Станцуешь для меня?

Когда Люмин соглашалась помочь некоторым матрам из академии, она и подумать не могла, что ей придётся терпеть ради толики информации, нужной для продолжения миссии, чтобы ее временные "коллеги" нашли доказательства и тогда уж задание подойдёт к концу. Соглашалась путешественница с неохотой, а когда узнала подробности — тем более хотела отказаться, но, увы, некоторые люди бывают чересчур навязчивыми, особенно представители академии, а отказать им бывает невозможно. Дала она свое согласие на свой страх и риск, взяв с "коллег" обещания, что кое-кто ни о чем не узнает. И те клятвенно заверили, что естественно, никто не узнает и они молчать будут, как рыбы. В шпионаже Люмин не была профессионалом, но всё-таки кое-что умела и эти навыки демонстрировала; попав в тайное место для встречи важных людей, желающих нарушить закон, в качестве одной из танцовщиц. Но, кажется, если судить по нарядам довольно откровенного вида "танцовщицы" — всего лишь вежливое название их более глубокой деятельности, которой они занимались с клиентами в подпольном баре, замаскированном под обычную библиотеку, которых в Сумеру пруд пруди. К счастью, Люмин пока действительно просто танцевала и развлекала гостей своим мастерством(за что она очень благодарна Юнь Цзинь и её урокам во времена прибывания в Ли Юэ). Видимо, посчитав её ещё совсем неподготовленной для более чувственных "танцев", Люмин не трогали, позволяя танцевать и спокойно вслушиваться в разговоры. Но были в этом деле и свои отрицательные моменты, с которыми она кое-как мирилась, чтобы не испортить миссию. Сегодня был её последний день, она должна была закончить последние приготовления изнутри, чтобы позже на это отвратительное, по её мнению, место устроили облаву. Тонкая полупрозрачная вуаль закрывала нижнюю часть лица, светлые ленты необычно были вплетены в короткие волосы. Особый макияж подчёркивал глаза девушки, приковывая к ним внимание. Тяжёлые серьги звенели при каждом движении, а диадема натирала кожу. Пару раз девушка порывалась её снять, но всегда себя останавливала, убеждая, что скоро все закончится. Плотный лиф костюма был до безобразия открытым, и чересчур приподнимал грудь; Люмин казалось, если она споткнется, то точно выпадет из своего наряда на радость присутствующим. В общем, нижнее белье выглядело менее откровенно, чем то, что она на себя нацепила. Низ, а точнее короткие шорты, едва ли прикрывающие ягодицы, поверх которых цеплялась полупрозрачная ткань, не скрывающая вообще ничего — ей особо не нравились. При каждом шаге бедра оголялись, из-за чего мечница чувствовала дискомфорт. Хотя, в обычное время она тоже ходит в платье и там так же не особо что скрыто, и все же... Переступая босыми ногами со звенящими на них браслетами, Люмин грациозно следует такту мелодии, вызывая бурную реакцию у публики, которая изредка отвлекаялась от своих дел, чтобы понаблюдать за представлением, а особо важные клиенты выбирали себе девушку для личных целей на предстоящий вечер и ночь. Люмин на это лишь скривилась, подавляя поднимающуюся изнутри ярость. И все бы ничего, но девушки сами с улыбками на лице уходили с богатыми господами и, против, кажется, совсем ничего не имели. От мыслей Люмин отвлек чей-то тяжёлый и не сулящий ничего хорошего взгляд, буравивший ей спину. Светловолосая изящно обернулась, слегка покачивая бёдрами, чтобы висящие золотистые украшения звонко зазвенели в такт и попыталась найти того, кто явно не желает ей ничего хорошего, но не находит ничего. Либо тот, кто смотрел — ушёл, либо искусно прятался. Интуиция подсказывала Люмин — зря она согласилась, ой как зря. Задумавшись, она не замечает, как опасно близко подходит к столикам с посетителями и некоторые из них осмеливаются коснуться её открытой спины, высказать весьма грязный комплимент, а кто-то вообще шлепнул по ягодицам, из-за чего Люмин чуть не взвизгнула, и хотела бы уже наорать, избить осмелевшего, но сдержалась. Совсем скоро должны будут прийти те, кто всю эту лавочку прикроют и на том её страдания закончатся. А пока она должна оставаться здесь и контролировать ситуацию, следить за