Первый шанс

      В неприметном автомобиле, на котором Нила забрали у кампуса, пахло сигаретами и парфюмом водителя, чей дорогой на вид костюм совершенно не сочетался с пыльным салоном. За окном один за другим сменялись пейзажи, солнце уже начинало заходить за горизонт; Нил не знал, сколько прошло часов, пока они ехали, но по ощущениям явно больше четырёх.       Вопреки ожиданиям, в авто, кроме него, был только водитель — больше никаких людей Ичиро. Ему не угрожали, не заломили руки и не усадили грубым движением на сиденье, или того хуже — в багажник, — Нил сам уселся на задний ряд и без лишних вопросов протянул мобильник молодому мужчине после его просьбы, понимая, что смысла спорить всё равно нет. Тот представился Руфусом и пару раз даже пытался заговорить, но быстро оставил свои попытки, встреченные молчанием. Предупредил только, что ехать придётся долго и предложил поспать, но — Нил даже усмехнулся без капли веселья — какой, к чёрту, сон? Всю дорогу его не отпускало чувство тревоги. Они ехали параллельными путями, не сворачивая на шоссе, и пару раз водитель даже менял маршрут, завидев на горизонте полицейский автомобиль. За ними никто не гнался и не следил, но Нил подозревал, что машина в угоне, и попадаться на глаза копам не входило в планы Руфуса. В приказы Ичиро, если быть точным.       Хотелось позвонить Лисам, сказать, что всё в порядке, что он жив, вот только едет непонятно куда уже который час, но выключенный телефон покоился в нагрудном кармане пиджака, чей владелец бросал иногда сочувственные взгляды через зеркало. Видел, как нервничает Нил, но так и не сказал больше ни слова с тех пор, как тот отказался от предложенной еды.       На улицы уже давно опустилась густая тьма, а Нил перестал даже пытаться запоминать дорогу; авто вдруг свернуло на просёлок, а выключенные фары больше не освещали путь — они ехали в полной темноте. Нил, в попытках успокоить нервы, принялся снова и снова считать от одного до десяти — не помогало. Остановившись у какого-то недостроя, Руфус бросил короткое «вперёд, парень, приехали»; Нил немедля открыл дверь и на ватных ногах вышел из машины. Поёжился от прохладного ветра: он не успел надеть пальто, а поздняя осень явно не располагала к лёгким толстовкам.       Одинокое здание стояло посреди деревьев, и совсем непохоже, что поблизости могла бы найтись хоть одна живая душа. Не доносились даже звуки с шоссе, и Нил предположить не мог, в какую сторону ему бежать при первой возможности. Да и стоило ли? Ичиро — не Натан, он достанет его из-под земли, если понадобится. Чёртова ловушка. Но Нил пообещал вернуться — он вернётся, во что бы то ни стало.       Не успел и сдвинуться с места, как из проёма здания вышел темный силуэт и направился к нему. Сердце в груди ускоряло свой ритм с каждым шелестом листвы под его подошвами, пока он подходил всё ближе. Только на расстоянии пары метров Нил наконец смог убедиться в собственных догадках: это был Ичиро.       — Здравствуй, Натаниэль, — сухо произнёс он.       — Здравствуйте, лорд, — ответил Нил хриплым от долгого молчания голосом.       — Не трясись ты так. Держи, — Морияма протянул белые перчатки. На его собственных руках были надеты такие же. — Пошли.       — Что всё это значит? — нахмурился Нил, так и не сделав ни шага.       — Надевай и иди за мной, — с нажимом сказал Ичиро и махнул рукой вперёд. Нил, не смея больше перечить, поплёлся следом.       