Станцуешь для меня?

***

      Возможно ли, что Люмин умерла? В теле ощущалась удивительная лёгкость и раны, которые оставили ей жрецы, совсем не болели. Все-таки загробная жизнь, о которой твердили жрецы, была реальностью? Возможно так даже лучше, ведь ей не было смысла больше жить. Даже если бы ей удалось сбежать, кара Богов все рано настигла её. Да и её брат пропал на войне, зачем ей теперь цепляться за свою жизнь? Девушка осторожно открывает глаза, замечая тёмный балдахин над кроватью. Странно, а её разве не должны к реке после смерти отправить, чтобы её душа отправилась на перерождение? Жрица садится в кровати, из-за опущенного балдахина не было видно окружения. Есть ли вероятность, что тот светловолосый мужчина ей не привиделся и спас её? Тогда ведь храм не оставит этот инцидент в покое и будет её искать, пытаясь убить. Лучше бы её и правда убили, чем она жила бы в вечных бегах. Люмин смотрит на свои запястья — ран не было, словно все ей только приснилось. Отбросив одеяло, девушка посмотрела и на свои ноги — ни единого следа, будто бы её не привязывали к алтарю и втыкали колья. Может ли быть, что все оказалось страшным сном? Только вот в храме нет таких кроватей и простых жриц. — Ой! Ты очнулась! — Неожиданно раздался мягкий женский голос. Жрица не сразу заметила, что балдахин справа открылся, впуская неестественно яркий свет, от которого режет глаза. Люмин вздрагивает от неожиданности, сильно сжимая руками одеяло. Представшая перед ней девушка оказалось невероятной красавицей с длинными красными волосами и голубыми глазами. Жрица несколько десятков секунд в открытую пялилась на неизвестную, не зная, что и сказать. — Не бойся, теперь все хорошо, — улыбнулась неизвестная красавица, желая прикоснуться к руке жрицы в качестве успокаивающего жеста, но Люмин дернулась, избегая этого действия. — Ой, извини, я по привычке, — несмотря на все нежелание девушки идти на контакт, красноволосая продолжала улыбаться. — Где я? — Набравшись смелости, интересуется блондинка, пытаясь заглянуть за спину незнакомки, где виднелись отнюдь не мрачные пейзажи, а светлые стены с фресками. — И кто вы? — Я Нилу, — улыбка с её лица не исчезала ни на секунду. — А что касается первого вопроса, то сложно дать конкретный ответ, но можешь просто называть это обителью Богов. Вижу по твоему взгляду, что ты мне не веришь, но это не удивительно. Когда я тоже оказалась здесь, будучи ещё обычной танцовщицей, то реагировала так же, как и ты. А как зовут тебя? — Люмин, — не скрывая отвечает жрица. Нилу умела располагать к себе людей, очаровывая своей красотой и доброжелательность. — А почему я...здесь? — Думаю, об этом тебе уже расскажет сам Бог Войны, так как я не знаю причин твоего появления здесь. Меня попросили позаботиться о тебе, так как я в прошлом тоже была человеком и оказалась в обители по милости Бога Знаний, — при упоминании Бога щеки Нилу слегка покраснели и взгляд сразу же опустился, но Люмин не передала этому значения, так как полностью была растеряна в сложившейся ситуации. Она бы больше поверила, что все это сон, так как не понимала, по какой-то такой милости оказалась у Богов в гостях. Или же Бог Войны таким образом принимает своих жертв, а затем, когда те уже перестанут быть настороже — расправляется с ним? От последнего жрица вздрогнула, невольно коснувшись своих запястьев, в которых ещё ощущалась фантомная боль от ритуала. Уж лучше бы её там убили, она уже была готова встретить свой конец, чем сейчас, когда неизвестно для каких целей её Бог решил сохранить ей жизнь и даже привел туда, куда грезят попасть все Верховные жрецы. — Она уже проснулась? — Слышится мужской голос и Люмин вновь вздрагивает. Некоторое время спустя появляется юноша с прямыми чёрными волосами и длинными черными ушами, которые сию же минуту привлекли внимание жрицы. И пусть Люмин не поклонялась этому богу, но хорошо его знала. Покровитель всех лесов и растений, Божество природы, почитаемое в каждом уголке континента, в некоторых даже считался покровителем медицины — Тигнари. Лишь единожды девушке удавалось