Swarm

Забвение.... Память, как если бы из нее кто-то небрежно вырвал увесистый кусок, для большинства подобные провалы это редкое явление, не сказать, что однозначно негативное, но и не сказать, что позитивное. К сожалению, хотя, стоит быть предельно честной с собой, к моему неимоверному облегчению, на утро...(сейчас ведь утро?) я мало, что помнила о той смутной, но шумной вечеринке. Разве что припоминала смазанные нечеткие пятна — детали событий. Обрывки голосов и силуэты, которые расползались в пространстве вне времени, чей-то сильный парфюм, кальян и нотки иных запахов, которые, спустя множество попыток, все никак не стремились сложиться в целостную картину минувшего вечера. Нет.... На месте целого пласта информации зиял пробел. Но... Наверное, я все же солгу, ведь было то, что я помнила в этой картине предельно точно: я совсем не умею пить. Пожалуй, что да. Очень даже не умею пить, из-за чего со мной всегда было уныло и муторно ходить на какие-либо ночные мероприятия с баром и музыкой. Кто в своем уме и не пошлой памяти захочет нести брыкающийся балласт до такси спустя бокала два-три? Это, конечно, при условии, что меня не стошнит, а вид мой не бледный и странно дергающийся, позволяет уложить на плоскую поверхность и забыть... Но рубит меня от бокала и вот, я уже вам не подруга и товарищ, доблестный собутыльник винно-водочного двора, а самая, что ни на есть настоящая проблема, слабо булькающая в углу поля зрения. Верно, догадаться не сложно. Я веду достаточно-таки затворный, изолированный от сверстников образ жизни, тихий и никому не интересный. До сих пор не понимаю в свои двадцать с лишним различный движ, предпочитая ему тишину и чтение пары-другой изданий какого-нибудь нового комикса или старых-добрых книг на планшете. Впрочем, все это не остановило Люсин — единственного человека, которого я могла твердо назвать своей подругой. И теперь… я здесь. А где здесь? Ну... здесь. Определенно. Здесь. Неплохо. Мысли роятся и разбегаются, подобно стае всполошенных мух, а вокруг тихо, как-то неестественно, почти зловеще и отчего-то достаточно свежо. Можно поклясться, мороз бьет по коже! Май месяц же на дворе... Не понимаю. Это что, какой-то холодильник? Нужно разлепить глаза... А по-хорошему бы — приготовиться орать, а точнее, жалобно стонать. Лежу я свободно, значит, в какой-то холодильной камере на производстве, она есть почти в любом общепите, где внушительный запас продуктов. Так...а в баре она может быть? Самое последнее, что помню, тщетно напрягая память — оглушающий грохот музыки, прожекторы и марево из танцующих тел, а что было потом — уже не важно, потому что Люсин вернулась не одна, а с алкоголем. Черт возьми, но как все могло закончиться холодильником-то?! Это ведь не может быть морг?... Как же страшно открывать глаза. Было не по себе, с каждой новой секундной паника одолевала любой здравый смысл, ведь я не то, что чувствовала… то самое «плохо», которое должно было быть ближе к утру. Я вообще тела толком не чувствовала! Но вместо того «не чувствую», из-за того, что, ну, «плохо» и скунс во рту подох, было неизвестное «плохо», грозящее критичным переохлаждением... Хотелось спать, провалиться обратно в беспамятство, отгородившись от проблем, чего категорически нельзя себе позволить. Подождите... при холоде же нельзя спать!! И в тот миг, когда сон едва ли начал сходить, мне казалось, что собственные зубы медленно впиваются во что-то твердое, практически безвкусное, хотя это будет слабое описание для ощущения, когда ты с похмелья, условно лежа на полу, пытаешься не дюже так отгрызть кусок от древнего линолеума. В каком году его мыли?.. Ужас номер два: как только мыслительных цепочек хватило в прострации осознать ситуацию, прекратить это удалось не сразу и не так-то просто. Да-да. Кто до победного закусывает в холодильнике? Я. А чем? Каким-то линолеумом. Можно мне премию Дарвина? Я захлопнула поспешно рот, попытавшись плюнуть гадость, но… второй рот ее все еще жевал вместе с сорок первым, пятьдесят седьмым, шестьдесят пятым и сто восемнадцатым ртом… А-э... ЧТО?! Сознание вернулось более мощным импульсом, заставляя