Едва они вошли внутрь, в нос ударил запах сырости и пыли. Ичиро включил фонарь и, достав из кармана второй, вручил его Нилу. Бетонные стены местами были покрыты плесенью, видимо, после продолжительных дождей, а под ногами кучками валялись окурки и какой-то мусор. По крайней мере, здесь бывают люди, подумал Нил. Ичиро шёл впереди, и когда тусклый свет его фонаря упёрся в ступеньки, ведущие в подвал, он жестом указал идти туда. Нил вытер о толстовку вспотевшие ладони и двинулся дальше. Странное предчувствие, поселившееся в груди, не отпускало его с тех самых пор, как ноги ступили на порог этой странной заброшки.       Когда они спустились, к Морияме подошёл один из охранников и протянул ему пистолет. Нил непроизвольно вздрогнул, но быстро поборол нарастающую панику — насколько это было возможно. Откуда-то из глубины коридоров доносились приглушённые голоса, один из которых показался знакомым.       Вдруг от осознания, кому принадлежал этот голос, тело обдало жаром.       — Идём же, — бросил Ичиро, и они направились дальше. — Веснински, чего такой дёрганый? Нас ждёт увлекательное шоу, расслабься.       В голосе его прозвучала издёвка, но Нил так и не понял, кому она была адресована; происходящее не складывалось в голове в логичную картину. Когда они подошли ближе к проёму, из которого, струился неяркий свет, Нил тяжело сглотнул: голос Натана Веснински теперь слышался совершенно отчётливо.       — Ты перчатки надел? — спросил Ичиро, но увидев, что Нил держит фонарик голой рукой, раздражённо поджал губы и, отобрав его, передал всё тому же охраннику. — Отнеси это, — сказал твёрдо.       — Слушаюсь, лорд, — кивнул мужчина и поспешил удалиться.       Нил непослушными пальцами кое-как надел наконец пресловутые перчатки и взглянул на Ичиро, чьи губы были странно изогнуты в усмешке.       — Развлекайся, — Морияма вложил пистолет в его руку и кивнул на дверной проём. — Рекомендую поторопиться, у нас не так много времени до утра.       Пребывая в полном недоумении, Джостен не стал, однако, задавать никаких вопросов, и медленно прошёл в комнату. Первыми его внимание привлекли четыре силуэта: в свете большого фонаря, стоящего в углу, они казались пугающе огромными, и Нил моргнул несколько раз в попытке разглядеть их лица. Только когда глаза наконец привыкли к освещению, он смог присмотреться: трое были ему не знакомы, но — по телу пробежала дрожь — они окружали стул, на котором, привязанный, сидел его отец. Вот теперь всё встало на свои места: Нил понял, для чего Ичиро привёз его сюда.       — Натаниэль?.. Это ты? — потерянно спросил Натан, явно не ожидавший увидеть здесь сына.       За два с половиной года, что провёл за решёткой, он ни капли не изменился. Идеальное лицо было разве что подпорчено свежим кровоподтёком на скуле да парой синяков под глазами. Нил отвёл взгляд и быстрым движением спрятал ствол за спиной. Он давно выучил этот урок: Натан и оружие — вот она, адская смесь. Пусть он и был обездвижен, пусть за его спиной стояло несколько охранников, Нил собственными глазами видел, что происходит с теми, кто переходит дорогу Мяснику, и оттого было не по себе. Поверить в то, что отец находится не в самом выгодном положении и вряд ли уже сможет чем-то навредить, — не получалось.       Страх пуще прежнего сковывал грудь, и Нил всеми силами пытался удержаться за одну единственную мысль: Ичиро Морияма обещал покончить с этим, а он всегда честен в своих сделках. Однако Нил всё ещё не решался взглянуть в голубые — отражение собственных — глаза, не мог произнести ни слова, только держал дрожащими пальцами пистолет, не в силах совладать со стремительно нарастающей тревогой. Мысли, одна за другой, уносили его во времена, когда он ещё ребёнком прятался в шкафу и слушал, как в соседней комнате отец, улыбчивый, обсуждал что-то с незнакомыми мужчинами, а позже вымещал злость на родном сыне за малейший шорох. Безжалостно и хладнокровно.       