Станцуешь для меня?

***

      Что она сделала? Может, она все это время спала, и сейчас проснётся в храме, в своей маленькой комнатушке, и пойдет, как обычно, работать с самого утра и до позднего вечера? Потому что произошедшее никак не может быть реальностью. Она только едва выжила, так теперь своими же руками добилась гнева божьего, причем у прямом смысле. Люмин всю жизнь была сдержанной, ее этому денно и нощно обучали в храму, превращая в идеальную жрицу, но что теперь? Куда подевалась вся ее бахвальная сдержанность? Чем она вообще думала, когда дала пощёчину Богу? — Люмин? С тобой все хорошо? — мягкий и обеспокоенный голос Нилу раздался совсем рядом. Красноволосая девушка аккуратно коснулась руки жрицы, и та от неожиданности дернулась, вызывая в голубых глазах танцовщицы смятение. — Ах, да, все хорошо... наверное, да, — речь Люмин была беспорядочной, девушка не до конца понимала свое состояние. Она напугана? Определённо. Жрица боится последствий, каждый раз вздрагивая, когда ей чудится, будто в комнату кто-то заходит. — Возможно Сайно и кажется с виду грозным, и с ним порой тяжело находиться даже рядом, но он правда хороший, — Нилу старается всеми силами поддержать девушку, оказавшуюся тут поневоле, но ни одно ее утешение не работает, Люмин все еще выглядела зажато, говорила мало, да и на вопросы отвечала однозначно, постоянно уходя в себя. Нилу помнила, что когда ее забрали в место обитания Богов, то она адаптировалась довольно быстро, ведь почти все были с ней доброжелательны, помогали обустроиться и привыкнуть ко всему местному, первое время даже приносили ей привычные земные блюда... Только вот у Нилу была совсем другая ситуация, она добровольно отправилась вслед за любимым, желая разделить с ним вечность, а вот Люмин, можно сказать, оказалась здесь случайно, к тому же ее чуть не убили свои же. Танцовщица успела узнать всю историю жрицы и, надо сказать, искренне ей сочувствовала. Вернись она на землю, храмовые жрецы могли вновь принести ее в жертву, или просто убить, обвинив в неподчинение и богохульстве, ведь ее по-любому уже отлучили от храма. Если, конечно, те жрецы успели вернуться, и не почувствовали на себе гнев Бога Войны, хотя, зная Сайно, легко никто из них не отделался бы. Он не умел прощать за глупые поступки, особенно по отношению к тому, что он считал своим. Ведь Люмин, являясь жрицей в храме Бога Войны, принадлежала ему, как и все остальные жрецы, потому он имел права их наказывать по-своему. — Еда тебе не по нраву? Ты только скажи, я мигом найду то, что ты любишь, — танцовщица всеми силами пыталась избавиться от напряжения в воздухе, но ей это вновь не удалось. — Все хорошо, — и вновь короткий и безэмоциональный ответ. Девушку однозначно что-то тревожило, но Нилу никак не могла понять что именно. И Люмин навряд ли поделиться тем, что у нее на душе с, по сути, незнакомкой. — Скажи... — Да? — Нилу даже приободрилась, когда спустя долгие минуты Люмин проявила инициативу в разговоре. — Я умру? Нилу вздрогнула не столь от вопроса, сколько от полного отсутствия эмоций и в голосе, и на лице жрицы. Танцовщица даже не знала, как на это отвечать, но успела взять себя в руки, пока Люмин не придумала себе чего похуже из-за затянувшегося молчания. — Нет! Конечно нет! С чего вообще тебя посетили такие мысли? Сайно не настолько жесток, к тому же ты теперь его жена, он ничего тебе не сделает и другим не позволит даже пальцем тебя коснуться! — спешила заверить Нилу, хотя совсем недавно сама говорила о тяжести находиться рядом с Богом Войны и рассуждала о его тяжелом нраве. Нилу бы самой в себе разобраться, а потом уже советы давать, но из-за