побывать в его храме, когда ездила на учения, тогда она и увидела статую прекрасного юноши. И пусть сходство с каменной версией было велико, но в реальности он выглядел гораздо красивее и утонченнее, чего только стоили глаза, переходящие плавным градиентом. Люмин даже дышать перестала. — Температуры нет, — аккуратная ладонь ненадолго задержалась на лбу жрицы. — Болит? — Он убрал руку, обратив внимание на то, как сжимала светловолосая своё запястье. — Это нормально, человеческие разум и тело слабы, даже если от ран не останется и следа, боль все еще будет ощущаться, так как мозгу сложно осознать то, как быстро исчезли настолько глубокие ранения. Больше отдыхай и не забывайте хорошо питаться, здесь это больше всего необходимо, так как душа не задержится надолго в слабом и нездоровым теле, особенно в окружении большого количества божественной силы. Тело должно привыкнуть к новому, поэтому в первое время ты можешь чувствовать себя неважно. Если отторжение будет сильным, то немедленно обратись ко мне и не смей терпеть, иначе последствия окажутся необратимыми. Тигнари говорил быстро и четко, Люмин едва успевала понимать все то, что он ей сказал. То есть ей еще может стать плохо только из-за того, что она находится в этом месте? Тогда пусть лучше вернут её обратно в пустыню, уж там шансов выжить у неё явно больше. — Спасибо за заботу, — только и смогла выдавить из себя жрица, все еще никак не осознавая происходящее. Да, Боги существует в их мире, не зря по всему Тейвату располагается достаточно храмов для вознесения молитв, но уже достаточно давно никто из божеств не спускался к простым смертным, потому для Люмин, как для служительницы храма, это сродни великому чуду и благословению. А значит, она сможет увидеть Бога, которому поклонялась? На некоторое время чувство страха внутри уступило место трепету перед встречей, которая, возможно, изменит жизнь жрицы. Если в храме узнают, что она виделась с почитаемым Богом, то тогда им больше не будет смысла приносить её в жертву, и она перестанет быть обычной жрицей, перескочив сразу на место повыше. — Отрадно видеть твою улыбку. Ты быстро привыкаешь, — обратилась к Люмин Нилу, взяв ту за руку. — Я тогда пойду, раз все пока что хорошо. Если вдруг что-то случится — отправьте за мной, я приду, как смогу, — напомнил о себе Тигнари, поправляя свои одежды. — Кстати, Сайно скоро должен вернуться. Он обязательно навестит тебя. И да, Нилу, тебя уже искали. — Подождут. Скажи, что у меня важное поручение и я временно не смогу прийти. Возможно завтра освобожусь, — продолжала улыбаться девушка, но Люмин чувствовала какое-то раздражение, исходящее от неё. Похоже что-то случилось между Нилу и теми, кто её искал. — Как знаешь, но он спокойно может заявиться и сюда. — Сайно поставил защиту, когда уходил. Можем пройти через неё только ты, я и Люмин, — и снова невинная улыбка расцветает на её губах, но Люмин от неё стало не по себе. — Ссоритесь вы, а страдают в итоге все, — Тигнари закатывает глаза, прежде чем выйти из комнаты, оставляя девушек одних. — Мужчины такие настырные, ни минуты покоя, — Нилу позволяет себе расслабиться, падая спиной на кровать. И хотя Люмин не совсем понимала, что именно происходило, но ей почему-то захотелось поддержать Нилу. Возможно проявляла себя та самая женская солидарность. Некоторое время они молчали, пока Нилу неожиданно не вскочила, чем напугала жрицу. — Точно! Еда! Подожди немного, я специально попросила приготовить тебе что-то съестное, сейчас принесу! — Не став слушать доводы Люмин, что та не голодна, Нилу быстро умчалась из комнаты. Тяжело вздохнув, Люмин встала с кровати, чуть пошатываясь. Странно, при пробуждении боли не было, так почему сейчас места, куда вбивали колья — неприятно побаливают? Убедившись, что ровно стоит на полу, девушка прошлась по комнате, изучая довольно простой, но весьма красивый интерьер: не было ничего лишнего, кровать, шкафы, картины на стенах, да два огромных окна в пол и две двери, одна из которых вела на балкон. Любопытство взяло верх, и жрица открыла дверь, убеждаясь в