Жестокая реальность войны

      Утро. Союз и Третий вставали очень лениво, но с большим трудом Румыния и Чехия всё-таки притащили их в зал, где состоялся завтрак. Встретил стран капитан, который поприветствовал прибывших простым кивком. Иосиф и Адольф прошли на свои места, присели и начали трапезу.       Ячменные лепёшки, виноградный сок и суп с щавелем взбодрили наёмников, и уже через час все стояли в главном зале здания совещаний, где все были вчера и обсуждали план действий. Большинство заметили, что капитан был мрачнее ночи.       — Итак, воины Христовы, — начал Гюнтер. — сейчас выходят вперёд те, кого я назову.       Все, кто знал Швальбе, уже по тому, как он их называл, понимали, что он боится смерти своего отряда. Да, они были лишь наёмниками, и такова их судьба, но… он дорожил своими сержантами и лейтенантом. А когда новенькие пришли, Гюнтер тоже начал постепенно привязываться к ним.       Кто вернётся с этого боя живым?.. Никто не может дать ответ на это, и капитан в том числе.       — Адам, Адольф, Кристина, — начал перечислять людей Гюнтер. Рейх заметил, что голос у капитана дрогнул. — Клаус, Мари, Хуго, Отакар, Гавел, Мирослав, Збых, Густав, Йозеф… Вроде никого не забыл.       — Выдвигаемся сегодня? — уточнил Мир.       — Верно. Время вам даю два часа на то, чтобы дочистить оружие и заранее попрощаться со всеми. Свободны, — Швальбе развернулся к окну и посмотрел наружу.       Домики крестьян, таверны, лес вдалеке, стена, отгораживающая город от долины… Ясное осеннее небо, красная, рыжая и жёлтая листва на дорогах, женщины с детьми гуляют. А ведь когда-то Гюнтер мог пойти по мирной тропе. Но увы, пошёл по другой…       Все наёмники покинули зал. Остался только Йожин, который подошёл к капитану и приобнял Гюнтера, как родного сына. Гюнтер опечаленно вздохнул, понимая, что эта для многих дорога в один конец.       — Сын мой, я понимаю твою тоску и страх… но сейчас следует отпустить это всё. Скоро бой, а ты как себя ведёшь? — монах чуть улыбнулся.       — На бой с кислой миной не ходить, — капитан улыбнулся, посмотрев на отца. — Я стараюсь, пап. Хорошо, что мне эти солдаты достались…       Никто из наёмников даже представить не мог, что такие разные на вид люди являются родственниками. А это на деле было так, правда, оба скрывали это. Орден не терпит такого…       — С другими ты и не пошёл бы, ибо не знаешь их настолько хорошо, как тех, кого выбрал. Это жизнь, сынок… — рассудил Йожин и посмотрел на беззаботную жизнь горожан.       Где-то в душе он завидовал им. Сам Святой Отец рос в монастыре. Связался с какой-то крестьянкой, та родила от него сына. При родах, к сожалению, она погибла, оставив Гюнтера без матери. И Йожин сам воспитал мальчика, как и почиталось. Правда, пошёл Гюнтер не по той дороге, на которой его видел отец. Но Йожин всегда шёл вслед за сыном, куда бы тот его не заводил. И сейчас так же. Куда бы не завёл его Гюнтер, монах везде пойдёт с ним. И лишь по этому молчанию Швальбе это понял. И нисколько не возражал. Он знал, что куда бы он не завёл отца, Йожин всегда будет на стороне Гюнтера и только его. Даже если их взгляды в той или иной ситуации будут расходиться…