посетителями и страховать на случай, если кто-то уйдёт или что-то пойдёт не по плану. Вежливо улыбнувшись, девушка элегантно отходит и, почти сразу же её нагло утягивают в небольшую комнату, закрытую тяжелой дорогой тканью, где обычно проходили диалоги о важных делах, или же где обычно прятались от нежелательного общества, в общем, что-то типо зоны отдыха от людских глаз. Люмин чувствует горячую руку поперёк живота, ощущает запах раскаленного песка и замирает, боясь даже обернуться. Если это то, о чем она подумала, то ей конец... Расположив несопротивляющуюся девушку у себя на коленях, неизвестный наклонился к её шее, опаляя тёплым дыханием. Поднялся к уху, едва касаясь кожи, и прошептал: — Надеюсь, ты как следует объяснишься, моя дорогая. До боли знакомый шепот заставил мечницу чуть ли не окаменеть. А вот и он — её страх и риск. И, кажется, он очень и очень зол. Из зала послышался странный шум и Сайно недовольно дёрнул головой, а затем встал, усаживая девушку на своё место. — Твои объяснения выслушаю, как только освобожусь, — мужчина снял с себя тёмный плащ, укутывая в него блондинку. Красные глаза опасно сверкнули и сощурились. Губы плотно сжались в тонкую линию. — Я очень надеюсь найти тебя на этом же месте, когда все закончится, — тихий голос, который только слышался таким спокойным, заставил Люмин ещё больше походить на статую. — Не вздумай сбежать, я все равно найду тебя. Мягко говоря ей не жить. Послушает ли она его? Нет. Люмин вообще никогда никого не слушала и делала так, как хотела. В этом вся её суть, без риска и жизнь скучна, особенно для такой путешественницы, как она. Подождав одну минуту девушка ловко выскользнула и тихонечко, вдоль стеночки, пользуясь суматохой, направилась к тайному выходу из здания, о котором узнала лишь пару часов назад. Вот уйдет сейчас, отчитается о результате, исчезнет где-нибудь подальше от города, а потом, когда гнев генерала махаматры превратится в милость — благополучно вернётся. Так себе идея, конечно. Потому что она первые два пункта едва ли успеет выполнить, как Сайно найдёт её. Он всегда находит, и будет находить, она знала это. До тех пор, пока сама Люмин не скажет, что их пути ведут в разные стороны, или же Сайно не откажется от нее. А он человек чести и принципов. В тайном коридоре она плутала долго, кое-как найдя выход наверх и встретив по дороге пару бежавших людей, которых вырубала одним ударом. Рано или поздно их все равно найдут. Все тайное когда-нибудь становится явным. Сильнее натянув на лицо капюшон, мечница тихо толкнула дверь, замаскированную под каменную стену и, оглядываясь, выскользнула наружу прямиком в объятия ночи во внутреннем дворике "библиотеки". Но для её же безопасности было бы лучше выйти где-нибудь за городом, желательно в Инадзуме, но жаль, что это невозможно. И в какой момент она так стала боятся гнева Сайно? Он бы особо даже и не злился, не повышал бы голос и прочее.... И все же, ей надо было рассказать, чем она занимается, а не прятаться и утаивать. Конечно же, он бы не согласился, но Люмин все равно бы пошла делать и выбора у генерала не осталось, кроме как согласиться. Но поздно уже о чем-то рассуждать, Люмин не подумала сразу и теперь будет пожинать плоды своих действий. И куда ей идти? — Так и знал. Люмин глубоко вздыхает, медленно оборачиваясь к голосу за спиной. А чего она ожидала, Сайно уже давно говорил, что успел изучить её привычки и манеру поведения, что позволяло ему прогнозировать будущие действия путешественницы. — Прости, — девушка виновато опускает голову, рассматривая свои босые ноги. Пришла очередь генерала вздыхать. Отстраняясь от стены, мужчина неспеша, можно даже сказать — лениво, подходит к блондинке. Аккуратно скидывает капюшон, касается ладонью щеки сквозь тонкую ткань вуали и всматривается в золотые глаза, ища в них хоть каплю сожаления о содеянном. Сайно хмыкает и в который раз за вечер тяжело вздыхает. Когда он отчего-то захотел помочь матрам с заданием, предчувствуя что-то интересное, он и представить не мог, кого там может встретить. Мужчина, конечно, знал, что Люмин порой на месте и минуты усидеть не может, но