Фантомное благополучие

— Ты просто не понимаешь! Там нужно было сделать строчку, но моя машинка вместо этого вдруг зажевала ткань, и вся работа оказалась безвозвратно испорчена! Когда я распрямила-а-а-а-а!!! — Ты жива там или мне уже заказывать ритуальные? Маринетт застонала, болезненно зажмурившись. Хлоя, даже не подумавшая помочь ей встать, хотя бы остановилась рядом — и на том спасибо. Без помощи Буржуа Маринетт вряд ли бы нашла нужный кабинет, а идти до него было ещё половину этажа как минимум. Кто вообще дёрнул Маринетт за язык, когда она соглашалась помочь учителю! Дюпэн-Чен села на полу и потёрла лоб — приложилась она им знатно, наверняка будет шишка. В такие моменты она была просто счастлива, что у неё когда-то появилась Тикки: без квами Удачи, кажется, жизнь Маринетт превратилась бы в сущий ад. Хотя бы те же самые шишки могли оставаться с ней намного дальше. Славься, восстановление Ледибаг и ускоренная регенерация! Буржуа захлопнула мобильник, — несмотря на всю свою «модность», Хлоя ходила со старенькой раскладушкой, украшенной полуистёртыми розовыми стразами, — и недовольно посмотрела на задумавшуюся одноклассницу. — Ты вставать вообще собираешься? — Наверное, да… — «Наверное»? Дюпэн-Чен, если ты сейчас же не поднимешься, то я начну брать с тебя деньги за своё потраченное время, ясно? — Нет у меня денег, — проворчала Маринетт, тем не менее поднимаясь; охнув, девушка потёрла лодыжку. — Что ты там брать собралась. Хлоя презрительно скривила губы. — Нищенка. Всё на свои тряпки тратишь, не иначе. — На тряпки, фурнитуры, иглы, стразы, пайетки… — Ой, избавь меня от подробностей! Маринетт пожала плечами и проверила почтальонку. Внутри сумочки спала Тикки, так что придавить квами даже по нелепой случайности девушке совсем не хотелось. К счастью, при падении Маринетт рефлекторно защитила сумочку и задвинула её за спину. Так что пострадала разве что гордость «сильной, независимой и ловкой» Ледибаг-в-гражданском. И бумаги, которые учитель просил Маринетт донести до завуча в целости и сохранности. Вздохнув, Маринетт опустилась на корточки и принялась собирать разлетевшиеся документы. Хлоя отошла к окну и снова достала мобильник, сразу же принявшись что-то быстро печатать. И как Буржуа не мешаются её ногти? Не то чтобы у Хлои была какая-то ужасная длина… просто Маринетт с её всегда ультра-мини маникюром не понимала даже немного отросших ногтей. Неудобно же! По крайней мере, ей неудобно: при шитье и кройке мешается всё, да и костюм Ледибаг натягивался на такие коготки на самых кончиках пальцев. Ощущения от этого были отвратительные. — Там ещё пара листов залетела под дверь, — небрежно бросила Буржуа. Немного помолчав, пока Маринетт обрабатывала полученную информацию и смотрела на дверь как на заклятого врага, она добавила: — Так что с твоей юбкой по итогу? Ты её спасла или как? Маринетт подошла к двери и пару раз дёрнула ручку на себя. Конечно же, было закрыто. Кто бы сомневался. — Спасла, — пробормотала она, устало прикладываясь лбом к лакированному ДСП. — Но всё равно вышло не то, что я изначально задумывала. Хлоя посмотрела на Маринетт из-за телефона; Дюпэн-Чен видела это в отражении стеклянной вставки двери. — Руки у тебя кривые, вот и всё. Хотя растут из правильного места, раз ты любую хрень можешь переделать во что-то нормальное. — Я… — Волшебница-Маринетт, — фыркнула Буржуа, подходя к двери и толкая ту от себя; дверь сразу же открылась, заставив Дюпэн-Чен покраснеть. — Чудесная, но недалёкая. Давай, забирай листы и пошли уже. У меня есть дела поинтереснее, чем шататься с тобой по школе. — Спасибо. К счастью, в классе не было никого, кроме заспиртованных уродцев — здесь, кажется, преподавали биологию. Маринетт мышкой прошмыгнула внутрь, схватила нужные листы и так же быстро выскользнула обратно в коридор. Споткнулась о порожек и рухнула прямо в руки Хлои, явно недовольной таким раскладом. — Когда ты уже прекратишь в ногах путаться, мартышка, — прошипела Буржуа, отталкивая от себя Маринетт. — Ну вот, рубашку мне помяла! — Это лён, он в любом случае мнётся. — Ой, не умничай мне тут. Иначе будешь сама свой кабинет искать. Маринетт пожевала губу, но возмущение всё-таки решила проглотить. Хлоя была права: без помощи Буржуа Маринетт бы кружила по школе намного дольше. Март на дворе, а она всё ещё не привыкла к этим заколдованным коридорам! Девушка разобрала бумаги и сложила их в более или менее ровную стопку. Хлоя снова уткнулась в телефон, хмуря тонкие светлые брови — явно происходило что-то… — Адриан не отвечал? — осторожно спросила Маринетт. У Хлои дёрнулась щека. Голубые глаза мазнули рассеянным взглядом по лицу Маринетт, словно её и не видя. Затем Буржуа решительно захлопнула мобильник и убрала в карман. — Сходи к нему, раз так интересно, что у него происходит, — сказала блондинка довольно резко. — Я тебе не почтовый голубь, чтобы новости передавать. — Я думала… — У тебя это не получается. За мной, маньтоу! Маринетт поморщилась, но спорить не стала. Знала же, что упоминание Адриана ничем хорошим не обернётся, но любопытство сдержать не смогла. Хлоя в последний раз видела Агреста… два месяца назад, получается. Как раз перед первой выпиской Адриана из больницы. Вот туда-то Буржуа могла заходить как и когда ей захочется, лишь бы деньги были, которые блондинка, не скупясь, распихивала по врачебным карманам. А вот дома у Агреста такой фокус не проходил: и Габриэль, и Натали ограничивали посещения Адриана… с полного одобрения последнего. Агрест после… инцидента… стал настоящим отшельником, получается. Не выходил из дома, не снимался, не отвечал на сообщения и звонки. Даже в мессенджерах не сидел. Единственное, где он время от времени всё-таки появлялся — это Ледиблог. Маринетт, как настоящий сталкер, отлично знала его ник. Спасибо за это Алье. Кто бы ещё спас Дюпэн-Чен, если не лучшая подруга, давша администраторский доступ на сайт. Потом Алья ещё и помогла с отслеживанием статуса посетителя с забавным именем «МистерЛапка». Но даже на Ледиблог Адриан заходил так редко, что в это практически не верилось. Раньше, до инцидента, он проверял новые материалы про супергероев каждый вечер. Теперь же — хорошо, если раз в пару дней. Минимальная активность, никаких комментариев, никакой переписки. Ничего. Ти-ши-на. Если бы Маринетт была чуть менее наглой, то так и не узнала бы, что происходит с человеком, которого она любит. Но в ней всё-таки иногда просыпалась чрезмерная уверенность в собственной правоте, — мать называла это «носорожьей грацией», — благодаря которой некоторые проблемы… решались. В этот раз её грация носорога, к примеру, помогла узнать, что с Адрианом. То есть, не так. Не совсем так. В этот раз капелька наглости позволяла Маринетт раз за разом проводить синхронизацию с Тикки, становиться всесильной Ледибаг и приходить к Адриану домой через окно. Пускай Агрест отказывался от встречи с друзьями, пускай Габриэль не пускал никого из одноклассников сына даже на порог, а Натали не давала поговорить с Адрианом по телефону… но Кот Нуар никогда не отказывал Ледибаг. Тем более в такой малости как совместное времяпровождение. И плевать, что Адриан был без костюма — разве синхронизация с квами делала его Котом Нуаром на самом деле? Нет, Маринетт была уверена, что её улыбчивый глупенький напарник — не производное от чёрного доспеха и неуместных