***

      Приближался смертный бой. Наёмники уже пересекли черту города, шагая неровным строем по тропе, ведущей в лес. Магистр, как и обещал, выделил тридцать своих людей.       Лес уже был близко, но что-то вдруг остановило Гюнтера, будто он что-то забыл. Капитан обернулся и оглядел всех. Большинство умрут — это он знал точно, а кто именно — не знал. И не хотел знать. Слишком велики будут потери…       — Воины божии! — обратился капитан к солдатам. — Обратного пути уже нет… В борьбе со Шварцвольфом примите свою смерть достойно! Мы уничтожим проклятый Виноградник раз и навсегда!       Раздался радостный возглас воинов. Все верили капитану. Верили, что Шварцвольф падёт и Виноградник больше не пустит новые ростки.       — Вперёд! Дадим этим козлам по щам! — воскликнул Мирослав, выходя к капитану.       — Вперёд, друзья! — поддержал Гюнтер и первым вошёл в лес.       Следом за ним пошли и остальные. Несомненно, боялись все, но жажда смерти главного врага Ордена была больше и заглушала этот страх, отодвигая его на второй план. Польша боялся даже сильнее людей из Трансильвании. Но деваться некуда: если сбежит — пристрелят, а умирать так нелепо тоже не хочется…       Все вышли на маленькую поляну, встали в круг и осмотрелись. Никого вблизи не было замечено.       — Капитан, можно вопрос? — спросила Франция, смотря куда-то вдаль.       — Время есть, так что да, — Гюнтер посмотрел на Марию.       — А там красные глаза — это Шварцвольф? — девушка указала куда-то в лес.       Наёмники сразу достали пистоли и зарядили их. Вокруг стало появляться всё больше и больше красных глаз. Анджей хотел бежать, но от страха тело оцепенело и он мог лишь смотрел вдаль. Красные огоньки стремительно приближались, скапливались вокруг полянки… Раздался дикий вой стаи волков. Слуги Иржи бросились в атаку.       — Вперёд! Убейте всех! — заорал во всё горло Гюнтер, выстрелив из пистоля.       Наёмники и добровольцы побежали в разные стороны, замахиваясь топориками, мечами и саблями на вервольфов. Кто стреляет, кто сносит головы волкам. Мирослав поступил по-хитрому: сначала стреляет в ногу, а потом отрубает голову налету. Так проще… Только что-то тут не так. Не может быть такого, чтобы их было настолько мало. Только за пять минут было убито около тридцати волков, потери людей составляли лишь два человека. Это слишком мало, учитывая, какая армия должна быть у Шварцвольфа, чтобы разгромить весь отряд. Такую мысль и высказал Третий, на что капитан ответил коротко:       — Подойдут ещё. Знаю я его… — Гюнтер оглянулся. Никого…       Ландскнехты опять стали вглядываться вглубь леса. Неожиданно Хуго почуял чёрную магию. Сильную магию…       «Иржи здесь» — пронеслось у того в голове.       Другие это тоже заметили, увидев новые красные огоньки. Только теперь вервольфов было намного больше… Под сотню, если не больше. Капитан сразу стал заряжать пистоль, а московит-чернокнижник поступил интересно: достал из мешочка высушенную траву, прошептал над ней заговор, как делал Хуго, и вместо пороха этой травой зарядил пистоль. Кто-то из выделенной силы посмотрел на Мирослава как на дурака, но этот наёмник далеко не настолько глуп — его с Хуго мало кто понимает.       Мортенс же схватился за пику, которую обронил его погибший товарищ. На секунду Хуго посетили видения прошлого: опять пороховая гарь, строй, и снова он с пикой против врага… Всё, как было тогда. Только враг как-то долго не появляется…

***

      …Как всегда, всё началось неожиданно. Мгновение мертвой тишины, которая всегда наступает перед сшибкой. Наверное, её дает Господь, чтобы люди одумались и прекратили грешить смертоубийством. Только люди никогда не останавливаются…       Грохот залпа ударил по ушам не хуже молота. Чуткое ухо Мортенса вычленило в общем гуле слаженного залпа хлопок и истошный вопль, видать, кого-то опять подвело ружьишко, и вспышка пороха обожгла физиономию. Тут даже не скажешь, что хуже — сдохнуть от такого сразу или дожить до лазарета, когда лекарь станет ковыряться в твоих щеках грязным ланцетом и прижигать раны кипящим маслом. В нос шибанула резкая вонь сгоревшего пороха, противник пальнул в ответ. Молящийся собрат по левую руку глухо фыркнул, изо рта у него вырвался фонтан крови — пуля попала в грудь. Хуго вздрогнул от неожиданности — горячие брызги стегнули по лицу. Раненый с надрывным хрипом сделал пару неверных шагов, уронил пику в грязь и медленно, едва ли не с достоинством, повернулся, прежде чем упасть навзничь. Сзади кто-то начал шумно блевать. Спустя мгновение, из клубов дыма, в разлетающихся комьях грязи, возникли огромные фигуры всадников, похожих на сказочных кентавров, и кавалерия схлестнулась с пикинёрами.       Мортенс слышал про людей, которые оказывались настолько опытны или скорбны головой, что, будучи в первой линии, могли следить за ходом боя и потом связно все рассказывать. Сам он мгновенно потерял счет времени, и после схватки память сохранила лишь отдельные моменты. Как при ударе молнии, что выхватывает из окружающего краткий миг.       Команды сержантов. Лютое, ужасающее ржание напоровшихся на пики лошадей. Проклятия бойцов на многих языках. Стоны и безумные крики раненых. Наконец, радостный вопль, когда атакующие показали спины. И последний, оглушительный стон кумаша, которому пика вошла точно в подсердье, проломила легкий панцирь, швырнула с коня в липкую весеннюю грязь…       Бой закончился.       Пикинер оглянулся, протер глаза, залепленные коркой из грязи, крови и порохового осадка. Сосед слева, убитый в самом начале пулей в грудь, лежал, глядя в небо стеклянным взором. Сосед справа покоился мертвым, удар копытом размозжил череп под тонким кожаным шлемом. «А он мне денег должен был…» — подумалось пикинёру.       Хуго уронил пику и сел прямо в грязь. Ноги тряслись и грозили вот-вот подломиться. Хотелось помолиться и поблагодарить Всевышнего за спасение, но все слова выдуло из головы. Осталось только «а я опять живой…»