поспешности возникшей ситуации ей пришлось обо всем думать на ходу. — Просто кое-что уже случилось... — Люмин опустила взгляд в пол и немного отвернулась, вспоминая тот спонтанный поцелуй, который будто бы до сих пор огнем горел на ее губах. Немного помолчав, чтобы собраться с мыслями, жрица поведала о том, что произошло ранее на балконе. Нилу долго молчала после услышанного, в голове перебирая не самые хорошие и цензурные слова в сторону Сайно. Вот уж кто точно не умел себя правильно вести с женщинами, несмотря на всю свою красоту и обаяние, хотя не удивительно, пусть найдется хоть одна в мире женщина, которая смогла бы ему вольно смотреть в глаза в первую встречу. Может оттого и опыта при общении не было? Вопросов много, ответы же едва ли можно было узнать без помощи посторонних. Танцовщица надеялась, что Тигнари как следует встрясет Сайно за такой поступок, если узнает. – Раз сразу не убил, то и не тронет вовсе. Сайно не любит откладывать что-то на потом и не прощает тех, кто ему как-либо навредил или разозлил, расправляясь с ними на месте, — пыталась утешить Нилу, но судя по потемневшему лицу и обречённому взгляду Люмин — утешения не сработали и прошли мимо. — Просто знай, что я всегда буду на твоей стороне. Пусть я не могу понять тебя в полной мере, но я тоже была человеком и могу предположить, как сильно тебе сейчас некомфортно и страшно, — Нилу улыбнулась ещё шире, сжав ладонь жрицы. — Спасибо, — Люмин криво улыбнулась, делая вид, что все уже хорошо и, кажется, Нилу поверила, ее голубые глаза засияли. — Не хочешь прогуляться? Раз уже ты перекусила, то я могла бы показать тебе окрестности, возможно даже с другими Божествами сможем пересечься. Поверь, о тебе уже точно судачат все, кому не попадя, учитывая чья ты спутница и в чьем доме живёшь. Боги почти от людей не отличаются, такие же суетливые и любопытные, разве что большей властью обладают, — бодро рассказывала танцовщица, постепенно желая ввести в курс дела и Люмин. И хоть та почти ничего не говорила в ответ, Нилу все равно была рада пообщаться с девушкой и уже желала приходить в дом Бога Войны лишь ради общения, даже не боясь ничего. — А мне можно? Ну, имею ввиду без спроса? — жрица выглядела немного заинтересованной в предложении танцовщицы, но так сразу бездумно не соглашалась. В храме выходить за его пределы разрешалась только после получения таблички-пропуска, и то получить ее было не так уж и легко. Только за особые услуги, однако у дочери Верховного такой был на постоянной основе. Извечное правило — кто выше стоит, тому все дозволено. — Конечно! — после некоторого ступора отвечает Нилу, в который раз убеждаясь, что Люмин жила в не самых хороших условиях. Интересно, во всех храмах творился такой ужас из-за отсутствия надзора Богов, или только блондинке повезло угодить в такой? — Я хочу показать тебе столько красивых мест! Тебе точно понравится! Нилу сильнее сжала ладонь жрицы и заставила ту встать, уводя за собой к выходу. Люмин энтузиазма девушки не разделяла, все еще опасаясь последствий за самовольный выход из дома. Накажут ли ее, как это было в храме, Искренне ли ведет себя Нилу, или же все это проявление лицемерия? Жрице хотелось верить, внутри неё теплилась надежда о том, что в людях осталось еще хорошее, но девушка загнала эту надежду далеко в уголок своей души и больше не проявляла, ведь никому веры не было. Брат, который клялся вернуться к ней, так и не явился, Верховный жрец, обещавший заботиться о ней, оказался лицемером, играя на публику заботливого старшего, которому ничего не жалко для младших. А что в итоге? А в итоге вместо своей дочери на алтарь легла Люмин, почти