шуток, а часть самого Адриана. Закопанная очень глубоко, так, чтобы Габриэль о ней никогда и ни за что не узнал. Раскрытие личностей было односторонним, к большому сожалению Маринетт. И не при самых лучших обстоятельствах… Маринетт бы предпочла, чтобы они с Котом сняли маски одновременно — она ведь обещала, что они так сделают сразу после победы над Бражником. А теперь… Теперь же получалось, что Бражника уже вроде бы и нет, — тот пропал, так что полной уверенность в этом у Маринетт не было, — а Кот Нуар не хочет знать, кто всё это время был его драгоценной напарницей. Сначала этот котяра требовал раскрыться друг перед другом, потом… потом он умолял Маринетт не делать этого — со слезами, истеричными всхлипами, с паникой в нездорово блестящих глазах и испариной на бледном лице. Это было в больнице. У него тогда и кровотечение снова открылось. Швы разошлись, кажется… Маринетт до сих пор помнила свой ужас при виде того как бинты быстро становятся ярко-алыми; даже в момент, когда она нашла раненного Нуара, она не испытывала подобного ужаса. Почему только… Маринетт всё списывала на шок: впервые увидев Нуара без руки, — боже мой, сколько же тогда было крови, вспоминать страшно, — она не думала ни о том, что же произошло, ни о том, кто виноват. Она вообще ни о чём не думала, кроме как о больнице и врачах. Тогда, подхватив Нуара на руки, Ледибаг бежала со всех ног до ближайшего медпункта. И даже не заметила поначалу, что синхронизация с Агреста спала… Да ей плевать тогда было на это. Даже если бы под маской внезапно оказался Джаггед Стоун, Маринетт молилась об одном: лишь бы врачи сделали… хоть что-то. Самым ужасным было возвращаться на место за… за рукой. Искать её, стараясь при этом не думать, что именно Маринетт ищет. Что эта… рука… больше не на месте, а очень даже отдельно. Спустя полгода после этого инцидента Маринетт всё ещё видела кошмары и чувствовала тошноту при мыслях о… о руке. Которую она тогда, кстати говоря, так и не нашла. Зато крови было… — Если шлёпнешься в обморок от недоедания, я тебя тащить не буду. — Это не от недоедания. — Да мне вообще плевать. Хлоя пихнула Маринетт плечом — совсем не нежно, но от Буржуа нежности никто и не ожидал. Несмотря на немного, — самую малость! — смягчившийся характер и вроде бы проснувшуюся совесть, Хлоя всё ещё оставалась знатной стервой. Даже с Сабриной рассорилась — да так, что рыжая вообще перевелась из старшей школы и вроде бы уехала в Америку. Маринетт не знала точной судьбы Ренкомпри. Они никогда особо близко не общались, так что за ворохом собственных проблем и беспокойств Дюпэн-Чен совсем не думала о бывшей однокласснице. Да и раньше, если так прикинуть, Сабрина волновала Маринетт исключительно в связке с Хлоей. Теперь же жизнь повернулась так, что именно Буржуа по какой-то извращённой причине Маринетт могла назвать своей подругой. Нет-нет, Алья всё ещё была её бэсти, и это, кажется, не изменится вообще никогда. Однако почему-то вышло, что именно сволочная Хлоя оказывалась рядом с Маринетт чаще, чем Дюпэн-Чен бы того хотела. Рождество прошлое они вот вместе провели, с семьёй Маринетт. Сабина учила Хлою есть палочками и объясняла что-то насчёт китайских чаёв... Потом Буржуа прислала подарки на Китайский Новый Год. Потом на день рождения Сабины, после — отдарилась Томасу и купила какую-то навороченную штуковину для пекарни. Вот после последней Сабина взяла Маринетт за ухо и потребовала приводить Хлою к ним почаще — хотя бы для того, чтобы мадам Чен могла ругаться на неё за неразумные траты. Маринетт было несложно это сделать, если честно. Да и Хлою как-то стало жалко. Может, Маринетт выросла, а может ещё что, но внезапно она