всё-таки раньше она всегда согласовывала свои действия с ним, на всякий случай. Вдруг что-то пойдёт не так, а он хотя бы будет знать, где именно её искать. Сайно понимал, что Люмин девушка сильная и ей нет равных, и все же... Беспокойство за возлюбленную порой брало верх над разумом. Встретить Люмин он не рассчитывал от слова совсем. Хотя бы потому что такая работа ей была не по нраву, и все же она была здесь. Перед ним. В весьма откровенном виде. Он готов признаться без утайки, что когда увидел её там в первый раз, то открыто и завороженно наблюдал, восхищаясь её грациозностью и красотой. Но когда на место искреннему восхищению пришло осознание, где это происходит и в каком окружении, а когда её ещё и коснулись не стесняясь, он готов был рвать и метать, но успокоился. Люмин бы не оценила такого его поведения. Да и генералу махаматра не стоит проявлять свои эмоции так открыто. Сайно берет её за руку, поглаживая нежную и мягкую кожу, и это несмотря на то, что девушка чуть ли не каждый день орудует мечом. — Где твоё кольцо? — Замечает отсутствие важного предмета мужчина. — Я его сняла на время. Мне нужно было максимально вписаться туда, а обручальное кольцо точно вызвало бы лишние вопросы, — девушка отвела взгляд. В отличии от неё, Сайно свое никогда не снимал, тщательно подходил ко всем традициям, безоговорочно следуя им. Невольно девушка вспомнила, как Сайно делал ей предложение. Кажется, в тот момент в первый и последний раз она видела генерала настолько взвинченным, напряжённым и даже смущенным, а чуть позже от Тигнари узнала более интересные подробности.. Виду он не подавал, но наверняка его это задело. Да и он был все также зол, хоть этого с первого взгляда сказать нельзя было. Люмин шумно вздыхает, не зная, куда себя деть: бежать или сквозь землю провалиться? — Чайник, — выдает лишь одно слово, перемещая руки на талию девушки и сильно её сжимая. Всё-таки выйти где-нибудь в Инадзуме она была бы не против.

***

Тонкий аромат свеч с прекрасным запахом лаванды наполнил комнату. Широкая кровать в полумраке выглядела почему-то не так соблазняюще, как раньше. Или же Люмин себе просто надумывает? И где же была Паймон, которая часто любила портить самые пикантные и нет моменты в их жизни, своим появлением? Как же Люмин надеялась, что фея неожиданно появится и спасёт её, ну или хотя бы даст отсрочку, чтобы матра немного успокоился. Однако, мечница знала, что фея сейчас за обе щеки уплетала сладости, наблюдая за представлением на Большом Базаре, куда её позвала Нилу. — Станцуешь для меня? — Вопрос заданный хриплым полушепотом, вызывающий толпы мурашек по бледной коже. Она стояла к нему спиной, но отчётливо чувствовала прожигающий взгляд рубиновых глаз. Златоглазая слегка поворачивает голову, серьги едва звенят, но сердце кажется, стучит настолько громко, что это не укроется от острого слуха генерала. Чёрный плащ генерала уже давно лежал в стороне, на кресле, так что вид матре сейчас открывался прелестный. — Да, — она отвечает так же тихо и в довесок кивает, указывая на кровать и безмолвно предлагает расположиться на ней, чтобы видеть её своеобразное выступление. Сайно хмыкает, но понимает её намёк. Проходя мимо, останавливается рядом, мимолетно касается губами нежной кожи шеи, и касание это подобно трепету крыльев кристальных бабочек. Люмин и не заметила, что невольно задержала дыхание; лишь когда мужчина расположился на кровати, устремив острый взор рубиновых глаз на девушку, тяжело выдохнула. Впереди её ожидает нечто большее. Его пристальный взгляд лицом к лицу она не выдержит, поэтому поворачивается спиной, элегантно вытягивая руку в сторону. Музыки не было, но досконально заученные движения тело воспроизводило само, ведомое лишь тихим дыханием и громким стуком сердца. Она отводит ногу в сторону, браслеты издали тонкий перезвон, плавно поднимает руку — снова тихий звон металла. Девушка закрыла глаза, полностью отдаваясь моменту, зная, что сейчас она находится в безопасности, что не стоит из ниоткуда ждать атаки. Люмин танцует, отдаваясь во власть своим чувствам, передвигается по комнате так, словно бабочка, а