распрощавшись с жизнью, если бы не почитаемый ею Бог. — Люмин? Все хорошо? Ты побледнела, — перед взглядом девушки возникло обеспокоенное лицо танцовщицы. Та осторожно коснулась плеча Люмин, как бы поддерживая. — Все хорошо, если тебе плохо — скажи мне, я отведу тебя к нашему местному врачу, ты его уже видела. Ушастенький такой. Красноволосая тихо засмеялась. Жрица тоже не смогла сдержать улыбки от того, как она назвала одного из богов. Вот уж точно ничего не боялась, Люмин будет сложно стать такой же, ведь ее годами обучали почитать всех Богов и поклоняться им, но особенно — Богу войны. Сможет ли она ужиться здесь? Достойна ли вообще находиться в обществе богов, разве такое для низшей жрицы? Люмин считала, что для такой роли Святая подошла бы куда лучше. — Смотри, эта, можно сказать, главная площадь, здесь живут все верховные Боги, а там, — Нилу указала на верх, где на высоком огромном дереве можно было увидеть дворец, — живет наша Богиня Мудрости, властительница всех Сумерских земель и этих небес, одна из семи Великих богов. Обычно она часто пропадает в своём дворце, следит за порядком в мире, но в последнее время стала чаще выходить, ее можно иногда встретить на улицах. Люмин с интересом оглядывалась по сторонам, рассматривая чуть ли не каждый камушек. Город был невелик, но очень чист и свеж, повсюду росло много деревьев и цветов. Легендарное место о котором простым людям оставалось только догадываться. Многие жрецы твердили, что города не существует, что все это выдумки, а некоторые все же верили, и думали, что умирая, им дадут шанс остановиться в этом прекрасном, по легендам, месте, прежде чем душа окончательно перейдёт в цикл перерождения. — А они все Боги? — с огромным удивлением спрашивает Люмин, когда видит на улочках города разных людей и других существ. — Нет, конечно нет, это прислужники. Души, что возжелали даже после смерти служить богам. Они проходят тщательный отбор и испытания, прежде чем остаться здесь. Некоторое из них даже повышают свой ранг, и становятся официальными посланниками Богов. — Да, как Сетос у почитаемого Бога Войны, — кивает Люмин. Это она знала, ведь в архивах часто упоминалось имя посланника бога, которому она служила. — Да, точно. Только сейчас он где-то на окраине пустыни, Сайно отпустил его разбираться с каким-то важным делом, сам спускаться ведь не хочет, — пожимает плечами, уводя свою новую подругу вдоль по улице. Сложно было не заметить, но многие с особым интересом разглядывали златовласую, ведь слух о том, что их славный генерал принес из мира людей на руках девушку разлетелся сиюминутно. Все сразу же вспомнили о делах минувших дней, когда Бог Знаний, от которого меньше всего ожидали, привёл на небеса человеческую женщину и назвал своей супругой. Шуму было хоть отбавляй, и все сразу стали ожидать решения Богини Мудрости, которая была весьма удивлена поступкой своей правой руки. В некотором роде даже гневалась на аль-Хайтама и наказала, но в итоге одобрила его женитьбу. — И давно ты тут? — стараясь не обращать внимания на косые взгляды, спросила Люмин. — Достаточно, уже даже не помню когда конкретно меня забрали в это место, столетие точно прошло, — задумчиво отвечает Нилу. — Разве люди могут так долго жить? — удивляется жрица, желая узнать подробнее о том, как так получилось. — Я теперь не совсем могу называться человеком, — Нилу неловко отвела взгляд, давая понять, что не может развивать эту тему разговора дальше. — Мы почти уже пришли, осталось немного! Люмин не стала акцентировать внимание на том, как девушка перевела тему, но про себя отметила — потом обязательно про это узнать подробнее. Неужели там что-то