подскочить и прояснить еще парочку десятков обстоятельств. Я... плюнула что-то, но оно по-прежнему было во рту. Не в этом, не в моем, в другом рту, который тоже был мой, а затем в еще одном и еще. Римская ты моя богиня... Это в каком еще смысле «второй рот»?! Да в буквальном! Ртов было несколько!... Невозможно. Их не то, что ощущалось несколько, их ощущались сотни! Я либо с ума схожу, либо уже тронулась. Не похоже на инсульт, хотя откуда мне это знать? Страшно даже представить, что было добавлено в ту выпивку, раз мозг коротнуло. У человека только один рот, их не может быть... Два. Да просто не может быть хотя бы «их», подразумевающее под собой даже не редкую генетическую мутацию в два! По-истине ошарашенно я прикрыла первый рот, в то время, как второй мог все еще жевать неизвестного рода дрянь, словно имел собственный разум или автопилот, пока я тотчас не поспешила выплюнуть дрянь, а за ним очистить от нее следующий рот, еще и еще, и еще, будто я не человек, а какой-то рой. Из ртов. Острых, судя по ощущениям, ртов. Не людских. Страх. Обомлев и окончательно не понимая что-либо, особенно с бодуна, я, тщедушный очкарик, искренне пыталась зажать как можно глубже панический вопль страха во всю глотку. Но куда там?! Голос у меня тихий, но вот вопль — другое дело. Ору как сирена пожарная. Так, что и покойный проснется, хоть некромантом на полставки работай. Ясно. Это бред, галлюцинации под неизвестно чем, которые ощущаются как явь. Вместо слов я могла только бессвязно кричать оглушающим ультразвуком, не в силах выкрикнуть хотя бы имя. Я не чувствовала ни языка, ни губ. Тело практически не слушалось. «Ага. Одно тело, у которого должен быть один рот, но так ли это? А одно ли у тебя тело?» — ядовито плюнуло подсознание. И то верно... Вслед за ртами, вместо одного тела начали ощущаться другие тела, много моих тел и конечностей, с чем просто не смогло справиться сознание и которые сейчас в судорогах бились по земле, неистово вопя от первобытного ужаса и шока. Они сорвались. Я... Как такое возможно? Как вообще такое возможно? И где Люсин? Что с ней? Она в порядке? Я-то явно была не в порядке! Люсин бы не оставила меня. Где мы? Что со мной? Почему тут так холодно? А она такая же? Или хуже? Я боялась открыть глаза, хотя чувствовала теперь, что могу это сделать, замолкнув и сжавшись. Но нет. Проснуться — вот, что нужно сделать, чего бы это мне не стоило. Все казалось ощущением дурного сна, гранью реальности. Человеческий мозг не способен контролировать столько тел, только коллективный разум роя, чем я определенно не была от рождения и чего в жутком сне не приснится, это не способен осмыслить простой человек, только сверхразум, а продолжать лежать в темноте, когда ты одна и одновременно тебя много — это сводит с ума. Но как проснуться? Вопреки плотно сомкнутым векам, одна моя голова от холода приоткрыла глаз, чтобы быстро посмотреть лежу ли я где-то вне здания или в здании. Быстрый взгляд моментально уткнулся в некие матовые черные шарики, рассыпанные повсюду. Они были просто огромны! А инстинктивная попытка привстать, чтобы понять, что это такое, привела к тому, что несколько шариков крайне неуклюже шатнулись, запутавшись в крошечных лапках… А затем встали. На автомате, от еще большего шока, я разом распахнула все глаза, что только смогла. Новый непроизвольный вопль был мощнее предыдущего и, кажется, что-то где-то не вынесло, навернувшись от ударной волны, ведь на меня, нет, Я смотрела в сотни, если не тысячи огромных желтых глаз, расположенных на... необычайно, скажем так, «милых» существах, которые при моей попытке завопить, завопили мной же, разинув свои адские, насыщенные бесконечными зубами циркулярные челюсти. Что. За... О, боги! ЭТО было мной?! Перед глазами от переизбытка эмоций стремительно пробежали черные пятна, а вместе с ними тысячи неизвестных сообщений об ошибках на чужом языке. То были непонятные закорючки, всплывающие перед идеально четким зрением, закорючки, которые я интуитивно могла уже осознать. Замолкнув и завалившись на бок, мне показалась, что банальный женский обморок – это лучшее, что можно сейчас сделать.