За спиной послышались шаги и тихий голос Ичиро — он беззаботно напевал какую-то детскую песенку.       — Ичиро? Что ты здесь…? — Голос Натана надломился.       А вот это уже интересно, подумал Нил, отвлекаясь от воспоминаний и поднимая наконец взгляд на шокированного отца. Что ж, похоже, кое-кто был не в курсе, по чьей прихоти его привели сюда. Растерянный, Натан переводил взгляд с Ичиро на Нила и обратно — до тех пор, пока Морияма не подошёл ближе.       И до ужаса вкрадчивым голосом он заговорил:       — Давно не виделись, Натан, — прозвучало с улыбкой. — Спросил бы, как твои дела, но, как я погляжу, — не очень. Знаешь… долг платежом красен, слышал про такое? Собственно, за этим мы здесь и собрались, — усмехнулся он и по-свойски положил руку на плечо Нила. — Ну чего ты раскис, я вот тебе сына привёз пообщаться. Говорю ему: «Натаниэль, если хочешь, могу отпустить твоего папашу, мне оно без надобности — руки лишний раз марать». А он ни в какую, представляешь? Я-то на тебя зла не держу… нет, ты, конечно, доставил моему отцу проблем, но твой сынуля уже любезно согласился всё возместить. Но так уж вышло: я заключил с ним одну очень выгодную сделку, так что и решать — ему. Не знаю, что вы там не поделили, но, быть может… если ты хорошенько попросишь, он передумает, а? — Ичиро вдруг тихо засмеялся и, похлопав по плечу, отошёл в сторону и добавил: — Ну ладно, ребят, не буду вам мешать.       Нил не видел, но был уверен, что теперь тот с интересом наблюдает за происходящим со стороны. Конечно, он понимал: сказанное было ложью. Чистой воды ложью. Вот что имел в виду Ичиро, говоря про увлекательное шоу. У Нила не было сомнений: отец не выберется отсюда живьём, убьёт он его сам или нет. В крайнем случае это сделает кто-то из людей Мориямы — иначе сделка будет разорвана.       Натан вдруг полными ужаса глазами уставился на сына, и Нил точно так же смотрел в ответ. Знал, что должен сделать, знал, что хотел этого сам и что так будет лучше для всех, но… просто не мог. Дело не в том, кто перед ним — он давно перестал считать его отцом, — всё дело в том, что убить человека…       — Нет… — выдохнул Натан. — Ты же не станешь этого делать, правда?..       — Вперёд, Натаниэль. — Стальной голос позади заставил вздрогнуть.       — Я… — начал Нил, снова опустив глаза. Выдохнул судорожно, но так и не договорил, прерванный усталым тоном лорда Мориямы:       — Ну не-е-ет, только давай без этого. Веснински, я вполне мог сделать это сам, без лишнего шума, но за твои успехи в этом сезоне я великодушно сделал тебе такой подарок, а ты теперь будешь строить из себя неженку?       — Простите, лорд, — только и выдавил Нил дрожащим голосом.       — Нат, сынок… Ты поступаешь правильно, не нужно… — заговорил отец, и от его бормотания Нилу вдруг стало так противно. — Не нужно, давай уйдём отсюда? Натаниэль…       — Заткнись, — процедил Нил сквозь зубы.       Он отчётливо ощущал вкус отвращения, поселившегося внутри: этот ублюдок, причинивший столько боли, смел вот так просто говорить с ним после всех лет, что заставлял их с матерью скитаться по миру в поисках спасения? После того, как собственными руками убил её, оставив Нила справляться со всем этим дерьмом в одиночку? От обиды в глазах неприятно защипало, но пелена слёз превратила лицо отца в расплывчатое нечто, и так определённо было проще смотреть на него.       — Закрой свой поганый рот, слышишь?! Не смей называть меня сыном! — Нил убрал пистолет за пояс штанов, понимая, что иначе точно выстрелит. Сжал руки в кулаки, но так и не сдвинулся с места.       Ичиро, явно получающий удовольствие от набирающего обороты шоу, теперь подливал масла в огонь:       — Ну что же ты, Натаниэль? Забыл, кто ты такой? А я могу напомнить. Или, быть может, — и он понизил голос, снова подходя ближе, — тебе напомнить, кто такой он? — Нил зажмурился, вслушиваясь в приторно-мерзкие нотки чужого шёпота. Ичиро встал за его спиной и заговорил в самое ухо: — Кажется, на твоём теле сто-о-олько шрамов… Помнишь, откуда они? Или… Натан, помнится, собирался продать тебя моему дяде, не так ли? Соглашусь, неплохая была бы сделка, но скажи-ка мне, сколько лет вы с матерью бежали? Трудно вам, наверное, было… — Ичиро весело усмехнулся. Нилу захотелось заткнуть уши, чтобы не слышать этого больше. А следующие слова заставили задрожать его всем телом: — Ой, кстати, твоя мама, совсем забыл… Где же она похоронена, Натаниэль? Слышал, ты сжёг её труп в машине, это правда? Ох, бедная, ей, наверное, не сладко пришлось, когда твой отец избивал её ногами…       — Хватит! Хватит! Хватит! — закричал Нил и оттолкнул от себя Ичиро. Смех Мориямы разнёсся по комнате, когда тяжёлый удар кулака опустился на челюсть Натана. Нил в эту самую секунду ненавидел весь мир, ненавидел отца, и мать, и грёбаного Ичиро, что так безжалостно смел потешаться над её смертью. Ненавидел всех, и избивал Натана — с такой силой, на которую только был способен.       — Просто вспомни, кто ты такой, Натаниэль Веснински, — прозвучало сквозь улыбку из-за спины. Нил разбил костяшки о чужие зубы.       Удар за ударом — в попытке утолить свою ненависть. Перчатки окрасились в красный. Недостаточно. Этого было недостаточно. Он посмотрел на это кровавое месиво вместо лица, но всё ещё не был удовлетворён. Понимал: никогда не будет. Слушал хрипы Натана, его тяжёлое дыхание и мольбы о пощаде, и снова зажмурился, не в силах совладать с собственной жестокостью. Это не он, это не Нил…       Вспомни, кто ты такой.       Вспомни, кто ты такой…       Вспомни, кто ты такой, Натаниэль Веснински.       Вот оно. Натаниэль открыл глаза. Так-то.       Вот теперь в голове — абсолютное ничего, кроме холодной ярости. Жажда крови и мести — вот что наполняло его целиком и полностью. Теперь лучше. Вот так гораздо лучше.       — Я — сын Мясника, вот кто я такой, — произнёс уверенно, наслаждаясь безысходностью в глазах напротив. Со стороны послышалось удовлетворённое хмыканье Ичиро. По лицу Натаниэля расплылась улыбка — та самая улыбка Балтиморского Мясника. — Привет, папа, — сказал он, опершись рукой о спинку стула, на котором сидел Натан. Горечь от обращения осела на языке неприятным металлическим привкусом. Папа.       — Натаниэль… — прохрипел тот, кажется, только сейчас понимая, насколько далеко всё зашло. — Нет… Ты не сделаешь этого. — Он замотал головой.       — Да ну? — усмехнулся Натаниэль и достал из-за спины пистолет, тут же приковавший внимание старшего Веснински. Покрутил его в руке, не без удовольствия разглядывая металлические изгибы. — Уверен? — холодно прошептал.       Ни страха, ни мыслей — он ещё никогда не чувствовал себя таким свободным.       — Сынок, не делай глупостей, я прошу тебя, — голос Натана дрогнул.       — Я и не собираюсь, пап. Ты заслуживаешь большего. Но так и быть, обойдёмся этим, — Натаниэль мёртвой хваткой взял отца за подбородок и медленно провёл дулом пистолета по разбитой щеке. Натан, прерывисто дыша, уставился на сына расширенными глазами.       — Пожалуйста… — проскулил он. — Прости меня! Нат, прости меня, прошу, не делай этого! Натаниэль…       — Пошёл нахуй, мерзкий ублюдок, — Натаниэль плюнул ему в лицо и с силой надавил на челюсть — дуло упёрлось в раскрытый рот. Натан болезненно простонал — в последний раз.       Выстрел прозвучал оглушительно громко — Нил бы вздрогнул сейчас. Но не Натаниэль. Тихий смешок постепенно перерос в истерический хохот, когда он смотрел на повисшее на стуле бездыханное тело.       — Пока, пап, — прошептал Натаниэль за секунду до того, как его вывернуло желчью на бетонный пол.       Прощай, Натаниэль.       — Ну вот видишь, а ты боялся, — усмехнулся Ичиро, похлопывая по плечу. — Поздравляю с дебютом, Веснински. Но скучно, Нат, скучно. Я, признаться, ожидал хлеба и зрелищ, — он осторожно выхватил пистолет из руки Нила. — С этим я разберусь сам, а теперь поехали, тебе нужен душ и новая одежда. От этой придётся избавиться.       Выходя из холодного здания, Нил произнес только одно:       — Сдохни, Натаниэль Веснински. Меня зовут Нил Абрам Джостен.

***

      Нил не помнил, куда и на какой машине его повезли дальше, не помнил, сколько времени прошло. Перед глазами диафильмом мелькали размытые картинки: какой-то дом, ключи, душ, чёрная одежда, кровать. Вымотанный, проспал столько, что голова раскалывалась. Он больше не видел Ичиро, рядом снова был Руфус — молчаливый, говорил только по делу, и тот на самые волнующие вопросы отвечал «не положено». Предлагал поесть трижды, и Нил только на третий раз с трудом смог осилить полтора сэндвича.       Выехали по темноте, и на рассвете он заприметил на горизонте стеллу с надписью «Пальметто», позволил себе выдохнуть облегчённо. Краем сознания всё ещё не верил, что всё закончилось, но уже планировал, как обнимет каждого из Лисов — даже Аарона.       Когда автомобиль остановился у кампуса, Руфус вручил Нилу его телефон — наконец-то. Джостен больше не смел задерживаться ни на секунду и, выйдя из машины, тут же перешёл на бег. Лисы, Лисы, Лисы… Проходная, коридор, лифт и снова коридор — всё как в тумане. Добрался до двери в свою комнату — от резкого толчка та распахнулась, да так, что чуть о стену не ударилась.       — Твою мать! — первое, что он услышал, войдя за порог. Кажется, он напугал… всех: в комнате кучками сидели Лисы.       Нил оглядел товарищей: уставшие, осунувшиеся, они, похоже, и не спали толком. На журнальном столике стояла пара подносов с едой — почти нетронутой. Элисон обнимала заплаканного Ники, Эндрю до этой самой минуты, видимо, выхаживал по комнате туда-сюда, нервно крутя в руке нож-бабочку, остальные сидели кто как: кто-то на диване, кто-то на полу — все теперь с неверием на лицах.       Рико. В комнате — за исключением новеньких — не было только Рико. Нил, ощущая смятение, ещё раз оглядел товарищей. Нет, его определённо здесь нет.       — О Господи, Нил! Нил! — Голоса смешались воедино, когда Лисы бросились его обнимать — с такой силой, что, кажется, рисковали сломать рёбра. — Живой!       — Рико! Нил здесь! — услышал он и повернулся на звук: Аарон кинулся к двери спальни, и через секунду та открылась.       