***

      Мортенс тряхнул головой, отгоняя мысли. Сейчас не до этого. Враг уже близко…       — Ждём, — отрывисто скомандовал Швальбе.       — Снег будет, — тихо и невпопад заметил Мирослав, чуть ухмыльнувшись. — О, глядите, кто пожаловал!       Волки появились на поляне вовремя: все успели подготовить пистоли, сабли, мечи и прочие оружия для убийства врага. Наёмники начали стрелять, уничтожая одного вервольфа за другим. Мирослав прицелился на первого попавшегося волка и сказал Марии, Анджею и Гюнтеру отойти, а то ошпарит. Вервольф, словно ожидая того, бросился на московита. Мир только ухмыльнулся.       Прогремел выстрел. Волк, обратившись человеком, упал на землю, и Вольфрам сразу отсёк лежачему башку. Мало ли, вдруг встанет!       Остальные не спешили набрасываться на людей. Ходили вокруг да около, подбирая момент, когда хоть кто-то потеряет бдительность. Но никто не собирался её терять, кроме Польши. Он, заметив, что волки «отходят», облегчённо выдохнул. Этого и ждал вервольф. Он с разбегу набросился на строй, намериваясь сразу уничтожить двух людей — Анджея и Мирослава. Там его и достал сержант.       Пуля попала оборотню в переднюю лапу, наглядно доказав, что снаряду весом в две унции все равно, из чего он сделан — из благородного серебра или мужицкого свинца. Плечо выбило напрочь, брызнула кровь, шерсть и перемолотые кости, когтистая лапа мотнулась плетью, обернулась вокруг шеи вервольфа причудливым лохматым шарфом. Раненый волк с душераздирающим визгом покатился по земле, окрасив её своей чёрной кровью.       Огневой бой хорошо проредил лохматое воинство, среди ландскнехтов плохих стрелков не было, и почти все пули нашли цель. Ночной лес наполнялся душераздирающим воем, возносящимся к небу, словно это были вопли всех грешников ада. Но врагов всё равно оставалось порядочно, а времени перезаряжаться не было.       — Играй, музыка, жарь громче! — гаркнул Гюнтер, шагая вперед и поднимая над головой палаш. — Всем золотом, втройне!       Самый мелкий и, надо думать, неопытный оборотец бросился на капитана, соблазнившись открытой грудью — клинок Швальбе держал высоко, слова Гюнтер дрова рубить собрался. Орущий почти человеческим голосом дикий зверь с лютой злобой бросился на командира. Гунтер отошёл в сторону, чего вервольф не ожидал. Волколак промахнулся, закрутился на месте волчком, на мгновение потеряв ориентацию. Капитан быстрым ударом развалил оборотню череп от макушки до зубов, благо, немецкий кавалерийский палаш потяжелее рыцарского меча будет…       Начало вышло хорошее. По закону подлости впереди ждали куда более матерые и опытные твари, но первая победа всегда вдохновляет. Швальбе заорал и снова поднял клинок, выглядывая нового противника.       И пошла потеха, уже по-настоящему, без скидок и индульгенций.       В этой схватке никогда нельзя проворонить противника, иначе сам ляжешь на землю без чувств. Это понимал каждый из присутствующих, поэтому бились на недалёком расстоянии друг от друга. Вдруг, товарищу придётся помочь отбиться, или сомкнуть строй при потере кого-то из людей.       Если вервольф близко, то не бояться встречи с ним и всегда быть готовым к смерти. А самого зверя рубануть крепко, чтобы голову напрочь снесло. В крайнем случае, прострелить башку, и вот здесь лучше как раз серебро. Практически от любой нечисти спасает.       Падали люди, падали слуги Шварцвольфа. Раненые оборотцы вставали на четвереньки и хватали людей за ноги, пытаясь ранить своими когтищами. Раненые солдаты резали лапы зверям, отчаянно тыкали в брюхи и горла волков, надеясь хотя бы обезвредить их.       Чёрная кровь лилась на траву, мешалась с красной, проедала в земле огромные ямы, в которые можно было случайно наступить и упасть. И вот солдат осталось двадцать, а сумасшедшая карусель боя сместилась, оставив за собой лишь трупы, испачканную чужой кровью землю да переломанные кусты. Уставшие руки сжимали не мечи, а куцые огрызки, иззубренные о кости. А на ландскнехтов взирали более полторы сотни пар глаз, переполненных ненавистью…       Один к семи, а то и к девяти. Не шибко радостное соотношение.       Швальбе с душой плюнул на труп оборотня, лежавшего подле. Рубить голову было уже нечем, да и некогда. Сержант Мирослав высунулся как из ниоткуда, ткнул в глаз убитому длинный кинжал и прошептал пару странных слов. Внезапно другие заметили, как нечистого покойника дико скрутило в судороге. Это был какой-то сильный заговор, что высасывал из покойников всех чертей. В случае с волколаком это было как раз кстати.       — Доброе дело, — повторил Швальбе срывающимся голосом.       Мирослав кивнул, на разговор его сбившегося дыхания уже не оставалось. Сержант достал из-за пазухи четвертый пистолет, приберегаемый на самый крайний случай, когда все пистоли будут уже по десятку раз использованы. Гюнтер недобро ухмыльнулся.       — Играй, музыка! — снова заорал капитан. — Слушайте сюда! Кто доживет до утра, уйдет отсюда богачом!       Люди и страны ответили нестройным, но бравым ревом, и вновь схлестнулись с нечистью. Третий налету срубил волколаку башку, и тот обернулся человеком, уже падая на землю. Франция сражалась, сколько могла, но из-за очередной ямки упала на землю, где её и поджидал вервольф, набросившись на девушку. Та кричала, молила помочь, но почти все были заняты своими делами и рубкой недруга. Только Кристина выстрелила из штуцера по этому зверю, но было уже поздно. Мария умерла…