увидела полное одиночество когда-то бесящей её блондинки. У Хлои никого не было — буквально никого. Адриан лежал в больнице. Мать бросила и уехала в Америку. Отец больше занимался политикой, бизнесом и своими делами, чем ребёнком. Сабрина последовала за мадам Буржуа, улетев в страну свободы. Жан, бывший дворецкий Хлои, прервал рабочий контракт и вернулся в Бельгию, на свою историческую родину. И даже плюшевый медведь, за которого Хлоя цеплялась, — и о котором Маринетт узнала совершенно случайно, будучи Ледибаг, — пропал куда-то. Одинокую стерву-Буржуа было попросту по-человечески жалко. До того памятного Рождества Маринетт наблюдала за бывшей врагиней: Хлоя словно поблёкла, выцвела. Даже ругалась она без прошлого огонька, по привычке. Если бы не прошлые косяки Хлои на ниве супергеройства, Маринетт бы отдала ей квами. Может не Поллен, а кого-то другого… но доверие к Буржуа давно было разрушено, так что коробочку Хлоя не получила. Зато Маринетт пригласила её на Рождество в семейном кругу, и это, кажется, было весьма неплохим решением. По крайней мере, теперь у Маринетт был ещё один человек, которого она могла бы назвать другом. — Давай, маньтоу, хватит перебирать своими димсамами так, словно ты вообще ходить не умеешь! …странная это была дружба, если честно. С привкусом садомазохизма. Они сдали бумаги, — Хлоя скривилась в ответ на замечание завуча о неподобающем внешнем виде; чем-то женщине не понравилась льняная рубашка с вышитыми васильками, а может дело было в светло-голубых скинни-джинсах, — и пошли обратно в класс. Сегодня была их очередь дежурить. Это значило, что сегодня была очередь Маринетт мыть полы в классе, тогда как Хлоя наверняка опять усядется на парте и будет листать новостную ленту. Подобное неразделение труда, — который, вообще-то, был общим и должен был сплачивать «недругов»! — уже даже раздражения не вызывало. Маринетт просто смирилась с тем, что Буржуа без особой на то нужды и пальцем лишний раз не шевельнёт. Поначалу Маринетт с ней ругалась. Но потом поняла, что стену самолюбия Хлои не подвинуть даже бульдозером, а ругань забирала драгоценное время, которое можно было провести за швейной машинкой. Так что Маринетт просто смирилась с тем, что быстрее всё сделать самой, чем пытаться растолкать блондинку. Всё равно Хлоя даже не знала, с какой стороны к половой тряпке подойти. Чего Маринетт вообще от неё хотела? — Ненавижу это всё, — Буржуа закатила глаза, лишь завидев ведро с той самой тряпкой. — Будто это ты моешь тут всё. — Да я не про это, — блондинка махнула рукой и походкой от бедра прошествовала к парте у окна; как Маринетт и предполагала, Хлоя не собиралась ей помогать, а расселась на столе, задумчиво смотря на улицу. — Почему мы вообще должны этой дрянью заниматься. Мой отец такие бабки сюда отстёгивает, и в итоге что? Я должна портить маникюр? Маринетт пожала плечами и натянула резиновые перчатки. — Насколько я поняла, такой труд должен приучать детей к соблюдению порядка. Мало хочется мусорить, когда ты сам потом и убираешься. Японская система, Кагами рассказывала, что у себя на родине они так же убираются. — Фу. — Скажи ещё спасибо, что нас туалеты мыть не заставляют. Буржуа заметно позеленела. Больше спеси в ней было только разве что брезгливости; Маринетт всё равно похихикала про себя от воображаемой картинки, где Хлоя визжит около унитаза, который ей надо почистить. Дружба дружбой, а стервозность никто не отменял. И это Маринетт сейчас не про Хлою, если что. — У Агреста всё более или менее, — сказала Хлоя спустя минут двадцать, когда Маринетт почти домыла полы. — Что? — Ты спрашивала, что с ним. Нормально. Насколько это возможно в его