FAT NOTE.

Яркое солнце. Золотистый горячий песок, по которому осторожно шагают, кто только пришёл. Теплая, не очень прозрачная из-за большого количества народу вода. И огромное количество голосов и криков как местных жителей, так и множество туристов из разных стран, которые говорили на разных языках и с разной громкостью, создавая какофонию из тысяч голосов. Вся эта толпа занималась разными вещами: кто-то загорал, кто-то играл в волейбол или как-то другую импровизированную игру с надувным мечем, кто-то закапывал друзей в песок, обрекая их на то, чтобы они потом час вымывали его из шерсти, а кто-то уже был в стельку пьян и творил всякую дичь. И это только на суше. Описать всё, что было в воде было невозможно, хотя некоторые кто заходил только по пояс пытались. И Мич со своей семьёй тоже были там в этот момент. Отец семейства в данный момент находился на берегу, стоя в очереди в один из пляжных магазинов. Мать семейства мирно дрейфовала на волнах, лёжа на надувном матрасе. А Мич и Сара, находясь на довольно большой глубине, где народу было не так много, ныряли, наблюдая за иногда проплывающими рыбами и ползающими по дну крабами. — «Вдох» Ого! — вынырнула на поверхность воды Сара, делая глубокие вдохи. — Этих крабов там штук 20, не меньше. — «Вдох» Ага. Живности в этом году просто немерено! — выныривая за сестрой, сказал Мич. — Думаю, рыбалка у папы пройдёт на выходных успешно. — он снял свои очки для плавания и вытряхнул из них воду. — Смотри, там ещё косяк! — Мич снова нырнул в воду. — Подожди меня! — также вытряхнув воду из очков, вслед за ним нырнула Сара. Дождавшись момента, когда Мич и Сара вынырнут, их мама подплыла к ним. — Так, дети, выходим. Вы уже час в воде сидите. — Ну мам! — недовольно сказала Сара ухватившись за один из краёв матраса. — Мы ещё не замёрзли! — сказал Мич, ухватившись за противоположный край матраса. — Сколько можно плавать уже? Нам уже скоро домой нужно будет идти. — Я буду сидеть тут, пока Грейп не приедет. — сказал Мич, положив лапы на надувной матрас, и заставив его слегка наклониться в его сторону. — Я по-моему фенька рожала, а не тюленя. — сказала мама Мича. — Да ладно тебе, мам. — сказала Сара. — Ты ведь сама даже воды не коснулась. — Я просто не хочу отмываться от соли. Мне ещё надо успеть обед приготовить к тому моменту, когда приедут Роберт и Грейп. Так что, живо на берег! И Мич, не дави так сильно на это крайне матраса. — Мич и Сара переглянулись между собой и хитро улыбнулись. — Так, что вы задумали? — Ничего, мам. — сказала Сара, начав со своей стороны толкать край матраса вверх. — Мы выйдем на берег, мам. — Дети, не смейте! — поняв, что задумали её дети, сказала мама Мича и Сары. — Только дадим тебе окунуться! — Мич резко вскочил на свой край, заставляя матрас перевернуться, а их маму упасть в воду. — Быстрее уплываем! — Мич и Сара резко поплыли в сторону берега, при этом смеясь. — Ах вы мелкие! — кричала их мама им в догонку, пока пыталась забраться обратно на матрас. — Тьфу! Вода в рот попала! Я вам такое потом устрою! Вернувшись на берег, Сара и Мич отложили свои очки для плавания, а Мич заменил их на свои обычные. — Смешно вышло. — затягивая кожаный ремешок своих очков, сказал младший фенек. — Согласна. Правда мама нас за это скорее всего потом убьёт. — Да ладно тебе! Она у нас не злопамятная. — пытаясь найти бутылку воды в пляжной сумке сказал Мич. — Отомстит и забудет. Да где эта вода? — Папа допил. — ответила Сара, показав найденную под папиным полотенцем пустую бутылку. — Надеюсь он сейчас купит ещё. А то у меня в горло суше этого песка. — Чего не скажешь о твоей шерсти. — С тебя с самого вода водопадом течёт. — А вот и я! — сказал подошедший к ним отец. В лапах он кое-как держал четыре прозрачных больших пластиковых стаканлв с лимонадом, закрытых круглыми крышками. — Очереди в этот бар — просто атас! Ещё и продают втридорога. — А чего ты