***

      Мирослав был прав — начал падать снег. Причём то было странно: ещё конца октября не наступило, и вот тебе, на! Сугробов не было, но потерять сапожный кинжал вполне представлялось возможным. Йожин как только увидел сержанта, сразу закрыл рот руками. Монах уже успел подумать, что тот мёртв.       — Мир? Мир, ты меня слышишь?! — кричал Хуго, уже лупася полуживого сержанта по щекам.       — Дай я! — Гавел присел перед московитом и взял того за запястье.       Почувствовав слабый пульс, Рейх выдохнул с облегчением. На одного человека больше в отряде.       — Быстро ноги в руки и до города! Ещё живой, должны успеть! — чех встал и попытался поднять московита. — «Он что, с центнер весит?!»       — На коня его! Отец Йожин, подмогните, пожалуйста! — прикрикнул Хуго, выводя Святого Отца из транса.       — С-сейчас! — монах подбежал к пикинёру и начал поднимать его.

***

      Лазарет. Здесь раненые солдаты города и ландскнехты, не разорванные слугами Иржи. Мирослав был в тяжёлом состоянии, как диагностировал Хуго. Глубокая рана в области подреберья, будет сложно, но вылечат. Вот только как?.. Следующий бой уже завтра намечается, а без этого чернокнижника не стоит надеяться на победу при любом раскладе. То ли заговор на разгром врага знает, то ли что, а капитан всегда Мирослава берёт с собой на сражения. Можно так сказать, живой оберег.       — Мортенс, мать твою, сделай что-нибудь! — кричал капитан.       — Есть у меня одна идейка… Но предупреждаю! Она может не сработать. Уж слишком много крови он потерял, — колдун удалился из помещения.       Гюнтер присел рядом с кроватью Мирослава. Сержант ещё дышит, и на том спасибо…       — Если ты сдохнешь, я тебя из-под земли достану, слышишь? — капитан посмотрел в дверной проём. Там уже стоял Хуго.       — Вот! Капитан, помоги, — студиозус поставил маленький бочонок на пол и посмотрел на Мирослава.       — А чем помочь-то? — Гюнтер встал и подошёл к бочонку. — И что это такое, Мортенс?       Бывший посмотрел на капитана, словно ждал чего-то. А потом осознал, что Гюнтер ничего не поймёт и просто махнул рукой.       — Помню в своей летописи я писал про Хозяйку Леса, которая богиней была, помнишь? — студент опять взял эту бочку и потащил её к сержанту.       — Помню. Дальше что? — Швальбе скрестил руки на груди.       — Та Хозяйка — не миф. В слугах у неё Хорты, и…       Хуго перебили.       — Да-да-да, Мортенс, я помню. И что?

***

      Первое время сержант, чтобы не висеть вовсе уж безвольным и обмякшим кулем, пробовал засечь направление. Сбился сразу же, то ли шли слишком быстро, то ли сам Лес решил вконец запутать Мирослава. К тому же, сержант, совершенно неожиданно, понял, что совершенно не чувствует боли. А потом он сумел поднять к лицу руку. Левую, ту, от которой клыки вервольфа оставили кости с обрывками кожи и мяса.       Мирослав едва сдержал крепкое словцо, полное безмерного удивления. Раны исчезли, затянулись, будто их и не было никогда. От лохмотьев рукава на плече и до остатков толстой перчатки на кисти белела гладкая кожа с чуть заметными в неярком свете Луны розовыми рубцами.       — Это всё Хорты, — Хозяйка возникла рядом вдруг и ниоткуда.       Она больше не скакала по заснеженным буреломам переполошной белкой. Девушка шла рядом, похрустывая снегом под мягкими сапожками, умудряясь почти шаг в шаг попадать с Хортом.       — У них слюна. Целебная она очень. Слышал, как говорят, что как на собаке заживает? — сержант кивнул.       Из его подвешенного состояния получалось плохо, но жест был понят верно. Ещё как бы намекнуть, что по-другому нести можно, а то рук уже не чувствует, и грудь передавило…       — Хорты ведь не простые собаки! — Хозяйка шла рядом, но её речь будто не предназначалась Мирославу, скорее то были мысли вслух. Она произносила слова одно за другим, нанизывая на общую нить… — Хорты — Псы Изначальных. Они сюда от теплого моря пришли. На прежнем месте в них верить перестали…

