🎄🎄🎄🎄🎄
2 января 2023 г., 16:56
Юнги вскакивает с кровати и всматривается в телефон, не веря собственным глазам. Что же это получается? Ни один день не прошёл? А судя по времени, только раннее утро. Значит, не было ссоры ни с Намджуном ни с Чонгуком?
Молодцы, Духи однако.
На радостях Юнги чуть ли не падает, пробегая мимо гостиной.
Только шесть утра. А нужно столько всего сделать. Но с чего начать?
Юнги выскакивает на улицу в одной только пижаме с носками, и широко улыбается слабо проскальзывающим лучам солнца сквозь густые облака. И глубоко дышит морозным воздухом, ощущая как сердце радостно бьётся.
— Доброе утро! — кричит он, расправляя руки широко в стороны, не сдерживая радостного порыва, отчего будит соседских собак, которые тут же начинают громко лаять.
Как же хорошо, что ему дают шанс. Кто бы это ни был, Юнги безумно благодарен. Особенно Духам, которые помогли увидеть всё и понять.
Он смеётся.
Ничего не скажешь, это превосходный смех, то, что надо, особенно для человека, который давно уже разучился смеяться. И ведь это только начало, только предвестие ещё многих минут такого же радостного, весёлого, задушевного смеха.
Однако тут Юнги начинает замерзать и заходит обратно в дом, который встречает темнотой и тишиной. С чего же начать? Чонгук! Точно! Но наверняка они ещё спят. Да и Тэхён в положении, лучше не стоит их будить.
Успокоив своё рвение и выпив холодную воду, он садится за стол и думает, с чего начать. И тут его взгляд падает на свои чернила, да холсты в углу комнаты.
У него лучше всего получается писать, ведь так? Чего же добру пропадать? И решает написать всем красивые открытки с добрыми словами от души.
У него уходит почти три часа передать свои искренние чувства к близким на холсте. Даже сам остаётся доволен конечным результатом. Радостный он оставляет их сушиться и ожидать своего звёздного часа.
Время уже девять, надо бы пойти, точнее поехать в офис. Вот Намджун удивится. Его открытку Юнги берёт с собой. Аккуратно заворачивает в чистую бумагу, так как праздничной обёртки нет.
Но тут звонит телефон, вырывая его из мыслей. Намджун. Юнги широко улыбается и сразу нажимает «ответить».
— Доброе утро. С вами всё порядке? — слышен чрезмерно волнительный голос коллеги, отчего Юнги хочет рассмеяться.
До чего добрый. Конечно, он сегодня опоздал, чего никогда не было. Видать, коллега беспокоится. Почём зря.
— Доброе утро, Намджун. Я в порядке. Дождитесь меня, пожалуйста, буду через полчаса, — с улыбкой на лице проговаривает Юнги, представляя реакцию.
На той стороне ожидаемая тишина. Как бы он хотел быть там и своими глазами видеть замешательство Кима. Но ничего, успеется.
Когда Юнги завершает вызов, не получив внятного ответа, звонок повторяется. Видать, Ким не верит.
Юнги повторяет точно те же слова и, заверив, что точно будет в назначенное время, смеётся вслух и кладёт телефон.
Юнги открывает свой сейф и вытаскивает достаточно много денег, впервые желая потратить их, а не сберечь. Даже удивляется и чуточку хвалит себя, что денег там предостаточно.
Аккуратно завернув приличную сумму в конверты, Юнги в приподнятом настроении выходит из дома. Даже не обращает внимания на холод, усы сейчас только мешают, а пальто нет смысла застёгивать больше булавками к штанам. И так хорошо.
Он окидывает мягким взглядом дом брата и решает прийти к ним немного позже.