хотел, папа? Это большой городской пляж. — забирая один из стаканов у отца Мич. — Хотел я, чтобы всё было бесплатно, сынок. А ожидал я хотя бы не два евро за стакан дешёвого лимонада. — Было бы не плохо. — сказала Сара взяв и себе стакан. — Кстати, а мама где? — сказал отец семейства, смотря по сторонам. Но скоро он увидел свою жену, которая недовольная шла в их сторону, волоча надувной матрас. — Уже вижу… — он подошёл к ней. — Дорогая, что с тобой? — Меня дети попытались утопить… — сказала она, пока с неё стекала вода. — Не правда! У тебя нет доказательств, а без адвоката я говорить не буду! — пошутил Мич. — Похоже, что я единственный не намок сегодня. — немного ухмыльнувшись сказал отец, после чего протянул жене стакан лимонад. — Спасибо, дорогой. — сказала мама, после чего сделала попытку поймать мужа в объятия. — Ты чего делаешь? — шагнув от неё, спросил отец. — Ты чего, не хочешь обнять жену? — широко улыбаясь, сказала она. — Давай ты сначала высохнешь… — он попытался сделать её шаг назад, но там его поймали Сара и Мич, поняв задумку мамы. А когда дети поймали отца, это сделала и мать. — Ааа! Вы мокрые и холодные… — Как и ты теперь, дорогой… — Что-же, теперь нам всем придётся идти в душ. — сказал отец. — Чур я первая. — сказала Сара. — Мне не принципиально, каким идти. — сказал Мич. — Что-же, а я пока вызову нам такси. — сказал отец. — Так что выпиваем лимонады, собираемся и бегом в душ. Все начали пить свои лимонады. — ТЬФУ! НУ И МЕРЗОСТЬ! — сказала одновременно вся семья и вылила содержимое стаканов на песок. Это был очень гадкий лимонад. Они пошли к пляжным душевым и начали смывать с себя солёную воду. Песок пытаться вымыть было бесполезно. Пока они бы этим занимались, толпа народу, которая ждала своей очереди в душ уже разорвала бы их. Закончив отмываться от соли, феньки быстренько вытерлись и надели свою одежду, после чего сели в такси и поехали к себе, а вернее к самому старшему члену семейства, домой. Они приехали в район, который состоял в основном из довольно не больших двух-трёх этажных старых домов. Туристы часто ходили по этим местам, наслаждаясь антуражем старой Испании. А предприимчивые продавцы пользовались этим, торгуя всякими традиционными самодельными изделиями, вкусным стритфудом, типо картофельных шариков, который быстро съедался но не сильно насыщал, из-за чего хотелось ещё, или дешёвой пластиковой светящейся всеми цветами прихода и издающей громкие звуки фигнёй, которой можно было только развлечь карапузов или убить эпилептиков. Семья феньков же коллективно вошла в один из 2-этажных домов. Внутри его стены были такими же старыми, а вот мебель и прочее было относительно новым, и довольно низким. Низкие столы, низкие стулья и кровати. Всё чтобы те, кто не выростают выше чем 1,5 метра могли чувствовать себя здесь спокойно. — Мам, мы вернулись! — крикнула мать семейства, после чего к ним вышла та, из-за кого они собственно и прилетели в Испанию на 2 недели. — ¡Por fin! — к ним вышла пожилая женщина фенек 67 лет, а точнее почти 68 лет. На ней были толстые круглые очки, как у Мича, а сама она ходила немного сгорбившись, из-за чего казалась ещё ниже. Праздник, на который они и приехали сюда, был её днем рождения. — Как же вы долго! Я за это время успела и убраться, и на рынок сходить, и начать готовить… — Мам, я же просила, не надо без нас начинать готовить и убираться. — сказала мама Мича. — Вы же устанете. Вы уже не молоды, вам надо себя беречь. — сказал отец Мича. — «Беречь» я себя на том свете буду, а сейчас я без дела, на шее у своих детей и внуков сидеть не хочу! И вам сидеть без дела не позволю! Так что Сара и Мич вешают бельё, а Исабель и Грег помогают мене на кухне. — она повернулась к отцу Мича. — С тебя отбить мясо для отбивных. — Мам, ты разве не паэлью с мидиями хотела приготовить? — Это для нашего пухлого неженки и для наших гостей, на случай, если они не любят