***

      — Стоп, стоп, стоп! — протараторил Гюнтер. — То есть, ты где-то раздобыл слюну Хорта?!       — Чем только не запасёшься на случай чего, капитан! — Хуго улыбнулся. — Осталось только помочь Мирославу и дело сделано!       — Но кровь-то не вернётся! — воскликнул шокированный капитан.       — Есть такое. Мы просто подождём, пока он в себя придёт, и потом накормим-напоим. Как я в книжечке своей писал? — Бывший улыбнулся шире.       Гюнтер только вздохнул. Похоже, это один из немногих выходов, которые были им предоставлены. Либо убить Мирослава, дабы тот не мучался, либо помочь ему хортовой слюной.       — Ладно… Давай уже, студиозус! Только быстрее, умрёт же, — Швальбе отошёл, позволив Хуго делать то, что нужно.       Студент сразу принялся открывать бочонок. После минуты «борьбы» с крышкой, она отлетела, звезданув Хуго по предплечью. Бывший выругался и приступил к делу. Было не приятно, конечно, но что поделать? Товарища спасать надо.       Спустя две минуты, подреберье было уже смазано. Оставалось только ждать.       — Вопрос такой: где ты нашёл Хортов? — капитан смотрел на затягивающуюся рану сержанта и поражался.       — Да так… вы ж меня посылали найти что-то, что может быстро излечить на поле боя. Вот и забрёл в Дракенвальд… — рассказывал Хуго, присев на кровать. — А там и Хозяйка подвернулась. Я тогда ещё ранен был, не помню только, как… И она меня вылечила. А затем я ей сделку предложил: она даёт мне то, что я ищу, а я взамен что-то ей.       — И ты написал про неё в книге… — Гюнтер досадливо покачал головой.       Швальбе хотелось смеяться, вспоминая, как сержант носился за пикинёром с дубинкой. И ещё что-то орал невнятное.       — Так ежели я ей рассказал про Мирослава! Естественно, что он ей понравился на словах! И она уговорила меня. Правда, меня тогда за это Мир чуть не убил… — Мортенс улыбнулся.       — М-да уж… И кто мне только в отряд достался?.. — капитан почесал переносицу.       — Самые умные и разумные, херр капитан! — Мирослав пришёл в себя и ухмыльнулся.       Мортенс посмотрел на сержанта и изумился: рана уже затянулась, и сам Мирослав стал менее бледным! «Чудны дела твои, Господи!» — подумал студент.       — Слава тебе, Господи! Живой! — Швальбе подошёл к сержанту.       — А как же! — Мирослав приподнял голову. — Наш отряд живее всех живых!       И тут же Гюнтер поник. Московит заметил это и виновато отвёл взгляд. Он понял, что не нужно было этого говорить.       Хуго посмотрел на капитана. С поникшим видом он ходил последние несколько часов, как только ему доложили о потерях. И всё же слуги Шварцвольфа понесли намного большие потери, нежели ландскнехты. Но и те люди, которые погибли, были дороги Гюнтеру. Единственное, что радовало в тот момент капитана было то, что Кристина не погибла.       Девушка заменила Швальбе дочь, так как своих детей у него не было. Пока Гюнтер был на заданиях, он оставлял её в женском монастыре, но всегда возвращался и забирал Кристину. Помниться, одной ночью эта девчонка спасла капитану жизнь…