В этот раз Юнги использует автобус, чтобы добраться до работы. Как же давно он не ездил? Точнее, ещё тогда, когда проезд был на восемьдесят процентов дешевле. Зато в тепле. А салон пахнет елью, наверняка, кто-то возил ёлку, отчего его настроение ползёт вверх. Народу немного, нет давки, несмотря на предпраздничные дни, лишь такие же люди, как он.
Приехав на свою остановку, Юнги вдыхает безумно вкусный запах выпечки, аж слюнки текут. Давно он не ел свежую мучную сладость. И потому, Юнги заходит в одно кафе, который привлекает клиентов мягкой музыкой по всей улице, заказывает себе большую булочку с шоколадом, большой торт, кофе для Намджуна и фруктовый сок для его деток. Внезапно он хочет снова побыть призраком и видеть их радостные мордашки, когда получат все эти сладости.
Юнги немного любуется празднично оформленной улицей; людьми, которые одеты в персонажей зимнего праздника, детей, резвящихся на снегу — и на душе так сладко! Он даже подаёт мелочь из сдачи бездомным.
И вот, Юнги настигает своего офиса, впервые ощущая себя живым. Смотрит на потемневшую надпись. Хоть и покрыт ламинатом, но смотреть тяжело. И прикидывает идеи для новой вывески. Он надеется, что Намджун тоже примет участие в этом нехитром деле.
А когда заходит внутрь его обдаёт воспоминаниями, смотря на голые стены и потолок. Как он здесь всё крушил, сдирал все украшения, как выгонял коллег, угрожал им лишить зарплаты, и это кажется вовсе был не он. Будто другой дурной человек.
— Мин Юнги-щи? Всё в порядке, вы впервые опоздали на работу, — взволнованно проговаривает Намджун, поклонившись ему в приветствии.
А Юнги улыбается потерянному виду коллеги. Наверняка был на ночной подработке, раз выглядит слишком усталым и бледным. Красные глаза и тёмные круги под ними это подтверждают. Неизменная синяя куртка свисает с крупных плеч, а крепкие руки испачканы чернилами.
— Да. В полном, Намджун. Ты выглядишь, будто не спал всю ночь. Всё хорошо? — мягко спрашивает Юнги, шагая к нему.
А тот стопорится, вытягивает лицо в удивлении и смотрит на него во все глаза. Юнги хочет расхохотаться, что и делает.
— У нас два заказа, точнее, полтора? — смотря на недоконченную надпись на столе коллеги, спрашивает Юнги, делая вид, что всегда так говорил.
— Ч-что? — тихо выдыхает Намджун, лишь чудом не падая на пол.
— Ты можешь идти домой. Всё-таки, скоро Рождество. А это семейный праздник, — говорит бывший скряга застывшему мужчине. — Держи!
Юнги протягивает ему толстый конверт с деньгами и пакет со сладостями. Также смеётся с нерасторопного Намджуна, который бледнеет на глазах.
— Это твоя зарплата, также премия за годы твоей работы у меня. Ты — лучший сотрудник, о котором можно только мечтать, Намджун, — Юнги сам кладёт их в дрожащие руки коллеги, который до сих изображает статую. — Прости меня, что был козлом всё это время, мягко говоря. Этот торт и сок твоей семье, твоим детям, а кофе тебе, чтобы не уснул за рулём.
Намджун чуть ли не роняет его подарки из ослабших рук, даже моргает редко, отчего Юнги пугается не на шутку.
— Намджун, ты в порядке? — спрашивает он, усадив его на стул. — Эй?
А тот выпучивает и без того большие усталые глаза, смотря куда-то сквозь него.
— У меня к тебе просьба. Можешь быстрее прийти в себя? Это правда я, знаю, что верится с трудом… Намджун? — и трясёт его плечи.
— А? — наконец выдыхает тот.
Хоть какая-то реакция. Пока приводил в чувства Намджуна, проходит уже целый час. А он, не теряя времени, находит в интернете терапевта в клинике «Северенс» для папы Кима, и сам же оплачивает все расходы через компьютер, удивляясь тому, как легко оказывается сделать переводы, и как развилась техника.