морепродукты. — Ну спасибо, бабушка. — закатив глаза, сказал Мич. — И не надо закатывать глаза! Твой дед был, можно сказать, всеядным, а ты и помидоры в чистом виде не ешь, и рыбу не ешь, и морепродукты не ешь… — Ба, я не мой дед в конце-то-концов. — скрестив лапы на груди и отвернув голову, сказал Мич. — И нечего тут стыдиться! Твой дед был прекрасным мужем и членом общества. Так что походить на него это честь, а не оскорбление. — она ткнула пальцем в живот внука. — Я же просил, не тыкать меня туда! — сказал Мич, отодвинув от себя бабушкину лапу. — Тогда я могу начать трепать тебя за щеки, если тебе это нравится меньше. — Нет уж, лучше тычки в живот. С твоими-то лапами у меня потом щеки час болят. — почесав щеку, сказал Мич. — И почему ты это делаешь только со мной? — У Сары там хвататься не за что. — Не уверена, комплимент это от тебя, бабушка, или… — сказала Сара, перед тем как бабушка её перебила. — Констатация факта. А теперь за работу! До приезда гостей всего час, а кровати для них не передвинуты и не заправлены, а обед не приготовлен. Одну кровать надо к Мичу в комнату перетащить, а вторую в малую гостевую. — А мне казалось, что мы хотели расстелить Роберту на диване, а в малую гостевую должен был поселиться Рикардо… — сказал отец Мича. — Гостя, который ещё и помогать будет, на диване? Ну уж нет! Ни одна хорошая хозяйка дома гостя на диване, если у неё есть гостевая комната, селить не будет! А Рико отдельная комната нужна только чтобы девок в дом таскать, так что пусть потерпит! — она пару раз хлопнула в ладоши. — Живо за работу! Все занялись своими делами: взрослые готовили обед, пока дети вешали постиранное бельё и таскали кровати. Стоит немного сказать про сам дом и про её владелицу. Это был двух этажный дом, в котором были: большая гостиная, кухня, спальня старшего члена семьи, две отдельные спальни для взрослых, спальня для Сары, спальня для Мича и ещё одна маленькая гостевая спальня для одного. Правда большую часть года многие из этих комнат пустовали, ибо жила в этом доме Имельда Зорро, старший член семьи, одна. Она с дедом Мича, Джозу Зорро, познакомились ещё в 10 лет, и всю жизнь прожили вместе. Им обоим удалось отлично устроиться в жизни, благодаря упорству Имельды и предприимчивости с умом Джозу им удалось хорошо устроиться в жизни и накопить достаточно, чтобы купить двухэтажный дом, в котором могла поселиться вся их семья, и чтобы спокойно обеспечивать себя в старости. Но к сожалению, до старости Джозу не дожил, скончавшись в 42 года от несчастного случая. Хотя из-за… кхм… габаритов Джозу, некоторые члены семьи уверены, что никакого несчастного случая не было, а умер он из-за диабета. Имельда хоронила его в одиночестве, ибо тогда все члены семьи, кроме неё, не были в Испании. Так что старший член семьи почти весь год жила одна. Однако, она не из тех, кто может спокойно ничего не делать целыми сутками, по этому у неё было очень много увлечений, которыми она не давала себе заскучать: езда на велосипеде, бег, готовка и продажа еды особо занятым соседям, разведение пауков и скорпионов, которых она держала как домашних питомцев и продавала, и так далее. А узнавая, что её дети или внуки начинают чём-то увлекаться, она сама пыталась разобраться в этом, и если ей это понравится, самой увлекаться этим. Например, когда Мич подрос и познакомил её с интернетом и видеоиграми, вечера она начала проводить играя в серию «Doom», как бы это странно не звучало. Тем не менее, она была довольно строгой и принципиальной, что касалось вопросов, связанных с жизнью семьи. Если что-то было под запретом в её доме, делать этого было нельзя, если ты не хотел получить от неё нагоняй. А если она сказала что-то сделать, то лучше не спорить с ней и просто это сделать. Когда её дочери были юны, она проверяла каждого их ухажёра, чтобы убедиться в чистоте его намерений. А желая сохранить фамилию своего покойного