***

      Темно за окном. И темно в комнате; лишь лунный блик, перекрещенный оконной рамой, наискось лежит на полу, на одеяле сопящего во сне человека. За дверью тоже темнота — но живая: в ней кто-то шевелится, вздыхает и бранится шёпотом, скрипят под ногами доски пола.       Девочка, только что прижимавшая ушко к двери, в ужасе отступила. Оглянулась — позвать, разбудить! — но страх перехватил горло. Зато взгляд вдруг упал на два пистолета, тускло лоснящиеся металлом на табурете у кровати. Девочка схватила один, с трудом приподняла, направив на дверь. Какой тяжеленный! Заряжен? Да, наверное, её спутник с вечера возился с оружием, что-то там чистил шомполом, засыпал порох…       — Г-Гюнтер! — наконец прорвался из горла сиплый шёпот. — Проснись! Пожалуйста!       — А, чего? — сонно буркнул Гюнтер; завозился — да и замер при виде ребёнка с пистолетом в руках. — Ты что?..       — Там кто-то есть! — жалобно пролепетала Кристина. — Я не спала, я п-подслушала! Они убить нас хотят!..       В этот миг просунутое в дверную щель лезвие наконец-то подцепило крюк, тот откинулся с тихим стуком. Заскрипела дверь, из тьмы коридора прорезался силуэт с ножом в приподнятой руке.       Кристину накрыло волной кошмара. Снова перед глазами сверкнул крестовидный блик — пламя костра, отразившееся на распятии, украшавшем рукоять кинжала в руке Чёрного Человека. Убийцы, отнявшего её, Кристины, прежнюю жизнь.       — А-а-а-а-а! — завопила девочка. И, зажмурившись, что было сил, нажала на тугой крючок. Лязгнул курок…       Шарахнуло так, что Кристина вмиг оглохла, а взбрыкнувший в руках пистолет заставил её отшатнуться и повалиться на пол. Заорал и незадачливый убивец — от страха, не от боли, пуля прошла мимо, выбив горсть щепок из косяка… А миг спустя его крик заглушил второй выстрел: Гюнтер свалился с кровати, дотянулся до второго пистолета и выпалил в коридор. Там шарахнулись, что-то рухнуло, раздался вой.       Ошеломлённо моргающая Кристина в оцепенении смотрела сквозь завесу слез, как Гюнтер в одних шоссах перемахнул через неё со сверкнувшей валлонкой в руке и ринулся за дверь. В ушах стоял звон, и она разглядела лишь несколько стремительных росчерков металла в полумраке — не слыша ни криков, ни мольбы о пощаде, ни тошнотворного треска металла, пронзавшего плоть…       Девочка сжалась на полу в клубочек, спрятав в коленях лицо. Сколько времени прошло — она не почувствовала: и лишь когда ее руки коснулась чужая ладонь — вскинулась и дико закричала.       — Тихо! — оборвал Гюнтер; всё ещё с клинком в руке, встал на колено. — Ты как?       — Х-х… ху-у…       — Маленьким девочкам таких слов знать не положено, так что будем надеяться, что «хорошо», — деловитый тон немного успокоил Кристину. Отбросив шпагу, Гюнтер взял её за руки: — Кисть не вывихнула? Не обожглась? Глаза как, в порядке?       — Н-нет… То есть, да-а-а…       — Слава богу. Ну и удумала, из пистолета палить! Почему не разбудила сразу?       — Б-боялась, — призналась Кристина, понурившись. Страх отхлынул, оставив лишь слабость — и блаженное, тёплое облегчение.       — А застрелить гада, стало быть, не побоялась? — Гюнтер неожиданно усмехнулся и потрепал девочку ладонью по рыжей макушке.       Рука пахла порохом и кровью, но сейчас Кристину это не пугало.       — Молодчина, писюха, — сказал Гюнтер Швальбе. — Будет из тебя толк, я сразу понял!