И вот, время неумолимо бежит вперёд, отчего ему приходится буквально выпроводить остолбеневшего Намджуна за порог офиса. Ведь нужно многое успеть.
— С-спасибо, — слышит он глухой голос, будто неверящий, когда с силой заталкивает Кима в его же машину.
— До встречи в новом году, а пока отдохни со своей семьёй. И не забудь про доктора, он ждёт вас завтра, — искренне улыбается Юнги, закрывая двери старой железяки. Что ж, он лишь надеется, что с семьёй Ким будет всё в порядке. Должно быть!
Юнги сам доканчивает заказы. Получается даже быстрее, чем он ожидал. Сам же доставляет их по адресам, вложив символические подарки своим клиентам, а получать широкие благодарные улыбки, которые греют душу — лучше всего!
Посмотрев в компьютере личные данные сотрудников, Юнги находит адрес Хосока, и купив торт с шампанским, едет к нему. Тот живёт неподалеку, что хорошо. Быстро находит его квартиру в четырехэтажном здании и нажимает на звонок. Что-то волнение и страх закрадываются от мыслей, что его даже не станут слушать. Скоро обед, дома ли тот вообще?
Но после многих попыток достучаться, наконец, слышится копошение за дверью, отчего Юнги облегчённо выдыхает. А когда она открывается, на пороге появляется Чон Хосок. Жутко лохматый и сонный. Один глаз вообще прикрыт, будто его вырвали ото сна.
— Юнги? — хрипло произносит своим удивлённым голосом.
— Да. Здравствуй… в общем, вот. — Тоже протягивает ему толстый конверт и пакет с гостинцами.
— Что это? — открыв оба глаза, и не очень радушно, даже подозрительно спрашивает Хосок. Что ж, Юнги его понимает, поэтому даже не обижается. Лишь ухмыляется.
— Это твоя зарплата и премия. Плюс ещё немного от меня, — Юнги всё ещё стоит с протянутыми вещами, и пока никто не собирается их брать.
— Аа… ну, спасибо, — небрежно бросает Хосок, наконец, взяв всё. — Ого! Это премия такая? — округляет тот глаза, когда открывает конверт.
— Ты заслужил. Спасибо за работу, Хосок-щи, и… надеюсь, встретимся после Нового года? — волнительно улыбается Юнги, смотря как меняется лицо коллеги, расплываясь в радостной солнечной улыбке.
— Конечно! Спасибо-спасибо! — твердит тот, улыбаясь до ушей, даже пожимают друг другу руки. — С наступающим праздником, Юнги! Правда, сейчас у меня для вас нет подарка…
— Мне хватает того, что ты мой коллега, не нужно подарков, — а сам ярко светится и безумно хочет видеть эту солнечную улыбку каждый день.
После многих благодарностей, Хосок всё же вручает ему игрушечного голубя, принесённого из глубин квартиры, чему Юнги безмерно рад. И попрощавшись с ним, едет кое-куда.
Он ещё никогда не был в парикмахерских, отчего немного мнётся на входе. В салоне людей не очень много, потому, когда он заходит, его тут же окружают, предлагая свои услуги.
Оставив лишнюю растительность в прошлом, Юнги чувствует себя намного облегчённым. Волосы коротко пострижены, усы сбриты, даже лицо приобретает совершенно иные очертания. Молодые.
После салона он едет на такси до ближайшего торгового центра. Покупает себе сенсорный телефон последней модели, нормальную одежду этого века и качественную обувь. Даже принимает комплименты от продавцов, что ему точно непривычно. Юнги не привык, отчего мямлит и краснеет всем телом, но стойко выдерживает шоппинг.
По дороге домой он останавливается возле пекарни. Наконец скупается выпечкой, тортом и пирожными с миндальными орехами посередине, которые так и манят, и надеется, что семье тоже всё понравится. Чонгук обожал их в детстве.