мужа, обоих своих будущих зятей при заключении брака сменить свои фамилии на фамилию «Зорро». Прошло пол часа. Обед был готов, кровати были заправлены, бельё повещено, а Мич стоял у порога, ожидая, когда наконец приедет такси, в котором должен был приехать его друг. Но когда машина наконец подъехала, а двери открылись, радостное выражение морды у Мича сменилось выражением «Вот облом». Ибо из машины вышли: девушка фенек ростом 150 сантиметров, лис спортивного телосложения ростом 180 сантиметров, и фенек такого же роста и телосложения, как и лис. Это была тетя Виктория, сестра мамы Мича, её муж Джон, и их сын и по совместительству двоюродный брат Мича, Рикардо, или как его сокращённо звали: Рико. — ¡Hola, Mitch! Рада снова видеть тебя! Держи! — сказала Виктория, как будто издеваясь вручив ему диетический батончик, которые она ему давала при встрече КАЖДЫЙ ГОД. — Занеси мой чемодан. — сухо сказал Джон, толкнув его в сторону Мича. — Hola tío John… — сказал недовольно Мич, после чего отпустил чемодан, дав тому упасть. — Вы может забыли, но я вам не прислуга. — С твоим воспитанием, тебе даже это не светит. — подняв чемодан и бросив презрительный взгляд на Мича, сказал лис. — Не смей так говорить о моём сыне, Джон! — сказал появившийся отец Мича. — Не моя вина, что ты воспитал его так, что он даже чемодан у своего дяди взять не может. — Странно это слышать от того, кто при встрече даже не поздоровался. — Оба молчать! — сказала бабушка, стукнув Джона по ногам так, что он упал на колени. После этого она схватила обоих отцов за уши. — Ай! — одновременно сказали они. — Что я говорила про ссоры в моём доме? — Никаких скандалов! — одновременно сказали оба, пока их держали за уши, словно непослушных детей. — Джон, ты здоровый взрослый лис, но при этом требуешь от ребёнка, чтобы он таскал твой чемодан, и обвиняешь его после этого в невоспитанности, пока сам даже не поздоровался. И не стыдно тебе? — отчитывала его Имельда, словно он был не взрослым лисом, который был выше неё на 30 сантиметров, а маленьким ребёнком. — Ай! Стыдно… Только отпустите, мисс Имельда… — А ты куда на конфликт лезешь, Грег? — Он оскорбил моего сына! Что я должен был ещё… Ай! Ай! — говорил он пока его держали за ухо. — Меня ждать. Ещё раз начнёте конфликт, останетесь без алкоголя на мой день рождения. Я буду лично следить, чтобы вы оставались трезвыми как стеклышко. Поняли? — Да… — одновременно сказали они, прежде чем их уши наконец были свободны. — А теперь, проходите внутрь. — повернувшись к Виктори и Джону. — Ваша комната готова. И поздоровайтесь наконец-то нормально. — ¡Oye, mamá! ¡Me alegro tanto de verte! — скала Виктория, обняв Имельду. — Yo también me alegro de verte, hija. — обняв дочь в ответ, сказала она — Вижу, что ты как обычно: новая одежда и огромный чемодан, что вдвое больше, чем у твоего мужа и сына вместе взятых. А вот лапы у тебя ещё слабее стали. — осмотрев передние лапы дочери, сказала она. — Небось, от домашних обязанностей отлыниваешь. — Компания Джона так выросла за год, что мне уже и работать дома не нужно! У нас теперь есть прислуга. -с гордостью сказала она. — Уверена, что у Исабель всё не так хорошо. — Hola, hermanita. — недовольно сказала появившаяся у порога мама Мича. — Да, мы не такие богатые, чтобы нанимать себе прислугу. Зато мы с Грегом оба работаем, а не шляемся по бутикам, опустошая кошелёк друг друга. — И что тебе принесла твоя работа? Головные боли и толпу бесячих учителей. — Победу в опросе на звание любимого педагога среди учеников. — Зато я могу уделять много времени Рикардо и его улечению легкой атлетикой. Он, между прочим, недавно золото на соревнованиях выйграл. А чем могут Сара и Мич похвастаться? — Хорошими оценками. Они оба твердые хорошисты. А скажи-ка, сколько троек у Рико было в году? — То, что у него проблемы в учебе, не определит его будущее! С его данными ему предрешено стать