***

      — Сколько мы потеряли?.. — спросил Мир.       — Из нашего отряда полегли шесть людей, но общие потери составили больше половины состава… — Гюнтер посмотрел в окно.       Уже светлело. Капитан пригляделся и отступил на шаг — на улице опять шёл снег.       — Происки Дьявольские… — Швальбе перекрестился.       — Так, вечер будет, отправляемся туда снова! — воскликнул сержант, уже садясь на кровати.       Получалось это с трудом — тело ещё очень слабое, но Мирослав через колкую боль, через маленький холодок в руках всё же сел, откинувшись на стену.       — Нет, Мирослав, ты слишком слаб! — пытался убедить московита в обратном Бывший.       — Но я же как-то живой ещё, — в комнате очутился Рейх. — Я тоже был ранен, пусть и не серьёзно.       — Адольф, Мирослав чуть не погиб! — Гюнтер посмотрел на немца.       В душе сам капитан понимал, что московита не переубедить, но стоило попробовать. А тут ещё этот Адольф из ниоткуда взялся и уговаривает взять сержанта с собой!       — У нас есть выбор: идти туда без Мирослава или с рим? — Третий был невозмутим. — Фактически это одно и то же. Но если капнуть поглубже, то этот московит может пригодиться нам. Хуже ему всё равно не будет. У нас есть ещё десять часов минимум. Кстати, советую одеться потеплее.       — Почему? — не понял сержант.       — Снег идёт. Ты был прав, чернокнижник… Там на улице раздают вещи тем, кто не успел подготовиться к зиме, — Рейх удалился.       Московит удивлённо ухмыльнулся. Он посмотрел в окно — и правда, угадал ведь!       — Грх… Ладно, — Гюнтер повернулся к сержанту. — Чёрт с тобой. Идёшь с нами. Но посмей мне сдохнуть, Мир, — из-под земли достану!       — Понял, херр капитан! Хуго, будь любезен — помоги встать, — чернокнижник посмотрел на студиозуса.       Тот хотел возразить, но закрыл рот при взгляде капитана. Если что сказал, то будет так…

***

      Орден прислал подкрепление, что было очень неожиданно. Сюда отряд из тридцати человек добирался неделю, а тут шестьдесят людей за два дня добрались! Как? Это не рассказал Отец Лукас, приехавший вместе с подмогой. Сколько его не расспрашивай, отвечал лишь:       — У Отцов Церкви свои секреты, — и сменял тему разговора.       Это казалось странным. Но для всех более странным казалось то, что в сентябре начал падать снег. И никаких предвестий к этому не было! Только виноградины у трупов горожан и рейтаров…