Юнги приезжает домой. И начинает жутко нервничать. Как начать разговор? С чего начать? Просто постучаться? Или позвонить и спросить разрешения для начала?
Время идёт, но он решает, незачем так долго ждать у моря погоды. Потому Юнги берёт гостинцы и самый дорогой сердцу подарок из того же самого сейфа, заодно и себя в руки, и выходит на улицу, сразу же натыкаясь на прекрасный вид.
Колкий, бодрящий мороз вмиг кутает его в свои объятия. Он свистит в свою ледяную дудочку и заставляет кровь, приплясывая, бежать по жилам.
Золотое солнце! Лазурное небо! Прозрачный свежий воздух! О, как же чудесно!
И этот завораживающий вид отличного полудня, служит для него неким хорошим сигналом, отчего вприпрыжку делает несколько шагов к дому брата. Утихомирив своё ребяческое радостное настроение перед самой дверью, Юнги наконец стучится. Может, должен был просто нажать на звонок, но бог с ним. Постучался, так постучался.
Тут дверь распахивается, являя Тэхёна, который держит в руках кухонное полотенце. Но, увидев его, омега застывает, открыв рот, и роняет полотенце на пол. Юнги нужно будет привыкать к таким вот реакциям ещё долго. Но это всё не важно, главное, ему открыли дверь.
— Здравствуй, Тэхён, — выпуская клубы пара изо рта, произносит он.
— Добрый, — будто неверяще бормочет тот, всё также стоя на морозном воздухе.
— Можно войти? — Юнги спешит, так как муж брата может схватить простуду, если ещё немного простоит возле распахнутой двери, хоть и говорить получается как-то грубо.
— Аа, да… к-конечно, — омега оказывается порасторопнее Намджуна или Хосока, потому Юнги даже радуется, шагая внутрь и быстро закрывая за собой дверь.
Пахнет изумительно! Чем-то жареным, отчего даже глотает вязкую слюну, снимая новенькое тёплое пальто.
— Чонгука нет, пошёл в магазин, — медленно говорит Тэхён, стараясь поднять полотенце с пола, но большой живот не даёт своевольничать, и Юнги оказывается проворнее, сам поднимает его. — Спасибо.
— Можно подождать Чонгука здесь?
— Да.
Тэхён с минуту стоит и откровенно пялится на него. Юнги понимает. Ведь, когда он сам добровольно приходил к ним в гости? Даже нормально не знакомились, а тут. Неловко.
Через некоторое время у Юнги затекает рука, держащая пакеты, что и приводит его в себя.
— Это вам, держи… то есть, я сам отнесу их на кухню, — как же неловко, но прогресс явно чувствуется.
— А что это? — сразу же любопытно спрашивает омега, следуя за ним, будто не он здесь хозяин.
— Всякие сладости. Слышал, тебе они нравятся и… Чонгуку тоже.
— Ох, спасибо. Но зачем? — так откровенно недоумевает Тэхён, выключая плиту, на которой что-то варится, отчего Юнги ухмыляется.
Омега готовил ужин? Пахнет просто восхитительно.
— Хочу поговорить. И… попросить прощения, — неуверенно продолжает Юнги, теребя концы нового пиджака.
Тэхён останавливается от нарезки овощей и поворачивается к нему, выглядя шокированным. Именно шокированным, будто видит Лохнесское чудовище.
— Прощения? За что? — с каплей злости в голосе спрашивает Тэхён, и возвращается к своему незаконченному делу, с усердием и громко нарезая бедные овощи.
— Что не познакомился с тобой как следует. Что не был на свадьбе, — и тут у Юнги внутри больно царапает, когда вспоминает слёзы брата на собственной свадьбе. — Что заставил его так много плакать. Что рядом не был, когда нужен был. Что… Что не был вам семьёй.