олимпийским атлетом! По мере того, как две сестры пытались мериться достижениями, их лица приближались друг к другу, а они сами всё сильнее скалили друг на друга зубы. И это так бы и продолжалось, но к ним обоим подошла Имельда, и поступила с ними, как с их мужьями. — АЙ! МАМ, ОТПУСТИ! — одновременно сказали они. — Годы идут, а ваше соперничество вечно. Но посоперничать вы можете и в другое время. А пока вы будете жить тут, во время своих отпусков, ваше соперничество останавливается. Есть возражения? — сказала Имельда, продолжая держать дочерей за уши. — НЕТ, МАМ. НЕТУ. — сказали они одновременно. После чего бабушка семейства отпустила их. — Мне кажется, или с каждым годом, ты делаешь это всё больнее. — держась за ухо, сказала мама Мича. — Возможно. — сказала она. — А теперь давайте пойдём в дом. Нечего так долго у порога болтать. — все взрослые начали заходить в дом. Однако, Мич так и остался стоять там. — Мич ты идешь? — Нет, бабушка. Я подожду, пока они приедут. — Как хочешь. — сказала его бабушка и зашла в дом. Но также у входа в дом остался ещё один член семьи: Рикардо, или как его обычно звали Рико, двоюродный брат Мича. В отличие от большинства феньков, из-за того что он был на половину обычным лисом, его рост не остановился на отметке в 1,5 метра. Из-за этого он уже сейчас, в свои 17 был ростом в 180 сантиметров. — Ну привет, Мич. — сказал он, встав близко к Мичу так, чтобы тому пришлось задрать голову вверх, чтобы мотреть на его лицо. — А ты подрос за этот год. Правда, — он ткнул лапой в живот Мича. — Правда, в ширь, а не в ввысь. — Зато у тебя всё стабильно. — раздражённо сказал Мич. — Растёшь телом, жертвуя ростом мозга. Может дашь наконец в черепе у себя чему-то вырасти? — Я бы сказал, что шутить про мой ум слишком низко для тебя, но мне кажется, это как раз твой уровень. — Ррр… — Мич начал скалить зубы от злости. Каждый год, когда они оба оказывались здесь, завалилась эта шарманка. Рико превращался в бесконечный генератор шуток про рост и лишний вес Мича. — Но ты всё равно в своих шутках падаешь ниже меня. — Чего ты так злишься? Неужели думаешь, что я смотрю на тебя с высока? — Хорош уже! — сказала вышедшая из дома Сара. — Шутить над ростом Мича, а сам ведёшь себя как мелкий придурок. — Привет, Сара. А ты подросла за этот год. В отличие от Мича. — сказал Рико, повернувшись к ней. — А ты так и не вырос мозгами. — сказала она. — Как у тебя в любовных делах? Про Мича можешь не говорить, я и так знаю, что он всё ещё со своей красной пандай. — Сколько раз тебе повторять, скотина?! Ни я, ни Раян, не геи! — сказал злобно Мич. — Ну да. Та красная панда вряд ли гей. — Рико широко улыбнулся. — Он всё-таки выбрал вилку. Сара резко подбежала к брату и схватила его отодвинув того на пару метров от Рикардо. — «злой фенечий писк» Ты думаешь это смешно?! — кричал вышедший из себя Мич. — Давай я тоже тебе глаза вырву и поржу над этим?! — Ты до них не дотянешься. — всё ещё улыбаясь, говорил Рико. — Ты мне по живот только достаёшь. — Отлично! Тогда я просто выгрызу тебе печень и кишки! Посмотрим, как ты тогда заулыбаешься! — пытаясь вырваться из хватки сестры, кричал Мич. — Сара, отпусти меня! — Мич, успокойся, не стоит пачкать свои лапы в крови такой мерзости. — сказала Сара. — Ты права… Ты права… — немного успокоившись и перестав вырываться, сказал Мич. — Зря пытаетесь. — сказал Рико, заходя в дом. — Ваши попытки пошутить надо мной меня не трогают. Я выше этого. А теперь, прошу меня извинить, мне нужно разложить вещи в своей комнате. — Только акуратнее, не перемешай свои вещи с вещами своего отца. — сказала Сара. — Он же не любит, когда ты берёшь его вещи. — Чего? — спросил Рикардо, сделав шаг назад, в сторону Мича и Сары. — Обломись, полторадурок. — улыбнувшись, сказал Мич. — В этот раз ты спишь с родителями. Гостевая комната будет занята. — Хах… И кем же? — спросил Рико. — Кем-то, кто хотя-бы будет