своих догадках. Действительно балкон, широкий с необычно красивым видом на небо, будто бы находился на вершине какой-либо горы. Восхищенная открывшимся пейзажем, Люмин подходит к кару, опираясь о каменные перила, смотрит вниз, но не видит земли. Боязно, но невероятно прекрасно, дух захватывало. Воздух чистый, даже дышать ей стало будто бы легче, да и в теле образовалась невесомость, словно в один миг все мирские тягости исчезли, оставляя после себя лёгкость и ощущение свободы. Дул лёгкий ветер, принося с собой пение неизвестных ранее птиц. Обитель Богов? Люмин даже завидно, что они живут в подобном месте. Однако непонятная тяжесть обрушивается на её плечи, она ощутила чужое присутствие прежде, чем услышала мужской голос. — Нравится? Из-за этого тихого голоса по её телу пробежались толпы мурашек, жрица замерла на мгновение, пытаясь осознать, в безопасности ли находится или все же с ней сейчас что-то сделают? Она поворачивается осторожно, медленно, но не сразу видит лицо говорившего, натыкаясь на открытый торс. Поднимает взгляд выше, встречаясь со взглядом рубиновых глаз, непроизвольно задерживая дыхание. Её сердце бьется часто-часто, но не от испуга, дыхание перехватывает, но не потому что боится, скорее даже наоборот. Пепельные волосы чуть длиннее плеч, смуглая кожа с татуировками на руках, не сильно высокий, но все равно выше Люмин. Сомнений, кто именно стоит перед ней не было. Бог войны собственной персоной, тот, кому она служила, тот, кому её неудачно принесли в жертву. Он был красив для того, кого назвали Богом войны, совершенно отличаясь от статуй, которые стояли в храме и которым все поклонялись. И все же не узнать его было трудно. — Очень, — решается ответить она, совсем говоря не об увиденном ранее пейзаже. Опомнившись, она опускает голову, не смея смотреть в глаза, ведь перед ней не какой-то обычный человек. — Я рад, — он оказывается ближе. — Не стоит прятать взгляд, жена, — последнее слово он особенно выделяет, мягко касаясь пальцами, с огрубевшей от оружия кожей, её подбородка, приподнимая. Словно в трансе жрица смотрела на то, как все ближе и ближе к ней оказалось лицо, с каким ожиданием смотрели на нее карминовые глаза, а затем губ мягко коснулись совсем не требовательным, лёгким поцелуем. А дальше все пошло чисто на инстинктах, когда Люмин полностью осознала, что только что произошло. Рука сама поднялась в воздух, сама ударила мужчину по щеке, да так, что, кажется, звук удара ладони о кожу слышали все в округе. Она честно этого не хотела, но когда опомнилась — было уже слишком поздно. Удивлённый Бог несколько раз непроизвольно коснулся своей щеки, пока не менее удивленная Люмин рассматривала то свою руку, то переводила шокированный взгляд на мужчину, явно ещё не понимающего, что именно произошло, иначе бы от Люмин бы и мокрого места не осталось. Какая нелепая смерть сразу после того, как её спасли. Девушка сама себя каждый раз загоняет в могилу, и она точно уверена — ей не поздоровится, ведь она только что оскорбила Бога своими действиями. Закрыв глаза, девушка опустила голову, смиренно ожидая своей участи. Ожидание растягивалось вечностью, но с Люмин так ничего и не сделали. Приоткрыв один глаз, она чуть подняла голову и удивленно вздохнула, когда не увидела никого рядом с собой. Выпрямившись, Люмин оглядывается по сторонам, но так никого и не находит. Ей показалось? Или Бог просто ушёл? — Люмин! Я принесла поесть! — Послышался голос Нилу из комнаты, и девушка поспешила вернуться. — Решила осмотреться? И правильно, отсюда очень красивый вид. Кстати, я видела Сайно, когда выходила, он не заходил? — Заходил. Но уже ушёл, — отвечает девушка, присаживаясь на кровать. — Быстро, но это хорошо. Я хоть уже и давно здесь, но до сих пор не могу нормально находиться рядом с ним. Слишком сильно ощущается его присутствие, будто бы даже задыхаешься. Наверное, он потому так быстро и ушёл, чтобы тебе хуже не сделать, — поставив рядом с блондинкой чашу с фруктами, предположила Нилу. Разве что-то подобное Люмин ощущала рядом? Лишь на мгновение, и то это совсем не