час пик

— Сере-е-еженька.. Влажное горячее дыхание слегка коснулось его уха, и из его груди вырвался тихий жалобный вздох.       Всего лишь его имя, но произнесённое этим хриплым, грубым голосом, оно заставляло кровь гулко стучать в его ушах и замирать сердце. Он нервно облизнул губы и почувствовал, как румянец заливает лицо и шею, как бегут по коже мурашки, заставляя подняться дыбом волоски на затылке. Жаркая волна пробежала по его телу сверху вниз, оставив в голове звенящую пустоту, и улеглась в паху, заставив Акуму чуть слышно застонать и призывно двинуть бёдрами. Вернее — он хотел бы двинуть бёдрами и притереться о стоящего сзади Курседа, но в этот момент жестокая реальность напомнила ему о себе. Мимо него к выходу из вагона начал пробираться проехавший свою станцию мужчина. Он активно работал локтями, без конца бормоча извинения, толпа едущих на работу людей ворочалась и теснилась, и Серёже пришлось неудобно извернуться, чтобы ему не оттоптали ноги. В тот же момент он почувствовал на своих бёдрах чьи-то горячие руки. — Тише.. — мягко прошептал голос Кира рядом. Горячие сухие губы, едва касаясь, скользнули по краю его уха, а затем влажный кончик языка тронул мочку. Акума почувствовал возвращающееся и усиливающееся возбуждение. Его затвердевший член упёрся в штаны, словно стремясь вырваться из тесного плена. — Ты что делаешь?! - отчаянным шёпотом произнёс он. — Всего лишь держу тебя, чтобы нас не разделили в этой толпе. Курсед медленно провёл руками по его бёдрам, а затем прошёлся по их внутренней стороне и легонько сжал ткань спортивок вместе с выпирающим членом. Акума вновь прикусил губу, чтобы не застонать. Его колени дрожали и подгибались, но сдавленный со всех сторон телами ни о чём не подозревающих пассажиров, он не мог пошевелиться и лишь беспомощно вздрагивал от нетерпеливых прикосновений сплитового. Какая то стройная женщина прямо перед ним спокойно читала что-то с экрана смартфона, но Серёжа боялся, что его судорожное дыхание и покрасневшее лицо привлекут внимание. Девушка нервно оглядывалась и поправляла юбку, и Акума старался стоять так, чтобы не прикасаться к ней никакой частью тела. Что будет, если она подумает, что он извращенец?! Хотя извращенец здесь только один.. Одного Кира, кажется, нисколько не волновало, что о нём подумают. Его пальцы продолжали мять бёдра Акумы, поглаживать изнывающий от возбуждения член и промежность. Черноволосый нервно облизывал губы, его лицо пылало, душный, наполненный людьми вагон расплывался перед глазами. Сколько им ещё ехать? И как быть, когда он выйдет из вагона с таким стояком? Ему даже нечем прикрыться! Он скорее почувствовал, чем услышал, звук развязывающихся шнурочков на штанах и в ужасе скосил глаза, чтобы посмотреть вниз. Он был уверен, что резинка просто не выдержала давления его члена, но нет — это Курсед своими умелыми пальцами развязал её и теперь его правая рука нырнула за резинку его трусов. — А..аха.. — застонал младший сдавленно и испуганно. Стоящая к нему лицом женщина оторвала взгляд от экрана и, обеспокоенно, посмотрела на Акуму. — Всё в порядке, молодой человек? — поинтересовалась та. Серёжа почувствовал, как капельки пота скользят по лицу, он повернул голову и увидел, что бесстыжий Кир смотрит в другую сторону. В то же время он чувствовал, как чужая рука, обхватив его член, начала двигаться вперёд-назад, а пальцы второй бесцеремонно приспустили его штаны, но черноволосый схватился за них обеими ладонями, не давая им упасть, и ощущал, как указательный и средний пальцы Курседа давят на сфинктер и медленно входят внутрь. Акума глубоко вздохнул, замирая. — Всё… м-аа.. всё нормально - сбивчиво произнёс он, надеясь, что его голос не слишком дрожит.    Пальцы Кира двигались внутри, и с каждым движением по его телу пробегали волны томительного наслаждения. Наверное, выражение его лица было каким-то очень странным, потому что девушка всё смотрела и смотрела на него, хмурясь, и Серёжа боялся, что она вот-вот посмотрит вниз и всё поймёт.        — Здесь… здесь просто… очень душно, — попытался объяснить он заплетающимся языком.  Женщина понимающе кивнула — Это уж точно, попробуй дышать глубже и медленнее.        Акума, запинаясь, поблагодарил и тут же неровно глубоко вдохнул.     Рука Курседа на его члене начала двигаться быстрее. Медленный выдох. Женщина ободряюще улыбнулась ему и снова уставилась в экран телефона.  — Ты слышал ту девчушку? Дыши глубже. - Послышался возле уха насмешливый голос сплитового. — Сере-е-жа.. котенок, глубже.. Он готов был упасть на пол прямо тут, в самой пошлой позе — задом кверху. Готов был скулить и умолять его выебать во все щели. Блядский Кир с его длинными, но наглыми пальцами! Блядский Кир с его сводящим с ума голосом, что шепчет его имя.. Мягкие прикосновения грубых горячих рук, ласки сводящие с ума. Акума понимал, что не продержится долго, когда Курсед горячим языком прошёлся по его шее. Кто-то кашлял слева, кто-то ворчал, кто-то разговаривал, слышался тихий смех. Все эти звуки словно уплывали вдаль. Перед глазами Серёжи кружились лица, спины и затылки, кто-то снова проталкивался к выходу, но он чувствовал только то, как пальцы Кира проталкивались внутрь, нарочито задевая простату, от чего хотелось стонать и кричать в голос. Черноволосый взглянул вправо и почувствовал, как сердце мгновенно провалилось куда-то в желудок. Нервная женщина, которая обернулась к нему в самом начале, и про которую он совсем забыл, всё ещё смотрела на него. Во взгляде её широко раскрытых глаз смешалось любопытство, смущение, возбуждение и некоторая брезгливость. Она определённо видела что-то, а если нет, то точно догадывалась о происходящем. — Кир, сто.. стой.. Серёжа точно чувствовал, что больше не может сдерживаться. Он судорожно вздохнул и задержал дыхание вместе с рвущимся из груди стоном, зажмурился и, слегка откинув голову назад, кончил прямо в руку сплитового. Звон в опустевшей голове заглушил шум. Двери вагона раскрылись на конечной станции, толпа подхватила его, словно речное течение и понесла к выходу. Акума дрожащими руками попытался завязать шнурки спортивок, но пальцы не слушались. — Дай я! Курсед деловито и быстро завязал белые завязки в аккуратный бантик, а потом обнял его за талию, протискиваясь к выходу. — Ты сумасшедший! — пробормотал Акума. — Нас видели! — Какой позор, — равнодушно подтвердил Кир, увлекая его прочь от вагона. — А знаешь, в кабинке туалета нас точно никто не увидит. Руку Серёжи снова сжали сильно, волоча абсолютно точно не в сторону дома.