Еле договорив, Юнги выдыхает, направляя взгляд на свои руки. Прослеживаются пятна от чернил, но не такие яркие. Конечно, ведь он всем расписал красивые открытки, потратив лучшие три часа своей жизни.
— Хочу искупить вину перед тобой и Чонгуком, — дополняет Юнги, но не смеет поднимать голову. Слишком стыдно.
— Сладостями? — искренне удивляется Тэхён.
— Нет. Это так. В детстве Чонгук обожал вот эти пирожные, — он достаёт из пакета те самые, с ореховой начинкой и кладёт на стол, а Тэ оказывается рядом и с интересом смотрит на них.
— Я не знал, — отвечает омега.
Что ж, видимо, брат вырос и больше не ест их. Но ничего, если не понравится, то отдаст бездомным.
— И вот ещё, — протягивая ему самодельную открытку, лепечет он.
— Что это? — а Тэ косо поглядывает прежде, чем взять её.
— Я сам сделал. Надеюсь, вам понравится.
Боже, никогда ещё Юнги не чувствовал себя так неловко. Но тут отчётливо доносится, как открывается и закрывается входная дверь. Брат. А Юнги глотает вязкую слюну. Тот шуршит несколько минут пакетами и наконец появляется на кухне.
— Родно-ой… хён? — стопорится Чонгук, застывая на проходе с большими пакетами.
— Привет, Гук, — неловко улыбается Юнги, и сразу глаза на мокром месте, будто видит его после долгой разлуки.
— Юнги-хён, что ты здесь делаешь? И что с тобой? Выглядишь совсем другим, — спустя мгновения и поставив пакеты на стол, искренне интересуется брат.
Выглядит шокированным, как Тэ ранее. Большие мамины глаза уставились во всю на него, а поцелованные морозом щеки такие красные, что хочется согреть их.
— Он пришёл извиняться, — вместо него всё равно неверяще отвечает Тэхён.
— Да. За всё, за всё, — а Юнги встаёт и быстро подходит к брату, который выше его на целую голову, да шире в плечах, и просто обнимает.
Он радуется, что его не отталкивают, даже прижимают ближе. А сам натурально ревёт, извиняясь за всё подряд, начиная вспоминать свои ошибки. Чувствует, что с каждым: «Хён, перестань», он готов сделать для брата всё.
Потом его ведут на диван и усаживают, укрывая ноги пледом. А Тэ приносит горячий ромашковый чай. И Юнги с радостью выпивает всё. Вкусно.
— Ты умираешь? — вдруг ошеломленно спрашивает Чонгук, удивляя его.
— Что? Нет… надеюсь, что не сейчас… в смысле, нет, — наконец, Юнги ощущает, что успокаивается.
— А что за изменения? Усы сбрил, одежду вон купил, — не унимается брат, выпятив свои большие глаза и рассмешив его ещё больше.
— И даже принёс нам гостинцы, — вклинивается Тэхён.
— Гостинцы? — ещё удивлённее переспрашивает Чонгук, обнимая мужа.
— Ага. Такие пирожные с орехами, целые пироги и торт, — а брат переводит глаза на него и вопросительно поднимает брови вверх.
— Просто, я… точнее, мне тут помогли многое осознать, что я жил не совсем хорошо, — мямлит Юнги, убирая пелену слез с глаз.
— Кто бы это ни был, передавай ему мои благодарности, — мягко улыбается Чонгук совсем как раньше, растопив его сердце окончательно. — А что за пирожные?
Тэхён приносит все его гостинцы, красиво разложив по тарелкам, а брат охает.
— Ты помнишь? Я их сто лет не ел! — Чонгук лезет задушить его в своих объятиях, но Юнги не против, сам обнимает только сильнее. — Спасибо, хён!
Видеть лицо брата, которое превращается в сплошную улыбку, как в далёком детстве, лучшее, что могло случиться сейчас.