ситуации. Или твои мозги пошли на хоунао? — Туда обезьяньи идут, — растерянно пробормотала Маринетт. — И откуда ты вообще про хоунао знаешь? — Мадам Сабина рассказала. Так что, будешь про Адриана слушать? Маринетт сразу же закивала. В целом, про Агреста она знала больше всех; возможно, даже больше, чем его врачи, потому что Плагг рассказывал Ледибаг даже мельчайшие подробности самочувствия «своего котёнка». Но выслушать мнение со стороны… — А кто тебе про Адриана рассказал? — Натали, — Хлоя достала мобильник. — Прислала какие-то бумажки, но я в них ничерта не понимаю. Потом поговорю со своим врачом, может, он что объяснит. В остальном — у Агреста депрессия, и выходить из неё он, похоже, не собирается. — М-м-м… — Жрёт плохо, спит и того хуже. На улицу так и не выходил, хотя у него должна быть физиотерапия в летнем саду… тц, уродец, я ему уши выкручу, когда увижу. Если Габриэль не пустит меня в дом в течение месяца, то клянусь, я им визгом стёкла выбью. — Он поставит новые. — Приглашу в Париж Одри, — оскалилась Хлоя. — Скажу… скажу, что мэтр Агрест шьёт платье для… — Для Марии, — подсказала Маринетт; заметив непонимающий взгляд Хлои, она вздохнула. — Это молодая светская львица, вроде бы с русскими корнями. Метит на место твоей матери в Париже. Хлоя пожевала губу. Потом чертыхнулась, когда поняла, что съела блеск, и достала крошечный флакончик. Поправляя макияж, она бормотала: — Для Марии так для Марии, они все на одно лицо. И у них всё равно отстойные шмотки, у меня намного лучше. Маринетт усмехнулась, но поспешила отвернуться, чтобы Хлоя эту усмешку не заметила. «У неё лучше», да?.. учитывая, что та же рубашка на Буржуа была сделана самой Маринетт, это был настоящий неприкрытый комплимент. — Ты мети-мети, — огрызнулась Хлоя, поняв, кого она похвалила. — Твои руки… — Делают красивые ве-ещи! — довольно протянула Маринетт. На это возразить Буржуа было нечего, так что девушка поспешила перевести тему: — Так тебе интересно про Агреста или нет?! Маринетт вздохнула. Конечно, ей было интересно — даже если она всё знала. Слушать про то, как идут у Адриана дела, или говорить об Адриане... ей, казалось, никогда это не надоест. Казалось бы, почти три года прошло, а чувства Маринетт даже не думали угасать. Мать с отцом, в один голос твердившие о детско-подростковой влюблённости, посматривали с подозрением: пускай фотографий Адриана в комнате их дочери стало меньше, они были более… душевными. Не вырезки из журналов, а дружеские фотки. Где Маринетт и Адриан обнимались, наряжались в карнавальные костюмы, танцевали, где Адриан мерил сделанные ею вещи… Маринетт обожала фотографию, где Агрест с непередаваемым выражением лица стоит, одетый в длинное розовое платье: ей тогда нужно было срочно подшить подол, а манекен как раз сломал Кот Нуар накануне… Получается, что тот самый Кот Нуар и отрабатывал потом свой косяк, пускай и в гражданском облике. Вот она, мировая справедливость! — Помой доску, — сказала Маринетт, отжимая тряпку. — Я не… — Я не спрашиваю. Буржуа запыхтела, как недовольный хомяк, но слезла с парты. Маринетт же подхватила ведро с грязной водой и пошла к ближайшему туалету. Вообще-то, Маринетт не должна была вставать в пару с Хлоей. В начале года составляли списки совместного дежурства, — они сохранялись на целый год, — и Маринетт выпало дежурить с Адрианом. Но у мира были свои планы на будущее… никто ведь не знал, что произойдёт потом. Травма пришлась под самый конец августа. О том, что сын Габриэля Агреста лишился руки, трубили все модные журналы. Точной причины никто не знал, так что вопросы росли и множились, а истерия не утихала до сих пор — спустя больше чем полгода после