Карие глаза быстро нашли его, и Нил наконец почувствовал, как напряжённые мышцы расслабляются. Он дома. Всё хорошо, его семья здесь, рядом.       — Где ты был? — Эндрю оглядел его, и Нил только мотнул головой в ответ: позже; — всё, на что он был способен в этом ворохе объятий.       Рико в два шага оказался рядом и прижался так резко, что вдвоём они чуть не повалились на пол. Его колотило сильно, Нил сам почувствовал, как задрожали собственные пальцы. Он что-то шептал без остановки, но ни слова не получалось разобрать, Нил только гладил, гладил его спину, успокаивая: всё хорошо, я здесь, я рядом. Сожалел, что так вышло, что пропал внезапно, уехал — сам не зная куда, а в сердце трепетало так: они все волновались, он важен для них, он тоже часть семьи. Рико волновался.       Нил взглянул в его лицо и увидел покрасневшие — то ли от недосыпа, то ли от слёз — глаза. Почувствовал, как на щёки легли холодные пальцы и накрыл их своими.       — Ты вернулся, — прошептал Рико, словно сам до сих пор не верил.       — Я же обещал, — улыбнулся Нил и снова крепко обнял. Знал, что все смотрят только на них, и не стеснялся своей нежности: здесь только его близкие, здесь все свои.       Со стороны послышался чей-то тихий всхлип, и Нил опомнился: нужно объяснить всё, нужно рассказать, они ведь правда беспокоились. Рико почувствовал его напряжение и первый разомкнул объятия, сделал шаг в сторону, но продолжал держать за руку. Нил окинул взглядом команду и задал один единственный вопрос, мучивший сильнее всего:       — Сколько меня не было?       — Почти двое суток, — медленно ответил Кевин, глядя так, словно он — приведение.       — Блять, — с шумным выдохом ответил тот, проводя рукой по лицу. Всё это время его друзья не находили себе места… Чёртов Ичиро со своим спектаклем, почему нельзя было предупредить обо всём сразу или хотя бы дать знать, что он жив? — А где тренер?       — Он… Чёрт, надо позвонить ему! Они с Эбби поехали в полицию! — Дэн выбежала за дверь, схватив мобильник.       — Точно, они же… — Мэтт взялся за голову и вздохнул. — В общем, этот ублюдок Морияма позвонил ему вчера и в подробностях рассказал, что с ним сделает, если тот напишет заявление. Мы правда не знали, как поступить, поэтому пытались отговорить его, перессорились все, а сегодня… час назад они уехали.       Нил застыл, шокированный: сколько же проблем он принёс им всем… Понимал, что вины его в этом нет, и всё равно чувствовал себя ужасно. Пообещал самому себе: больше такого не повторится, никогда. Надеялся, что Ичиро больше не взбредёт в голову сделать ещё один такой подарок в своём стиле.       Мысли скакали от одной к другой, он вспоминал события прошлой ночи. Натан. Его больше нет. Нил так отчаянно пытался вчера смыть с себя фантомную кровь, до красноты тёрся мочалкой в душе, боясь взглянуть в зеркало. Было страшно, мерзко и тоскливо, а сейчас — словно отпустило. Натан когда-то был его самым большим страхом; ожидал ли он, что погибнет вот так — от рук того, над кем полжизни издевался? Нил вдруг отчего-то захихикал, так тихо, но искренне.       — Что смешного-то? — дрожащим голосом спросил Ники, и Нил уставился в его мокрые от слёз глаза.       — Жизнь? — Засмеялся теперь громче, так заливисто, что заметил ответные улыбки — неуверенные. Лисы будто не понимали, веселится он или это всё-таки истерика, но, видимо, склонялись ко второму.       — Нил, а что случилось? — подала голос Элисон, когда смех его поутих. — Вряд ли же Ичиро просто свозил тебя на шоппинг, — она оглядела его с ног до головы, заприметив новую одежду. Выглядела такой обеспокоенной, и всё равно шутила — Нил восхищался.       — Я убил отца, — вот так просто, с улыбкой, ответил он и, видя смятение на лицах, начал свой долгий рассказ.       Только парой часов позже Лисы вместе с Ваймаком и Эбби, убеждённые, что Нил больше никуда не сбежит, расходились по своим комнатам, чтобы наконец выспаться. Мэтт вышел вслед за Дэн и бросил многозначительный взгляд на Нила. Им с Рико действительно нужно побыть наедине — Нил был благодарен за понимание. Как только дверь за Бойдом закрылась, Рико стиснул Нила в объятиях — так, что из лёгких разом вышибло весь воздух.       — Как же ты меня напугал, — прошептал он на ухо.       Джостен, положив руки на его спину, нежно проводил носом по шее, безмолвно успокаивая. Многое хотел сказать, но молчал, понимая, что ещё не время. Рико в его руках постепенно расслаблялся, дышал ровнее, ослабляя хватку, — Нил наконец мог вдохнуть полной грудью.       — Пойдём присядем, — сказал он, и вдвоём они направились к кровати.       Когда Нил сел напротив Рико, того хватило всего на пару секунд — затем он снова прижался к нему, и от такой открытой нежности вдруг стало очень тепло.       — Я не хочу тебя отпускать. Больше никуда. Никогда, — словно в бреду лепетал Рико. — Мне было очень страшно, Нил, так страшно…       — Тише, тише. Я уже здесь, — снял резинку с его волос и зарылся в них пальцами, чуть слышно шепча прямо на ухо: — И больше никуда не денусь, слышишь? Никуда.       — Обещаешь?       — Обещаю, — уверенно ответил Нил, заглядывая в глаза.       Рико обхватил руками его лицо. Карие глаза были полны невысказанных слов. Нил предпочёл бы сейчас выспаться — им обоим — и только потом всё обсудить, но понимал, что нужно выслушать Рико, понимал: сам не уснёт, пока они не поговорят.       — Я очень испугался, Нил, я думал, ты… Я думал…       — Эй, — позвал он тихо, — не нужно. Всё ведь уже хорошо.        — Я думал, мы больше не увидимся, не знал, что делать и куда звонить, — голос Рико дрогнул. — Нил, я… столько всего хотел сказать тебе и боялся, что теперь не скажу никогда. Понял, что готов отдать всё, ты только… будь, ладно? — Он долго смотрел в глаза, большими пальцами оглаживая острые скулы. Выдохнул и тихо-тихо, словно самую большую тайну открывал, произнёс: — Ты не представляешь, сколько для меня значишь.       Нил, не готовый к подобным откровениям, изумлённо застыл, не в силах вымолвить хоть слово. Подумал о том, как чувствовал бы себя, пропади Рико вот так, после звонка Ичиро — и ужас охватил его. Рико ведь и вправду думал, что Нил, возможно, мёртв, и ждал, не уверенный даже, что тот вернётся.       И он продолжил:       — Ты — единственный, кто принимает меня таким… таким подонком, — сказал он, поджимая губы, и Нил хотел было ответить, вразумить: какой, к чёрту, подонок? — но тот накрыл его рот ладонью. — Послушай, прошу. Просто послушай. Обещаю, скоро эти сопли закончатся, мне просто нужно выговориться, я перенервничал, — усмехнулся он и убрал руку от губ Нила. — Я хочу сказать тебе спасибо за всё, что ты для меня сделал. Ты можешь сколько угодно отмахиваться и говорить, что делал это просто ради сделки, — мне плевать. Просто спасибо тебе за то, что был рядом — всё это время. Терпел меня и все мои загоны. Ты показал, что в этом мире есть что-то, ради чего стоит жить. И за то, что возишься со мной — спасибо. Может быть, я та ещё мразь, но теперь хотя бы пытаюсь это исправить, — он тяжело сглотнул и насилу выдавил улыбку. Нил вдруг почувствовал, как трясутся ладони Рико. Хотелось заткнуть его, чтобы перестал себя оскорблять. — И я очень благодарен тебе за то, что ты дал мне возможность измениться, начать новую жизнь. Не знаю, насколько хорошо у меня получается, но я очень стараюсь, правда, — Рико невесомо провёл пальцами по рыжим волосам и вдруг перешёл на шёпот: — Это всё благодаря тебе. Ты стал смыслом, Нил. …Нет, молчи, я ещё не всё сказал, — произнёс с нажимом, видя, что тот хочет что-то ответить.       