппонента, каждый стон, и прошептала: — Я бы очень хотела потрогать тебя, почувствовать текстуру кожи, заползти под футболку- — Водолазку, — обрывочно изрёк он, — Я в водолазке, на мне джинсы, затянутые ремнём. — Как скажете, сер.       Они оба тихо посмеялись, переводя дух. Мона отгоняла от себя поспешные осознания всего происходящего. Она поволнуется позже. Позже подумает, что она тут вытворяет, а сейчас она хочет продолжать. — Я хочу снять футболку, — одобрительный вздох заставил её оттолкнуться от поверхности кровати и пальчиками поддеть край ткани, чтобы шумно потянуть её вверх, — поэтому я привстаю на коленях и стягиваю её с себя. Я беру твои руки в свои и кладу себе на живот. Я хочу, чтобы ты ими двигал. — Чёрт, ну, — вырвалось у него, но он быстро вернул себе самообладание, — я могу повториться и снова выводить узоры? — смешок. — Но вообще, я бы хотел, — послышался глубокий вздох, — я бы хотел приблизиться лицом к твоему животу и параллельно трогать себя. — Ты ломаешь мне мозг своими описаниями, но допустим.       И снова неловко-ловкие смешки. Мона горит, жар гуляет по телу, но окружающий прохладный воздух заглушает её повышенную температуру, от чего кожу приятно покалывает. Она касается своего живота, прикрывая глаза, чтобы представить эту картину более живо. Она дрожит и думает о том, что было бы здорово, если бы её собеседник и правда трогал себя. — Это так возбуждает, — вырвалось неожиданно у неё, от чего она даже удивлённо прикрыла рукой рот, но тут же поняла, что постесняется позже и продолжила, — я просто представляю, как ты касаешься меня и горю. Я так хочу почувствовать тебя внутри. — Не торопись, — выдохнул собеседник, но по сбитому дыханию было понятно, что сам он заведён не меньше неё, — пока я всё ещё сконцентрирован на твоём животе, но хочу дотянуться выше, — вздох, — на тебе же нет белья? Я хочу выползти из-под тебя и потрогать твою грудь.       Мона захлёбывается в собственном дыхании, когда слышит звенящую пряжку ремня. Она переводит руки на рёбра, проводя по каждой косточке и слегка касается кожи, которая натянулась и покрылась мурашками. Набухшие соски остались без внимания. — Конечно, я уже вся в нетерпении. — Тогда, — резкий глухой стон прерывает его. — Чёрт возьми, как ты можешь говорить такие возбуждающие вещи? Я и слова не могу из себя выдавить, хочу слушать и утопать в тебе. — Я тоже буду трогать себя, — Мона нетерпеливо дёрнула за шнурок на шортах, от чего они скатались в её коленях, — Я хочу слышать всё, не сдерживайся — у тебя потрясающий голос.       Резкими движениями, она схватила себя за грудь, а второй рукой опустилась к паху — она дразнила сама себя. Она уже совсем не сдерживала ни свои руки, ни голос, ни мысли. Она припала к телефону, вслушиваясь в глубокое дыхание партнёра. — Вставь в себя пальцы, — отрывно приказал он.       Мону передёрнуло от его тона, она чувствовала как плавится, захлёбываясь в собственном дыхании. Её рука, гулявшая по бёдрам, дразнящая раскалённую кожу, переместилась к влажной ткани нижнего белья. Она отодвинула её в сторону и, не думая, ввела пару пальцев. По телу пробежали разряды электричества, она испытала яркий микрооргазм, издав надрывный, неконтролируемый ряд стонов. После чего почувствовала лёгкое неприятное покалывание, на которое она совсем не обратила внимания. — Скар-ра, — так же надрывно произнесла она сквозь стоны, слыша лишь белый шум в голове. Её тело выгнулось, а вторая рука сжимала то грудь, то бёдра. — Прошу, поговори немного. Я, — у неё заложило уши, когда она двинула пальцами внутри себя, — я очень хочу тебя. — Блять, Мона!       