было похоже на то, что описывала Нилу. А может это из-за того, что она не была с ним так долго? . — Кстати, тебе так и не сказали, зачем ты здесь? — Нет. Может быть позже расскажут, — отвечает Люмин, прокручивая в голову то, что Сайно обратился к ней как "жена". Был ли это ответ на вопрос Нилу? Возможно, но девушка пока не будет распространяться, пока не узнаёт вск точно. — Все возможно, — красноволосая отрывает одну виноградинку отправляя её в рот. — Ешь, тебе нужно перекусить, чтобы потом не было плохо. И если вдруг что-то нужно рассказать — обращайся ко мне, отвечу на все, что знаю. Некоторое время они молча ели, каждая думая о своём, но потом Люмин все-таки решила задать вопрос, интересующий её с момента, как Нилу рассказала о том, что тоже является человеком. — А тебе здесь...не плохо? — Спрашивает Люмин. Самой жрице пока было не ясно, что именно она ощущает. Пока что страха не было, лишь умиротворение. Может быть, она пока в полной мере не осознала, где именно находится? Или ее заколдовали, чтобы не истерила и не пыталась вернуться назад? Или же Люмин действительно здесь понравилось с самых первых минут пребывания? — Нет, конечно нет. Я даже наоборот рада, что нахожусь здесь, так как теперь вдоволь могу наслаждаться тем, что мне нравится, да и рядом есть любимый муж, большего для счастья и не нужно, — нежно улыбается Нилу, погружаясь ненадолго в свои воспоминания. — Я рада, что здесь появился ещё один человек, теперь хотя бы не будет так скучно. Надо будет тебе показать весь наш небольшой город, думаю, тебе понравится. На оживлённую речь Нилу Люмин могла лишь улыбаться, почти все время пребывания в своих мыслях о последствиях.

***

      Хрупкая и слабая, напуганная и смирившаяся со своей собственной смертью — именно такой он увидел светловолосую девушку, имя которой все еще не знал, в первый раз. Истекающая кровью, бледная, с надеждой в потухшем золоте ее прекрасных глаз. Хотелось сразу защитить, спрятать и никому больше не показывать, но Сайно быстро себя одернул. По сути в таком положение девушка была именно из-за него, так как его послание неправильно трактовали и чуть не убили невинную жрицу, которая, на минуточку, теперь его жена. Ведь Хайтаму можно иметь человеческую жену, так чем же Сайно хуже? Однако сразу же наладить хорошие отношения не было возможно, так как Сайно был готов, что его обвинят в полученных ранах, а может вовсе она запрется в комнате и будет рыдать не прекращая, моля вернуть его обратно. Люди слишком хрупкие существа, и все возвышенное для них — слишком пагубно влияет на здоровье, но все всегда можно решить, если захотеть. Интересно, знали ли люди, кого отправили на алтарь? Низшую жрицу? Вовсе нет, в ней света было больше, чем в главном жреце храма, в котором она служила. Неужели люди даже до такого стали слепы, не замечая, что именно у них под носом? Если бы она вела церемонию Вознесения на главный ежегодный праздник — Сайно бы беззаговорочно откликнулся на зов, даровав своё благословение, но увы, она всего лишь была низшей жрицей. Не допускали из зависти и страха оказаться в самом низу? Или действительно не видели весь потенциал? Сайно остаётся лишь задаваться вопросами, так и не получив на них ответ. Да и навряд ли получит. Когда до комнаты, в которой он оставил спасенную жрицу, оставался один поворот, мужчина чуть не столкнулся с куда-то спешащей Нилу. — Ох, добрый день, — девушка вежливо поклонилась, хотя Сайно уже тысячи раз говорил, что такого делать не нужно, они ведь уже друзья. — Как она? — Уже очнулась. Немного в шоке и явно не понимает всего происходящего, но быстро адаптируется, — Нилу рискнула взглянуть в алые глаза, но тут же опустила голову. — Я за едой. Ей нужно перекусить, — и ещё раз поклонившись, девушка поспешила дальше по коридору. Сайно лишь тяжело вздохнул, понимая причину такого поведения Нилу. Грозный Бог войны — вот и причина, так как обычным людям не дано выдерживать всю ту мощь, которая от него исходит. И если Нилу уже не самый обычный человек, но все равно инстинктивно опасается его, да что уж говорить — некоторые боги обходят Сайно стороной лишь потому что тяжело находится рядом. Будет ли с той жрицей так же? Ведь служители храма отличаются от простых людей, у них есть "защита" в виде покровительства божества, которому они служат. Мужчина заходит в комнату, осматриваясь — пусто. На секунду хмурится, пока не замечает открытую дверь, ведущую на балкон. Тихо ступает туда, наконец увидев светловолосую девушку, которая любовалась открывшимся видом. Но стоило ему только подойти ближе, как она напрягается. Почувствовала его присутствие? Неудивительно. — Нравится? — Решается задать вопрос, лишь бы хоть как-то завязать разговор. Девушка замирает, но потом несмело поворачивается, поднимая голову. Все-таки её глаза — чистейшее золота, в которых не виден страх, скорее даже она смотрела на него с любопытством, лёгким восхищением. Это не могло не льстить, когда другие люди могли лишь впереть взгляд в пол, боясь взглянуть в алые глаза. — Очень, — отвечает жрица, тут же опуская голову. Смутилась? — Я рад, — Сайно подходит ближе, оказываясь в полушаге от девушки. — Не стоит прятать взгляд, жена, — последнее слово непроизвольно срывается с уст, когда он касается её подбородка, заставляя вновь взглянуть в глаза. Страха не было, лишь ожидание и растерянность смешались в золоте её глаз. Это подкупало, Сайно нравилось, что на него не смотрят так, будто он какое-то чудовище. Захватывающее чувство — когда не боятся, когда не прячут взгляд. Восхитительно. Он наклоняется к ней ближе, успев заметить удивление в её глазах, прежде чем спонтанно поцеловать, лишь потому что так захотелось, лишь потому что тянуло это сделать с тех пор, как увидел. Все что Сайно успел понять за этот короткий поцелуй — у неё очень мягкие губы, а затем его щеку обожгла боль, а в ушах зазвенел на мгновение звук от удара кожи о кожу. Он удивился, сделал шаг назад. Коснулся своей щеки пару раз, будто бы убеждаясь, что все по-настоящему, а затем усмехнулся. Надо же, она его ударила, но, кажется, вполне заслуженно, ведь он ещё даже имени её не узнал, а уже поцеловал. Заметив, как девушка зажмурилась, он было уже хотел её успокоить, но понял, что может сделать хуже, потому просто молча ушёл, все еще держась за ушибленную щеку. Восхитительно. Удивительно. Ему нравится её смелость. С хорошим настроением мужчина направился на ранее оговоренную встречу с друзьями, на которую, кажется, уже опаздывал, но не суть. Ради того, что произошло — можно было опоздать и еще. — Впервые вижу, чтобы ты опоздал, — качая бокал с вином, говорит Кавех, прославленный среди людей, как Бог искусства. Немного ветреный, простой парень, с которым буквально каждый найдет общий язык. — Дела, — коротко отвечает Сайно. — Зато ты бежишь вперёд всех, когда дело касается выпивки, — колко отмечает аль-Хайтам, Бог Знаний, который, судя по слухам, был весь день не в настроении. — Молчал бы уж. Вместо того, чтобы извиняться перед Нилу, сидишь с нами, — закатывает глаза Кавех, впервые не поддаваясь провокации Хайтама. Привык, наверное, либо же просто был слишком доволен тем, что и у идеального аль-Хайтама что-то шло не так. — Навестил Люмин? — Не обращая внимание на спор друзей, спрашивает Тигнари. Сайно не сразу понимает, о ком речь, но все же до него доходит кто такая Люмин. — Да. — И как? — Она меня ударила, — с довольным лицом рассказывает мужчина, потирая щеку, на которой уже не осталось и следа. Кавех, распивающий вино, подавился и закашлялся, удивляясь услышанному и тому, с каким удовольствием об этом сказал Сайно. Сидящий рядом Хайтам, с пренебрежением похлопал Бога искусств по спине, якобы заботясь, но потом брезгливо вытер ладонь о скатерть на столе. — Жалко я этого не видел, — ничуть не удивляясь, комментирует Тигнари, расстроенный тем, что не успел лицезреть такое редкое зрелище — Бога войны побила его же жрица. — Значит заслужил. — За что хоть? — Прокашлявшись, спрашивает Кавех. — Я ее поцеловал. — Вдвойне заслуженно, — закатывает глаза Тигнари. Наверное, ему стоит после вновь посетить Люмин, да поговорить, с чем Сайно явно не справился.