настолько запретное, что даже намёк нельзя дать? Или Нилу не хочет пугать жрицу, ведь ее тоже, по сути, должно ждать такое же? И все же Люмин не была уверена, что станет супругой Бога Войны, все это походило скорее на затянувшуюся шутку, либо же на предсмертную фантазию о лучшей жизни, чем на реальность. Отложив эти мысли до лучших времен, Люмин погрузилась в удивительно длинную и увлекательное экскурсию от Нилу, которая к огромным энтузиазмом рассказывала обо всем и всех, даже успела поделиться популярными сплетнями о мире Богов. Время пролетело незаметно, стало темнеть, ночь окутывала город в свои объятия. Загорались огни на небе, в домах загорался свет. К этому времени они уже успели обойти каждое место, о котором так трепетно рассказывала Нилу, и Люмин порядком устала от длительной ходьбы, она, все же, была еще человеком. — Прости, я совсем забыла, — виновато опускается Нилу, перед сидящей на одной из ступеней Люмин, которая устало потирала ноющие от длительной ходьбы ноги, а новая обувь и вовсе оставила почти кровавые мозоли на ногах. — Мне стоит позвать лекаря, — суетилась танцовщица, взяв девушку за руки. — Все в порядке, это... не так уж и больно, — жрица помрачнела, разум подкидывал моменты, когда ей протыкали кисти и ноги кольями. Пара мозолей не сравниться с этим. Однако, чтобы не расстраивать красноволосую, Люмин старается улыбнуться. — Это сущий пустяк, они пройдут сами собой, не стоит обращать на это внимание. — И все же, — Нилу не собиралась останавливаться, но что-то все же ее отвлекло. Она подняла голову, смотря куда-то за спину жрице. На приветливом лице появилась мрачная тень, девушка явно не была довольна увиденным. — Нилу? — А? Все хорошо, просто за мной пришли, и за тобой, похоже, тоже, — отвечает девушка и поднимается, помогая встать и Люмин. Жрица с некоторой опаской поворачивается, следя за пристальным взглядом Нилу. Наверху, где оканчивается лестница, стоял высокий мужчина. Довольно красивый мужчина, с темно-серыми волосами и необычного цвета глазами. Сразу понятно было — не человек, только вот никакой тяжелой ауры вокруг него не было, зато стоящий рядом красноглазый генерал таким похвастаться не мог. Его присутствие ощущалось сильно, но не так пугающе, как об этом рассказывала Нилу. Чуть подальше, под деревом, стоял уже знакомый Люмин юноша — Тигнари, или как назвала его один раз Нилу «ушастенький такой». — Пойдем, Люмин, — резко отвернувшись, девушка взяла дрицу за руку крепче и повела в противоположную от мужчин сторону. Что-то здесь точно было не ладно. — Нилу? — зовет Люмин непонимающе свою новую подругу, если, конечно, может так ее назвать. — Что? — танцовщица останавливается, сжимая руку Люмин еще сильнее, ее голос звучит резко, из-за чего жрица вздрагивает, испуганно делая шаг назад. Это не было сделано не намеренно, скорее инстинкт, или даже привычка. Девушка всегда боялась, когда на нее повышают голос, обычно в храме после этого старшие обязательно наказывали, если были в не самом хорошем настроении. Может показаться — неоправданная жестокость, но ее учили, что они всего лишь таким образом, соответствуют жестокому Богу Войны. Жрецы думали, что порождая жестокость в храме, они, таким образом, отдают дань уважения их Богу. Люмин жмуриться, сердце бешено стучит, готовое вот-вот вырваться из груди от накатившего страха. Что с ней такое? Это де просто Нилу, милая м добрая Нилу, которая за весь день не сделала ей ничего плохо, так почему Люмин так испугалась? — Я, конечно, понимаю, что у вас с Хайтамом не все гладко сейчас, но давай ты не будешь вредить моей супруге, пусть даже и неосознанно, — глубокий голос раздаётся