полупрозрачная ткань напоминает тончайшие крылья. Она не может претендовать на идеальность, знает, что до той же Нилу ей так же далеко, как и до звёзд, но не даёт этим мыслям испортить момент. Тени от свеч играют на её теле, удачно освещая открывающиеся участки светлой нетронутой кожи; лёгкая ткань кажется холодной, или же её кожа настолько горяча? Глаза не открывает, не хочет видеть лишнего; ничего не слышит — настолько погрузилась в себя, настолько доверилась подсознанию вести в этом танце, позволяя одному, всегда хмурому генералу, рассмотреть все как следует. Лишь единожды позволяет себе посмотреть на него, лишь единожды встречается со взглядом прищуренных потемневших карминовых глаз и в то же мгновение теряет себя от переполняющих эмоций, от жгучего и всепоглощающего желания. Он как хищник — опасный, обманчиво расслаблен, да только и ждёт момента, чтобы схватить желанную добычу. И Люмин этой самой добычей сейчас является. Ей требуется пара секунд, чтобы вернуться в ритм, отвлечься от рубиновых глаз, восстановить тяжёлое дыхание, продолжая танцевать. Ей жарко. Безумно жарко и мысли уже далеко не сосредоточены на танце, в голове лишь то, как он глубоко и крепко целует её, касается, кусает тонкую шею, оставляя красные следы. Люмин кое-как сдерживается, чтобы не остановиться, не сжать бедра, ради облегчения своего положения. Девушка закусывает губу. Ей хватило всего одного взгляда — завестись, изнывать от желания. — Достаточно, — крепкие ладони на талии, шепот над ухом. Люмин замирает. Сухие губы касаются плеча, острые зубы прикусывают гладкую кожу, оставляя заметный след, который она едва ли сможет скрыть . «Я хочу раздеть тебя» Девушка шумно сглатывает, представляя как широкие ладони будут блуждать по молочной коже, избавляя от ненужной ткани, открывая вид на самое сокровенное. Едва сдерживает стон лишь от простых мыслей. Она возбуждена. Сайно медлит. Мужчина замер, будто чего-то ожидая, будто проверяя остатки самообладания своей супруги, которая не подводит его ожиданий и поворачивается, заглядывая в потемневшие глаза. Он тоже её хочет. Сильно хочет, но умеет держать себя в руках, отказываясь от быстрой развязки, предпочитая медленно изводить возлюбленную – взглядами, касаниями, поцелуями. Сайно умеет выжидать. И порой, чтобы вдоволь насладиться, долго изводит Люмин и иногда добивается того, что девушка сама берет инициативу. И лишь улыбка — ответ на такие порывы. Он специально добивается таких результатов, находит что-то восхитительное, в том, когда девушка берет верх над ним. Точнее, он позволяет ей это сделать. Но не в этот раз. Мужчина снимает тонкую вуаль, разворачивая к себе девушку. Целует её, кусая розоватые влажные губы, проникает языком внутрь, сталкиваясь с неожиданным сопротивлением, но быстро берет верх, сжимая тонкую талию. Лишь сейчас Люмин замечает, что мужчина уже успел снять головной убор, или же он изначально был без него? Она не помнит. Тонкая ткань вуали летит к их ногам. Браслеты и серьги звенят, когда Люмин делает шаги по направлению к кровати, ведомая генералом. Светловолосый осторожно роняет мечницу на кровать; атласная ткань приятно холодит разгоряченную кожу, ненадолго возвращая ясность в сознание. — Сайно... — Мне кажется, ты понимаешь, что сейчас тебе лучше молчать, — он не смотрит ей в глаза, шепчет, оставляя поцелуй на нежной коже у уха. В затуманенном сознании девушки это звучало как приказ, а их она больше всего не любила, не могла мириться с тем, что кто-то может указывать ей, что делать. Резким движением, прикладывая достаточно силы, она опрокидывает его на спину, успешно располагаясь на его бедрах. И, казалось бы, ситуация в её руках, но спокойный взгляд генерала махаматры говорит об обратном. Люмин никогда не будет доминировать в их паре, как бы не старалась, какой бы воинственностью и силой не обладала. Путешественница осматривает супруга. В свете пляшущего пламени свеч, тревожного от каждого дуновения, изгибы подтянутого тела смотрелись слишком восхитительно. Не удержавшись, Люмин проводит обеими ладонями по груди и крепкому прессу, отмечая, как горяча смуглая кожа. Долго