***

      Магистр пригласил трактирщика, что видел погибших горожан перед смертью. Он начал рассказывать, что чуть повздорил с ними, орали они, и тому подобное…       — Повадились такие… Сидят весь день, пиво пьют. И шутки все шутят и шутят. Под вечер уходят, а потом трупы за околицей что ни день. Горла зубьями перехваченные до кости. И виноград давленый кругом…       — Виноград?! — воскликнул шокированный капитан.       Трактирщик аж замер на месте. Не ожидал он от ландскнехта такой реакции…       — Ну да. Виноград, — непонимающе уточнил трактирщик, на всякий случай, отступая подальше к выходу. — Мелкий такой. Черный, кислючий, аж зубы сводит. И где его только находят?       — Пить, — коротко бросил Швальбе очень спокойным выдержанным голосом.       — Вина, может? — с надеждой спросил трактирщик.       — Воды, — кратко уточнил капитан.       Воду принесли. Капитан всё залпом выпил и начал выпытывать подробности у мужика, сверля того глазами. Но хозяину трактира скрывать нечего было. Да и зачем? Сидели там восемь дней назад рейтары. Числом десятеро. Рожами — разбойники вылитые. Посидели, пять кувшинов пива выдули, да на ночь глядя и выдвинулись.       — Хотя предупреждал ведь их. Сам лично и предупреждал!       — А сам откуда знаешь об опасностях? — с тем же сверлящим взглядом расспрашивал Гюнтер.       — Так у нас тут каждая собака знает! Опасно в ту сторону ездить. Особливо, если в лесу застанет ночь, — рассказывал трактирщик.       — Почему опасно? — Швальбе отвёл взгляд, пытаясь обдумать всё.       Не может быть такого, чтобы Зимний Виноградник возродился! Такого просто не может быть! Гюнтер помнит, что десять лет назад он со своими сержантами сжёг там всё, что только можно было! Видать, Иржи успел взять с собой росток винограда… «Чёрт!» — подумал капитан и ударил по столу. Магистр и трактирщик невольно переглянулись.       — Дык потому же, что собак в городе нету, ни одной. Не заживаются, уж с полгода как. Поняли? — мужик посмотрел капитану в глаза. — Поняли, херр капитан, по глазам вижу, что поняли.       — Давай рассказывай дальше! — злобно ответил Гюнтер.       — Конечно. Вот… А рейтарам сиднем сидеть осточертело, вот и рванули. То ли заказ их ждал, то ли кто из врагов в тех краях обретался. Да… С утра на них как раз и наткнулись. Все десятеро в лохмотья порваны. И денег ни медяка. А мошна у каждого набита был. Да… Собственными глазами видел. И серебро было, и золото мелькало.       — Кроме денег? — Швальбе посмотрел в окно.       Казалось, что тучи сгущаются над городом. И это не хорошо, ой не хорошо…       — Все на месте, что и удивительно. Для пришлых, вестимо, удивительно. Для нас, местных — не особо… Лошади разбежались, долго потом ловили.

***

      Вновь главный зал. Вновь собрание. Это, конечно, не влилось в повседневность «Детей», но большинство уже знало, что сюда придут ещё не раз. Так и оказалось: Отец Лукас собрал всех в главном здании города, чтобы вновь обсудить дальнейшие действия. Гюнтер, высказав своё мнение по этому поводу, захотел послушать других.       — Вот… Что будем делать, Дети Гамельна? — спросил Гюнтер.       — Как будто мы знаем, херр капитан! — заявил Союз. — А если опять большая часть воинов умрёт?!       Ландскнехты переглянулись. А ведь действительно: потерь хоть и не избежать, но здесь почти весь Орден. Помрут тут все, а дальше что? Как дальше жить Божьим охотникам?       — По моим скромным подсчётам, — влез в диалог Хуго и вышел вперёд. — даже если кто-то из наших и умрёт, то умрут те, кто не вступал в первый бой. И подкрепление…       — Это никак не влияет на обстановку! — выкрикнул Советы, опять пытаясь донести свою мысль. — Мертвы Адам, Отакар, Мария, Котодрал, Збых, Клаус! Мирослава и Йожина еле спасли! Пусть двое из новых не были значимыми, но остальные?!       — Иосиф. Хватит, — Адольф вышел вперёд. — Хватит разговоров. Пора действовать. Не думаете, херр капитан?       Гюнтер кивнул. Рейх улыбнулся, повернувшись к другим наёмникам.       — Друзья. Нас ждёт новый бой. Настолько же смертный, как и прошлый. Не отчаиваемся! — Третий поднял указательный палец вверх. — Мы ещё покажем этому Шварцвольфу на что способны! Неужели вы не готовы сложить головы за благородное дело?!       Слаженный крик наёмников стал ответом. Все были готовы. Это радовало и капитана, и Святого Отца, и самих наёмников.       — Прибудет с нами сила Божья, друзья! — завершил Гюнтер, выступая к девенаторам. — Ни шагу назад! Бьёмся с поганым Виноградником так, как никогда!