что-то делать, и с кем можно нормально общаться. — сказала Сара, отпустив наконец успокоившегося брата. — Похоже, что это такой же неудачник, как и Мич. — недовольно сказал Рико. — Злишься, что тебя лишили места, где ты сможешь проводить время с первой попавшейся собакой твоего возраста? — пошутила Сара. — На меня клюют девчонки любого вида. В отличие от Мича, я всегда смогу завести отношения. — Правда, обычно у тебя отношения длятся пару дней, пока до них не доходит, какой ты дебил и мудак. А после этого ты возвращаешься к своим любимым партнёршам: к правой и к левой. — ехидно сказал Мич. — У меня хотябы они есть. А тебе даже собственные лапы не захотят ничего делать. — сказал Рико, наконец войдя в дом. — Вот мудак. — одновременно сказали Мич и Сара. — Давай пойдём в дом. — сказала Сара. — Иди. А я всё-таки дождусь Грейпа. — сказал Мич. — Ты уверен? Ты не сваришься на такой жаре? — Да нет. Мне не так уж жарко. — сказал Мич, хоя на самом деле ему было очень жарко. — Главное, встретить его с мистером Робертом. — Может, тебе хотя бы воды принести? — Знаешь, а давай. Спустя полгода часа ожидания, к дому наконец-то подъехало такси, из которого вышли пухлый взрослый шакал и пухлый скунс с фиолетовым мехом подросткового возраста. — Грейп! Наконец-то! — обрадовавшись, крикнул Мич. После этого он подбежал к скунсу, пожал ему лапу и обнял. -Привет. Я так рад тебя видеть. — Привет, Мич. — спокойно ответил Грейп. В его лапах сейчас был небольшой голубой чемодан, такой же голубой рюкзак и футляр с его скрипкой. — Как там сейчас Раян? — спросил Мич, выпустив друга из объятий. — Говорит, что с ним всё хорошо. — Здравствуй, Мич. — сказал Роберт, протягивая феньку лапу. — Здравствуйте. — Спасибо твоим родителям, что разрешили жить у вас. Я даже не ожидал, что у вас такой дом. Кстати, а так что за праздник, с которым я должен буду помочь? — Ну здравствуйте. — сказала вышедшая бабушка Мича. — Здравствуйте. — сказал Роберт, протягивая лапу. — Роберт Мартинес, а это мой сын, Грейп Мартинес. А вы…? — Имельда Зорро, хозяйка этого дома. — сказала она, пожимая лапу. Но после этого, она её не отпустила, а начала рассматривать. — Извините, а что вы делаете? — смущённо спросил Шакал. — Крепкие, но аккуратные передние лапы. — она начала осматривать лапу Ричарда дальше. — Бабушка, не позорь меня… — тихо сказал Мич. — Чистые рукава, прижатые по привычке к корпусу предплечья, небольшая полнота… Явно видно — професиональный повар. — она наконец отпустила лапу Роберта. — Так и есть. Меня как раз попросили помочь со столом для вашего семейного праздника. Правда, мне до сих пор не сказали, что это за праздник… — Професиональный повар, котрый будет готовить в мой день рождения. Хорошо придумано, Исабель. — День рождения?! — одновременно сказали оба Мартинеса. — Проходите в дом. Нечего заставлять гостей ждать у порога. Имельда взяла за лапы Грейпа и Роберта и завела их в дом. — Ну, Исабель, удивила так удивила. Найти профессионального повара на мой день рождения. — сказала она маме Мича. — Здравствуйте. — сказал Роберт. — Почему вы меня не предупредили, что это такой личный праздник? А то, как-то неловко выходит: пара незнакомцев на дне рождения одного из старших членов семьи… — Не переживайте так! — махнула лапой мама Мича. — Вы очень поможете нам с его организацией. Да и ваш сын — друг Мича, так что «незнакомцами» вы тут не будете. — ¿Hablas español? — внезапно, сказал Джон. — Нет, простите. Я не очень хорош в этом языке. Мой сын Грейп, тоже плохо понимает. — ответил Роберт. — Ммм… Ясно… — ответил Джон. — Мам, — сказала Виктория. — когда мы с Джоном предлагали тебе снять дорогой ресторан, ты отказалась. Но когда Иса привела повара лично домой, ты внезапно рада. Мне кажется, или это… — Ресторан, это, во-первых, неоправданно дорого, во-вторых, я не знаю чем на будут кормить и в каких условиях это будут готовить. А тут я буду