Пока Юнги зачарованно следит за ним, его вдруг толкают в плечо.
— И за это спасибо. Очень красиво, — с улыбкой говорит Тэхён, передавая открытку мужу, который уже с аппетитом уплетает пирожные.
Юнги тоже улыбается, радуясь, что оценили его способности. Стоит почаще им дарить свои творения.
— Это ты сам сделал? — изучая его открытку, неверяще бормочет Чонгук. — Невероятно красиво! Удивительно, что за день. Ни за что бы не подумал, что ты напишешь для нас открытку!
— Прости, обещаю создавать для вас на каждые праздники, — обещает Юнги, пожимая жилистую руку брата, которая стала крепче и сильнее. — Аа, ещё вот.
Юнги достаёт из своего кармана тот самый кулон матери, хранимый все эти годы. Он обычный, серебряный. Нет в нём изыска или роскошного рисунка, но безумно дорогое сердцу. Настало и его время.
— Тэхён, прости, что не поприветствовал тебя в семью, как подобает. И дарю кулон нашей матери. Она бы тебя полюбила. Чонгук очень похож на неё, — слова выходят как-то рвано, да и слёзы вот-вот прорвутся. Опять.
— Хён, — сдавленно шепчет брат, пока он надевает на шею его омеги единственную вещь мамы.
— Спасибо большое. Он такой красивый, — пуская слёзы, проговаривает Тэхён и внезапно обнимает его, отчего Юнги даже теряется на мгновение. А от большого живота веет тепло. — Я буду беречь его.
И неожиданно омега широко улыбается, так светло и искренне, что Юнги сам притягивает его для ещё одних объятий. Мама бы точно полюбила Тэхёна.
— А давайте выпьем чай с пирогом? Я принесу, — бормочет засиявший омега. Юнги помогает ему встать с дивана, так как его племянник вырос достаточно для появления на свет.
— Спасибо, хён.
— Это я должен благодарить тебя, Гук-и. Спасибо, что всё это время был рядом. Я правда люблю тебя.
***
Юнги просыпается от будильника, и не выспался. Вчера до поздней ночи они проговорили о минувших днях с братом. А потом уложили Тэхёна спать, который снова обнял его напоследок и позволил ему остаться с Чонгуком наедине, чему он бесконечно благодарен. А сами они болтали обо всём на свете, наверстывая упущенное, и даже не заметили, что уже настал рассвет. Совсем как много лет назад, отчего Юнги бесконечно счастлив. Несмотря на недосып, энергии в нём хоть отбавляй. Это предчувствие, что его ждёт ещё один прекрасный день —лучшее начало дня. Даже решает не завтракать у себя дома, а пойти кое-куда, где он может провести время с пользой и радостью. Юнги выходит на улицу с широкой улыбкой, встречая новый день, хотя встретил ещё два часа назад, попрощавшись с братом. Только подумать, он рад даже тяжёлым тучам, которые грозятся снегопадом. Нет ни намёка на вчерашнее солнце, но это не мешает ему радоваться. Юнги не спеша прогуливается по центру Тэгу, украшенному и всё ещё пахнущему Рождеством, который уже совсем скоро. Он весь в радостном предвкушении от семейного ужина в доме брата. Как давно они не праздновали Рождество вместе? От того кажется, что праздник получится ещё волшебным. Он заходит в магазинчики и скупает, что считает нужным и просто полюбившиеся глазу игрушки. Так давно не тратился, аж непривычно. Хочется всем надарить подарки — каждому прохожему, каждому ребёнку или старику. Даже покупает дворникам тёплую уличную еду и напитки, которые работают с утра пораньше и чистят для людей тротуары. А услышав их благодарные слова, отмахивается, и сам лезет поблагодарить за работу. До чего приятно видеть на лицах расцветающие искренние улыбки. Накупив подарков целую машину, точнее багажник такси, Юнги едет прямиком в сиротский приют. Тот самый, где он видел семью Ким и ужасно