Тем временем из трубки доносились звуки слишком близкого, резкого дыхания, — когда микрофон слишком близко подносишь к источнику звука, он начинает быть очень чувствителен — лёгкое позвякивание ремня и слегка хлюпающие звуки. Собеседник явно сам запинался в собственном голосе, отчего не мог толком ничего связного сказать. — Ты просто, блять, не представляешь, как я хочу, чтобы вместо твоих пальцев оказался мой член, — процедил он почти рыча, сквозь зубы. — Пиздец как сладко стонешь, я так скоро кончу. — Не останавливайся, я кажется сейчас второй раз.       Она бы не узнала свой голос сейчас. Она бы не узнала себя сейчас: распластанная по кровати, она раздвинула ноги, выгибаясь на встречу своим пальцам, поддерживая свой ритм; её стоны отскакивали от стен, она совсем не думала о чём-то ещё, кроме своего партнёра, который точно так же, как и она разгорячённо дышал на другом конце провода. — Я даже представить не могу какого бы сейчас нам было, оказавшись мы в одной пастели, — смешок вмешался в стон. — Мне кажется, я бы разорвал тебя на части, на сколько хорошо мне бы было. — Да, — она запнулась в буквах и потерялась где-то на строчках, когда почувствовала, как, прижав ладонь к клитору, её взяла крупная дрожь, — Даа-да-да-да, да… Пожалуйста, пожалуйста! — вопрошала она, вслушиваясь в каждое его слово, как будто сейчас существовало только это. — Пожалуйста, продолжай! — Лучше заткнись, — ловя её вздохи выцедил он, — заткнись, иначе я не сдержусь, найду и выебу тебя, — послышалось резкое громкое шуршание, как будто телефон скатился по простыне. — Блять, как же я хочу тебя! Мона-мона-монаа… — последние фразы звучали всё более и более приглушённо, голос натягивался, а связки надрывались. Он на пару секунд замолчал, а потом часто-часто задышал, будто ему перекрыли кислород.       Ноги её дрожали, она шептала что-то несвязное сквозь вздохи. Голос сорвало, она хрипела, сил не было даже на то, чтобы понять, что ей сейчас нужно. Руки всё делали сами — инстинктивно, хаотично, несдержанно. В голове пусто — лишь голос партнёра и лишь он-он-он.       Внезапный накат, как волной захлестнуло. Она выгибается и кричит что-то инстинктивно, сама не понимая что — наверно его имя. Темп её руки превращается в несвязанные движения, второй же она лишь сильнее раздвигает свои бёдра, попутно описывая свои действия, будто в бреду. Скарамучча не отстаёт: шепчет ни то гадости, ни то приятности, от которых становится лишь лучше и хуже. Они кончают. Она знает, что он тоже, будто чувствует. Она хочет знать, что чувствует это, поэтому, захлёбываясь в своих слюнях, она спрашивает об этом, на что получает подобный её несвязному вопросу несвязный ответ.       Они оба хрипло смеются. Они ещё пару минут обмениваются какими-то глупыми комментариями про погоду за окном, будто продолжая отыгрывать поставленную сценку, после чего замолкают. Они молчат с минуту, но Мона успевает рассмотреть все шероховатости потолка, в который вглядывается. Она не верит, что это произошло, но хочет думать, что это было правдой. — Когда следующий раз? — доносится спокойный баритон из трубки.       Мона побелела, а потом покраснела, выключила микрофон на вызове и принялась орать в подушку, в процессе колошмача её. Она думала, что сил у неё не останется, но смущение и эмоции накатили так, что квартиру бы затопило. Затопило и не растопило бы обратно — настолько было их много. — Ты же понимаешь, — нетерпеливо продолжил Скарамучча, — что так просто уже не отделаешься? Я ведь забираю обратно свои слова на счёт чс, и ты бери на себя ответственность.       Они оба усмехнулись. — Следующая пятница, — как можно ровнее и увереннее проговорила она, включив микрофон. — Вечером.       И она сбросила трубку, продолжая визжать и наматывать круги по кровати.