участвовать в процессе и всё точно знать. — ответила Имельда. — Заодно, научусь готовить пару блюд ресторанного уровня, пока буду помогать. — Знаете, пока мы с Грейпом будем тут, я могу сам всегда готовить. Раз уж вы разрешаете жить у вас… — хотел что-то сказать шакал, но его быстро перебили. — Я сама хочу помогать вам в этом. И буду очень благодарна, если вы научите готовить меня что-то высокого уровня. Будет потом чем удивлять соседей и знакомых. — Как скажете. — ответил Роберт. — Мич, проведи гостей пока их комнаты. — сказала бабушка Мича. — Конечно. — мич подозвал скунса и шакала жестом. — Идёмте! — Si esta mofeta apesta toda la casa, entonces tú e Isabel pagarán por limpiarla y limpiar nuestras cosas. — сказал Джон отцу Мича, пока Мич, Грейп и Роберт поднимались на второй этаж. Мич показал Ричарду комнату, в которой он должен был жить, после чего отвёл Грейпа в свою комнату. — А вот тут ты будешь жить эти две недели рядом со мной. — сказал Мич. — Здорово… — неуверенно ответил Грейп. — Правда, я не думаю, что тебе стоило отказываться от возможности жит в отдельной комнате ради меня… — Это было решение бабушки, а я этому только рад. — ответил Мич. — Кстати, я вот что хотел у тебя спросить… — тихо начал говорить Грейп. — А та тетрадь, которая тебе досталась от того страшного трехголового пса, она у тебя с собой? — Нет, тетрадь Цербера я оставил дома для Раяна. Она надёжно спрятана у меня в комнате. С собой я взял только одну страницу. — Мич взял свой телефон, снял с него чехол, и из-под чехла достал аккуратно сложенный листок бумаги. — Правда, я до сих пор не совсем понимаю, зачем тебе это. — сказал Грейп. — В смысле, ты не думаешь же, что так наказывать — это слишком? — Неа, я так не думаю. — разворачивая листок, сказал Мич. — Слышал про эффект бумеранга? Шутили над нами, что мы толстые, и сами такими стали. — Мич начал делать новую запись на листке.

Джон + 100 килограммов, 11 дней.

— Погоди, — сказал Грейп, посмотрев на листок. — У меня к тебе два вопроса: Почему ты записал сюда отца Рикардо? Ты по-моему говорил, что ненавидишь своего двоюродного брата, а не его отца. — На него это не подействует. — ответил Мич. — Но почему? — Я как-то попытался записать одного фенька, а запись просто пропала. Я спросил у Цербера, почему. Он сказал, что из-за того, что феньки не склонны вообще набирать лишний вес, кроме таких как я, у кого щитовидка больная, тетрадь считает, что я поставил невозможное условие. Так что увы, отыграться на этом полторадурке я не смогу. А ещё, дядя Джон тоже это заслужил. Получит тело под стать его раздутому самомнению. Особенно после того, что он о тебе сказал. — скрестив лапы на груди, сказал Мич. — Ты про ту фразу на испанском? А что он сказал? Я просто не понимаю ещё испанский, по этому взял словарь, чтобы его выучить… — Ничего хорошего. — злобно ответил Мич. — Кстати, а какой второй вопрос? — Разве вы с Раяном не договаривались, что не будете превышать отметку в 60 кило? — А по поводу этого… — Мич стыдливо отвёл взгляд. — Не говори ему, пожалуйста… — Чего? — Я знаю, что это не красиво его так обманывать… Просто некоторым в качестве мести этого мало, понимаешь? — Если честно, я в принципе не понимаю такой способ мести. Но мне кажется, что лучше сказать Раяну правду и не нарушать обещаний. — Я во всём сознаюсь. Только пожалуйста, не говори ему. — «Вздох» Хорошо, Мич. Они довольно быстро разложили по полкам все вещи Грейпа. Вскоре Имельда позвала всех обедать, так что все нынешние обитатели дома пошли есть. Теперь, когда все были в сборе, весёлые дни в Испании официально начались. И «весёлого» за них произойдёт много…

Continuará…

FAT NOTE. Дополнительная информация.

Джозу всю свою жизнь страдал от ожирения из-за врождённого заболевания щитовидной железы, а Имельда всю жизнь страдала плохим зрением, из-за врождённой катаракты. Мич по итогам унаследовал оба этих заболевания.