Собираясь с мыслями, он долго молчал, кусал губы и смотрел в глаза так, что Нил с трудом справлялся с желанием поцеловать его, прижать к себе крепко и укутать в плед. Отпаивать противным сладким какао, только чтобы улыбался, чтобы не думал больше ни о чём, не нервничал так сильно.       — Нил, я… это… — начал он, но быстро сдулся. — Да блять, — буркнул, запрокинув голову. Поджал губы, издав раздражённый стон, и вернул взгляд к лицу Нила. Щёки покрывал яркий румянец, и Нилу казалось, он слышит, как гулко бьётся сердце в чужой груди. — Ладно, всё. Забей.       И Рико обнял его, пряча лицо в изгибе шеи — Нил только и успел выдохнуть резко. А потом до него наконец дошло, и он тихо засмеялся. Оставил поцелуй на виске и прижал к себе сильнее.       — Ты только что буквально назвал меня своим смыслом, но не смог произнести три идиотских слова? — спросил Нил, улыбаясь широко.       — Пошёл ты, — пробормотал Рико куда-то в плечо, и Нил засмеялся снова.       — Тебя это так смущает? Ну хочешь, я скажу?       — Только попробуй, — Рико, несмотря на попытки Нила отлепить его от себя, обвивал руками только сильнее, лишь бы не смотреть в глаза — и это было так чертовски мило и смешно.       — Хорошо, — ответил он и наклонился к уху. Произнёс медленно, почти по слогам: — Я тебя люблю.       Рико застыл — даже дышать перестал. И Нил, оставив поцелуй на шее, сказал ещё раз:       — Я тебя люблю.       И ещё:       — Я тебя люблю. — Улыбался, шеей чувствуя, как горит лицо Мориямы и повторил снова: — Я… тебя…       — Заткнись, просто заткнись! — воскликнул тот, и секундой позже Нил ощутил, как губы прижимаются к его губам — как по телу искрами рассыпается мягкое тепло. Рико улыбался в поцелуй, перебирая волосы пальцами, и мелко дрожал всем телом. Отстранился — совсем чуть-чуть — чтобы прошептать прямо в губы: — Я тебя тоже. Нил, пожалуйста, будь рядом. Всегда.       И Нил ответил, улыбаясь:       — Буду рядом до тех пор, пока сам не прогонишь.       — Ага, разбежался, — Рико оставил поцелуй на подбородке. — Не дождёшься.       Нил высвободился из объятий; молчание затянулось, пока он собирался со словами, и в глазах напротив отразилось смятение. Рико снова выглядел взволнованным, будто боялся того, что он скажет, и Нил улыбнулся, чтобы развеять страхи: никаких больше плохих новостей. Впереди их ждёт только лучшее, он был в этом уверен.       — У тебя правда получается меняться, Рико. И я хочу сказать… рядом с тобой я тоже меняюсь — я никогда раньше не чувствовал себя так хорошо и спокойно. И я делал всё это не ради сделки. Сначала — да, а потом… — Нил снова улыбнулся и, наслаждаясь чужим смущением, сказал: — А потом влюбился. И я могу сказать это вслух, в отличие от некоторых, — захихикал, наблюдая, как эмоции на лице Рико сменяют одна другую.       — Да иди ты, — ответил наконец он и опустил глаза, краснея снова. Пытался спрятать улыбку.       — Куда? — засмеялся громче и почувствовал, как сильные руки валят его на кровать.       — Ко мне, — прошептал Рико в поцелуй.