инцидента. Агрест-старший отговаривался плохим самочувствием сына, а также обещал провести конференцию, едва Адриану станет лучше. Выгадывал себе время, получается. Маринетт понятия не имела, что Адриан сказал отцу. Как объяснил свою травму? Стал ли объяснять вообще хоть что-то? Будь Маринетт на месте Габриэля, она бы просто с ума сошла: её ребёнок больше не будет… обычным. Теперь ему всегда будет нужно больше, чем другим. Да чёрт с ними, с повышенными потребностями — Европа в целом и Франция в частности была оборудована по последнему слову социальных веяний, так что никаких проблем с обычной жизнью возникнуть не должно. Но вот период адаптации… привыкания к новой жизни... к новым условиям!.. вот что сложно. Как назло, Адриан никого к себе не подпускал. Вообще никого — ни Кагами, ни Маринетт, ни Хлою, ни даже Нино, с которым Агрест был закадычными друзьями. Как Ледибаг Маринетт проводила с ним столько времени, сколько могла, — боже, он же был её напарником, конечно она будет это делать! — однако… однако она не могла быть рядом постоянно. У неё была своя жизнь — и знал бы кто, как Маринетт ненавидела себя за каждую секунду, которую она не могла уделить напарнику, когда он нуждался в ней. В это тяжёлое время! Всё, что ей удалось сделать — перетащить в Париж Феликса. Потому что наглости, снобизма, дуболомности и агрессии Грэм де Ванили было достаточно, чтобы напрочь игнорировать плохое настроение Адриана, его депрессию и проснувшуюся социопатию. К тому же, Грэм де Ванили был должен Ледибаг — очень должен. Маринетт всё ещё не могла ему простить украденные Талисманы, из-за которых когда-то чуть было не растеряла веру в себя, в мир и в собственную удачу. Пускай отрабатывает! Стоит отметить, что в свою удачу Маринетт верилось слабо. Слишком уж… много событий в её жизни происходило абсолютно неудачно. Как будто фортуна, растраченная на бои с акумами, заимствовалась из повседневности. Словно в подтверждение этих мыслей, полное ведро воды выскользнуло у Маринетт из рук. Хорошо ещё, что случилось это на обратном пути и грязи не было. Но всё равно неприятно. Лужа посреди коридора была огромной, как бескрайнее море. На шум из класса выглянула Хлоя. Оглядев место происшествия и грустно смотрящую на лужу Маринетт, Буржуа закатила глаза. — Нашла себе призвание по сердцу? — Что?.. — Говорю, ты что, с дуба рухнула ещё и коридор убирать? Боже, — блондинка осторожно сжала переносицу, стараясь не задеть макияж. — Ты серьёзно, маньтоу? — Хватит меня уже булкой называть. — Хорошо, димсам. — Хлоя! Маринетт разве что ногой не топнула от негодования. И так проблема, а Буржуа ещё и издевается! — Так, короче, — Хлоя забрала сумочку из класса и вытащила из той кошелёк. — Сейчас я найду тут какую купюру помельче и уборщика. Задолбалась я ждать, пока ты все углы вылижешь. Словно твои руки для этого сделаны, я не могу просто! Лучше бы за это время ты мне пояс наконец доделала для вечернего платья. Маринетт поджала губы. Она была воспитана ответственной, когда дело касалось общественной работы, так что перекладывание собственных обязанностей на кого-то другого ей не нравилось. Только вот Хлоя ей выбора не давала. — Это неправильно, — попытала счастья Маринетт. — Так нельзя… Естественно, ей опять не повезло. Да и не стала её Буржуа слушать: — Мне всё льзя, димсам. Особенно когда в кошельке есть кэш. А торчать тут ещё дальше мы с тобой не можем. — Почему это? Блондинка самодовольно ухмыльнулась. — Я продавила Натали, так что нас с тобой пустят к Адрикинсу. Моего обаяния хватило на целых пятнадцать минут допуска! …хотя, возможно, Маринетт зря наговаривала на свою удачу. Потому что сейчас ей невероятно повезло!