***

Нет, не лучшее. Даже приблизительно. Состояние не исчезло с пробуждением, а память о нем не ушла в небытие, оставшись забытым на утро сном. Множество обманчиво милых круглых комочков, семенящих на совсем крошечных ножках, пытались то слабо толкнуть друг друга, то робко прижаться поплотнее, чтобы сохранить тепло. Я не осознавала, ЧТО из них в этом кошмаре сейчас именно я, но хотелось быть всего одним телом, как раньше. Не пациентом палаты. Пожалуй, каждое из этих тел действительно я. Время шло — сознание нехотя принимало факт и, как бы это сильно не рвало человеческий шаблон восприятия, местами оно потихоньку укладывалось в психику, чтобы избежать полного распада. Я одинаково ощущала каждый из этих комочков своим телом, все больше дурея от этого и, если вдумывалась, потихоньку-таки съезжала с ума. Говорят, что у всего живого ровно пять стадий принятия. И, смею предположить, две из них… да нет, не минули. Совсем не минули! Я в замешательстве, как в стеклянном лабиринте, смотрела с сотен ракурсов сама на себя. Это вот я. И та. Другие тоже. Снова я смотрела на себя, и снова, куда не повернись. Пыталась одновременно, имитируя команду, шевельнуть лапкой всеми существами, а затем одним, как капитаном черлидерш. Словно улей. Я — теперь улей?.. Какое-то время мои тельца инстинктивно дергались при контакте друг с другом, но со временем удалось еще чуть-чуть успокоиться, потому что иного выбора не дано. Нужно что-то предпринять, попытаться это осуществить по крайней мере, и начать хотя бы с выяснения местоположения. Нужно понять, где «мы». Холодно, но я вижу мир вокруг не так как раньше, а через визор от современного навороченного робота: спектры, интерфейс, все намного четче, чем было даже в очках, покуда мое зрение с течением времени все равно уходило в минус. Перед множеством глаз был даже какой-никакой интерфейс и через него можно переключаться на другой тип обзора, рассматривая стены вокруг в необычном разноцветном спектре. Тепловой? Нет, не только. К слову, от стен здесь было лишь название, могу сказать, что я не в здании, а в руинах с акулой выпиленными окнами наружу, прорезанными на деле временем или... чем-то еще, отчего хочется бежать, как можно скорее покинув это место. Снаружи в остатки помещения ледяной ветер задувал снег, обдавая неорганические тельца потоком будоражащего воздуха и заставляя их жаться друг к другу впритык, занимая как можно меньше места в жалкой пародии на самообъятье. Робот... Роботы? Которым холодно? Ох. Люсин, где же ты? Я даже не представляю твою реакцию и все ли с тобой сейчас в порядке. Угораздило же! И что делать? Здесь оставаться далеко не лучший вариант, тем более я понимала, что потихоньку начинаю нездорово хотеть есть. На самом деле, с самого пробуждения я была зверски голодна, но теперь, до смешного, часть моих корпусов осматривала металлические стены вокруг, выискивая среди них кусок повкуснее. Кхм. Мне стыдно, да… лучше не думать. Немного посидев на месте и собираясь с силами, я решила аккуратно, представляя себя построением на марше, перекочевать к отсутствующей стене, чтобы рассмотреть местность за пределами укрытия. Задумка оказалась не такой-то легкой задачей — лапки. Буквально. Колония из сотен мелких корпусов спотыкалась на многочисленных острых конечностях и падала друг на друга. Я вздохнула, хотя в привычном виде это оказалось невозможно — тельца просто провентилировали морозный воздух, вновь задрожав и словив ряд системных оповещений о резком перепаде внутренней температуры. Обогрева хватит еще часа на два, если не возникнет ухудшения погоды... Черт, я выгляжу как целое войско, улей дико... милых пираний, но мне холодно. Я насмерть могу замерзнуть, что понимаю заторможено, но дело только усугубляется. Вокруг нет ничего, кроме темных декораций разбитого корабля? НЛО?.. Куда уж, по гроб моего безумия? Сложно было сказать, что это. Но из еды здесь оставались лишь эти невзрачные стены, которые мои робо…составляющие не особо считали энергетически ценным и вкусным ресурсом, желая несколько иной металл, хоть сие заявление и звучит нелепо. Как робот может чувствовать вкус, предпочитая что-то похлеще гурмана? Хотя чего только не изобрели в последнее время... Но программный анализ окружения подбрасывал, кажется, еще и притягательный для систем запах! Мммм... Самый лучший запах. Медленно, до ужаса медленно я вновь собралась в единую кучу, буквально выстраивая из нее пирамидку. Так на время должно было стать потеплее. Я готова была вжать металл в металл и спрессовать, зажмурившись, лишь бы все прекратилось, но последнее, чего стоило ожидать… Оно… Прекратилось. Четверка шариков снизу внезапно перестроилась во что-то иное, а я на своей шкуре ощутила, что меня выворачивает наизнанку. Бесконечные глазищи с изумлением смотрели на слияние тех нескольких тел, которые я временно перестала ощущать. Эээ. Они что... трансформировались? Это было неправильно… они объединились, слились во что-то целое и отдаленно напоминающее собой небольшой металлический сустав. Стоп. А ну-ка…