Некоторым хайдам не нужен хозяин

Когда отец отдавал меня на воспитание полоумной бабки, он пообещал мне: «Я обязательно заберу тебя у неё. Ты должна справиться, слышишь, Эми? Ты — моя единственная надежда. И чтобы уберечь тебя, я отдаю тебя Агате. Она сможет тебя воспитать. Она тебе поможет. А я — нет. Я не смогу пока заботиться о тебе. Поверь мне, я заберу тебя. Я очень люблю тебя, дочка.» Тогда он стоял в грязи на коленах, на против шестилетней меня. Я его понимала. Если я не научусь управлять собой, то меня сдадут в ту проклятую лучебницу. Папа не смог отдать на воспитание нашей чокнутой бабке с маминой стороны брата, Тайлера, потому что та согласилась обучать только девочку. И это было наверное главной причиной, почему и я, и отец так её ненавидели. По мимо тех, когда она выливала на меня кипяток, выгоняла маленькой шестилетней девочкой на мороз в одной кружевной маеечке и шортах. Когда оставляла наедине с соседом алкашом, который едва не изнасиловал меня однажды. И всё это ради пробуждения во мне хайда. И, что в принципе не удивительно, он пробудился, когда мне было восемь. В тоже время у меня обнаружилась фобия — боязнь темноты. «— Глупая девчонка! Темнота — друг хайдов, ты должна благословлять темноту!» — кричала на меня бабка, когда я рассказала ей о никтофобии. Она очень разозлилась и заперла меня одну в тёмном погребе без еды и воды. Продержалась я около десяти минут. Затем у меня впервые случилась паническая атака. К тому времени тайком с своими деревенскими знакомыми я пересмотрела много ужастиков. И в душу мне запал «Бабадук». И тогда, сидя в погребе, я представляла как он стоит в углу и растёт, питаясь моим страхом. Тогда я впервые обратилась. Я была довольно мелкой, что «передалось» и моему хайду. Как говорила бабушка, я довольно мелкая, по сравнению с мамой в моём восьмилетнем возрасте. «Человеческие гены сделали своё дело.» — ворчала она. " — Мамка твоя крупной была, оленей уже задирала… Но ничего, человечешку задрать сможешь, сможешь…» Мне было противно от таких слов. Я своей сущности сама боялась, не то, чтобы человека убивать. Но становясь старше я понимала, что хайду нужна кровь. Так я стала кое-где таскать кур, потом дичь всё крупнее и крупнее, пока не дошла до коров. На том и остановилась. Жители деревни даже не подозревали о том, что рядом с ними, в доме на окраине живут тварь из преисподни и её воспитанница. А если бы и узнали, прикончили бы нас без раздумий. Поэтому я невероятно обрадовалась, когда на моё пятнадцатилетие приехал отец и заявил: — Собирайся, мы уезжаем!

Сейчас. Второй учебный год в Неверморе

Для того, чтобы я попала сразу на второй курс, папа очень попотел. Новая директриса, мисс Розетта Греггори, выпускница Невермора, дриада, была не в восторге от перспективы учения в академии хайда. Но после продолжительных уговоров отца, она сломалась. — Но если хоть один ученик пострадает, её тут же исключат без возможности возвращения и по прямой в психиатрическую лечебницу, к её брату. Вам всё понятно? Шериф, ваши дети опасны, и вы должны это понимать. — Да-да, я всё прекрасно понимаю! Эмили сама себя боится, не то, чтобы напасть на кого-либо. Вот так и началось моё многообещающее путешествие в мире изгоев. Вскоре я познакомилась со своими навыми соседками. Как сказала Греггори, «Офелия Холл» как раз для меня. Там есть просторный выступ по типу террасы, окромное круглое окно и достаточно места для третьего человека. Ну что ж, посмотрим на моё новое место жительства. Когда мы вошли, то в комнате оказалась лишь одна девочка. — Энид! — позвала её мисс Греггори. Та обернулась, и глаза её засветились. — Здорова, соседушка! — воскликнула Энид и распахнула руки для объятий. Я широко улыбнулась я поддалась к ней. Мы крепко обнялись. Маленький фактик обо мне: у меня не было друзей до приезда в Невермор. — Скоро придёт Уэнсдей. Ты только не лезь обниматься к ней. — шепнула моя новоиспеченная соседка. — Она злюка. Но когда раскрывается, бывает довольно милой. А с незнакомыми ведёт себя немного стервозно. Вот я и познакомилась с одной из моих преданных лучших подруг.