довольствоваться своим главенствующим положением Люмин не дали, возвращая все в изначальное положение. — Спешишь, — алые глаза проходятся по телу. Мужчина ловит руки возлюбленной, которая, кажется, вновь хотела поменяться ролями, и заводит их над головой, сжимая тонкие запястья. Ленты в волосах приходятся как раз кстати, чтобы связать её руки, что он и сделал, лишая частичной мобильности ловкую мечницу. Конечно, такими тряпочками её было не остановить и в любой момент девушка спокойно могла освободиться, но какой с этого толк? Ей было интересно, что будет дальше. Сайно целует грубо, подчиняя себе, заставляя следовать его темпу. Кажется, сегодня играть с ней он не будет, так как несмотря на все желание и возбуждение — все ещё был зол. Губами проходится по шее, кусает, оставляя заметные следы, хотя в самом начале они договаривались не оставлять следов на теле, так как оба носят довольно открытую одежду, а лишние вопросы и косые, понимающие взгляды им ловить не хотелось. Но, кажется, сейчас Сайно мало волновали прошлые договорённости, так как одну из них Люмин уже нарушила, так почему и ему нельзя нарушить другую? Златоглазая дёргается, без устали шепчет его имя, но Сайно не обращает внимания, продолжает свое занятие, методично зацеловывая кожу, двигаясь все ниже. Ключицы, открытая часть груди — ничто не остаётся неотмеченным. Мужчина ненадолго отрывается, выпрямляясь, чтобы увидеть результат своих действий и остаётся довольным. Золотые глаза потемнели от желания, влажные губы приоткрыты, а грудь высоко вздымалась от тяжёлого дыхания. Он чувствует, как Люмин сжимает бедра, видит, как стискивает связанные руки в кулаки. Тени причудливо пляшут по её телу, сходясь в своеобразном танце. Такое освещение имеет свои плюсы, позволяя фантазии разыграться не на шутку. Генерал проходится одной рукой по ключицам, ведёт к груди, находя едва заметную застежку. Как удобно, не нужно было просить приподняться, чтобы снять лиф костюма. Ловко, одним движением пальцев, он расстегивает застежку, высвобождая вожделенную область. Почти сразу же целует область меж грудей, поцелуями опускаясь по плоскому животу, и вновь возвращаясь к упругим полушариям с розоватыми ореолами сосков. Кусает один из них, и Люмин от неожиданности подаётся вперёд, прогибаясь в спине, едва сдерживая стон. Получает симметричный укус, вновь едва себя сдерживая. Сайно усмехается, понимая, как бы Люмин не старалась, но он победил ещё в тот момент, когда она согласилась станцевать, если не раньше. — Ох...! — девушка широко раскрывает глаза, когда возлюбленный резко хватает её за бедра, прижимая к себе, заставляя почувствовать его ответное желание. Долго ждать Сайно не заставляет, закидывает изящную ногу себе на плечо, освобождая от тонкой ткани. Кусает внутреннюю сторону бедра, вызывая вскрик со стороны Люмин. — Не двигайся. Девушка послушно замирает, наблюдая из полуприкрытых век за возлюбленным. Между ног уже давно все ныло, а нижнее белье наверняка промокло, что не осталось незамеченным мужчиной. Судорожно облизывает пересохшие губы, когда поцелуями Сайно доходит до кромки коротких шорт, но останавливается, вызывая разочарованный стон. Матра ухмыляется, пальцами проникая под эластичную ткань и едва-едва касается мягких девичьих складок, чем вызвал громкий и протяжный стон. Низ живота тянуло, Люмин хочет сжать бедра, чтобы хоть как-то облегчить свое желание, но Сайно не даёт. Кажется, стоит ему ещё всего лишь раз коснуться влажных складок, как она уже кончит. Её всю потряхивает от нетерпения, она хочет скорее ощутить его в себе, хочет, чтобы он взял её. Глубоко, быстро и грубо. – Сайно...Сайно, пожалуйста, Сайно, возьми меня...Ах! Люмин получает ещё один укус на внутренней стороне бедра, но оставленные следы её уже мало волнуют. Пальцами, мужчина сквозь ткань надавливает на клитор, чем незамедлительно выбивает весь воздух из лёгких девушки, получая протяжный и молящий о продолжении стон... На этом все резко заканчивается и Сайно выпрямляется, оставляя ноги Люмин в покое. Невинно целует в лоб и бесстрастно говорит: — Надеюсь, в следующий раз ты все мне расскажешь.