хочет порадовать детей. Когда приезжает к зданию, то уже снег ложится большими хлопьями, чему он тоже радуется, ловя ртом снежинки. Совсем как в детстве. Водитель такси помогает ему с подарками и заносит внутрь, получая щедрые чаевые и благодарности, чем вызывает копошение в приюте, и уходит, крепко пожав его руку напоследок. Юнги стоит, оглядывая большое помещение и вспоминая свои дни в приюте. Этим деткам повезло, в каком-то смысле, у них есть атмосфера праздника и вкусный аромат свежей выпечки. Он замечает, что кругом чисто, щедро украшены стены и потолки по-новогоднему, а на окнах приклеены детские поделки. У него этого всего не было, ни в интернате, ни в приюте. Стряхнув с себя снег и повесив пальто на стул возле двери, Юнги идёт дальше. — Чем могу помочь? — тут к нему выходит та самая женщина, которая болтала с Джином, когда он был с Духом. Вблизи она кажется ещё старше, а мягкие щеки приподнимаются в улыбке. Юнги кланяется и представляется, и говорит, что отныне будет помогать приюту посильно, чем может, получая искреннее удивление и благодарность. А когда собирают детей в большом зале с длинным накрытым столом, Юнги начинает раздавать подарки, получая такие же чистые и счастливые улыбки на маленьких лицах, каких он видел с Духом. Празднование длится долго, а ему безумно радостно и тепло. Юнги даже вызывается руководить хороводом, после которого появляются долгожданные Кимы. На их лицах — чистый шок. Юнги сам налетает на Намджуна с объятиями, который уже не выглядит бесконечно уставшим, что очень хорошо. Мягко пожимает руку мужу коллеги, который вблизи выглядит ещё красивее и выше, и целует их детей, приглашая присоединиться к веселью. Всё повторяется. Намджун в образе Санта Клауса, их детки — эльфы и Джин с камерой. А когда они заканчивают праздновать ближе к четырём дня, Юнги тащит Намджуна в сторону, чтобы узнать, что с папой. Оказывается, они приехали в приют сразу после того, как отвезли его в больницу. А врач, с которым договаривался Юнги, сказал, что сам лично проследит за его лечением. Со слезами на глазах Намджун благодарит, крепко сжимая в объятиях. А Юнги-то как рад! С обещанием приехать к ним на Новый год, он уезжает домой, подложив конверт с деньгами в карман куртки Намджуна.***
Это случается как раз в утро Рождества. Юнги уже привычно остаётся дома у брата. Тоже проговорили всю ночь, даже немного выпили коллекционного вина старины Луччио, вспоминая его добрым словом. У Тэхёна начинаются схватки, да такие, что Юнги сам чуть с ума не сходит с его криков. Хорошо, что снег успели расчистить после вчерашней метели, и они все добираются до больницы достаточно быстро. Чонгук не находит себе места, стоя возле родильного блока, чем и его немного раздражает. Да и время тянется слишком невыносимо медленно. Он и не представлял, что роды такие продолжительные, а ожидание — того хуже. Но вечером, когда они с Чонгуком уже засыпают на скамьях в коридоре роддома, внезапно слышится довольно громкий, первый крик малыша, который мигом приводит их в себя. Брат тут же начинает плакать от счастья, горячо обнимая его, что Юнги тоже расчувствовался. А врач, вышедший к ним, позволяет новоиспеченному отцу зайти. Юнги тоже безумно хочется своей семьи, испытать это чувство, делиться своей любовью и заботой с любимыми. Он роняет слёзы радости, когда видит своего счастливого брата, усталого, но улыбающегося Тэхёна и маленький свёрток в его руке, через круглое окошко двери. А сам улыбается так широко их счастью, и делает памятную фотографию на телефон. Самую первую его племянника.