позади. Ее запястья касается мужская рука, осторожно сбрасывая ладонь Нилу. Люмин успевает заметить красный след на своей коже, который тут же скрывается от крепкой ладонью мужчины. Жрица спиной чувствует, как он близко, ощущает его дыхание на затылке, однако ее взгляд все прикован к руке Сайно. Кажется, она даже дышать перестала от того, как он близко. — Ох, прости меня, Люмин! — девушка выглядит виновато, желая взять блондинку за руку, но останавливает себя. — Я завтра обязательно навещу тебя еще раз! Прости еще раз, но мне пора бежать, — суетливая Нилу опускается на одну ступеньку ниже, а затем растворяется в воздухе, оставляя после себя множество голубых искр. Следом, даже не удосужив никого и пары слов, спускается высокий мужчина, исчезая на том же месте, где пропала Нилу. Люмин нужно будет об этом спросить, если, конечно, не забудет. — Все хорошо? — почти шепчет ей на ухо. Его ладонь все ещё на ее запястье. Он большим пальцем гладит ее кожу затем опускается к ладони, неожиданно переплетая пальцы. Люмин делает глубокий вдох, повернувшись к мужчине, оказываясь в плену его алых глаз. Дыхание перехватывает от этой невероятной красоты. Он молчит, она тоже, совсем забывая, что ей задали вопрос. Мгновение превращается в вечность, и неизвестно сколько они стояли бы здесь, смотря друг другу в глаза. — Они как дети, честное слово, — раздается голос третьего юноши, о котором Люмин уже успела благополучно забыть, поддавшись неведомому моменту. Она вздрагивает, ей хочется отойти от Бога Войны, но чуть падает, забывая, что стоит на ступенях. — Осторожнее, — удерживает ее Сайно. Убедившись, что жрица стоит на своих двоих, он отпускает ее руку. С огромным нежеланием. — Пора уже привыкнуть, их ссоры уже нечто собой разумеющееся, скоро помирятся, — Сайно закатывает глаза. — Ага, вынесут мозг всем друзьям, и будут как ни в чем небывало, — поддерживает друга Тиганри, оказываясь рядом с ними. — Как себя чувствуешь? — интересуется юноша, обращаясь к Люмин. — Довольно неплохо, — лишь спустя время отвечает она. — А мне, значит, не ответила, — то ли злится, то ли просто делает замечание Сайно. — Ещё один, — хмурится Тигнари. — Если он тебе надоест, можешь приходить ко мне. Его бывает невыносимо слушать, — снова обращается к Люмин, пытаясь хоть как-то разрядить изменившуюся обстановку. Жрица улыбается одними уголками губ. Уж что, а с Тигнари, кажется, ей тоже будет несложно найти общий язык, он не выглядит так высокомерно, как тот исчезнувший мужчина. — Ха, — только и слышаться от генерала. — Уже поздно, думаю, нам пора, — не став развивать прошлую тему, Сайно оглядывается. — Хорошо. Я тогда загляну завтра, проверю твое состояние, — и не попрощавшись, Тигнари спускается, но в отличие от Нилу, и, как поняла Люмин, Хайтама, тот не исчезает, а просто продолжает идти. Они остались наедине. Неловко. — Идем? — Да, — только и соглашается Люмин, не став больше нечего говорить. — Нет, так не пойдёт, — говорит Сайно, и в ту же секунду он подхватывает девушку на руки. — Ты хромаешь, — поясняет он свои действия и больше ничего не говорит. Люмин позволяет себе обхватить его шею руками крепче, будто бы боясь, что он уронит. — Я не уроню тебя, — будто бы читает ее мысли. Девушка вздрагивает. — Ощущение будто ты хочешь меня задушить, — снова поясняет он, а девушка ослабляет свою хватку, смутившись. Они идут не обмолвившись и словом до дома Сайно, и лишь напоследок, оставив ее у порога комнаты, мужчина аккуратно поправляет ее светлые волосы. — Спокойной ночи, отдохни, как следует, — сказав это, он оставляет короткий поцелуй на ее лбу, а затем исчезает, оставив покрасневшую Люмин одну.