Dulces sueños

      — То есть, ты психологом работаешь? — светловолосая девушка, пять минут назад вышедшая из душа, медленно разжёвывала дольки мандарина. Мокрые волосы постоянно лезли ей в лицо, но она терпела, продолжая сидеть как модель, пытаясь получить хоть каплю внимания от парня, который ещё недавно обсыпал её комплиментами и одаривал поцелуями. Сейчас же ему было будто абсолютно не интересно, он уткнулся в телефон, не обращая на девушку практически никакого внимания.       — Угу.       — Понятно. О, ты читаешь? — блондинка подошла к большому шкафу, рассматривая корешки множества книг, большинство из которых были прочитаны Семенюком. Заметив фамилию «Булгаков», она раскрыла книгу, пытаясь вспомнить про что она. Спустя несколько секунд девушка всё-таки убедилась, что «Записки юного врача» ей незнакомы, и поставила книгу на место, возвращаясь на кожаное кресло.       — Когда настроение есть, то читаю.       — Прикольно.       — Так-с, такси я тебе вызвал, можешь собираться.       — Такси?       — Ну да. Такая машинка, там ещё дядя или тётя сидят и возят тебя туда, куда тебе надо, в твоём случае — домой.       — Я не понимаю, что было не так? — девушка нахмурилась, продолжая следить за парнем, который наконец-то обратил на неё внимание. Лёгкая улыбка пропала с её лица — расстроилась.       — О нет, в постели ты была хороша, не беспокойся, просто понимаешь, с тобой даже поговорить не о чем.       — В смысле не о чем? Мы ведь даже не общались толком, ты просто воспользовался мной!       — Какая ты догадливая, это полезный навык. Собирайся скорее, бесплатное ожидание две минуты.       — Ты отвратителен!       — Если я скажу, что мне кристально похуй, тебе будет обидно?       — Да пошёл ты!       — Дорогая, пойдёшь ты, я останусь здесь, — тихо проговорил Вова уже в пустоту, слыша хлопок входной двери. Он не помнил ни её лица, ни её имени, ничего. Такая же была вчера, такая же будет завтра. Они все одинаковы, все глупы и смешны. Они не достойны ничего больше, чем прекрасный секс и пару ласковых слов.       — Там девушка вся в слезах выбежала, не от тебя ли?       Алина была единственной персоной женского пола, на которую Вова мог посмотреть с теплом, мог ей сопереживать и хотел защитить. Его старшая сестра была, пожалуй, самым прекрасным человеком. И она точно не полезла бы в кровать первому попавшемуся парню, который сказал, что она не такая, как все.       — Я могу тебя уверить, что с её глаз не выпало ни одной искренней слезинки. Королева драмы.       — Тебе не надоело это всё? — девушка сняла тренч, кинув его на спинку стула, и подошла к дивану, на котором сидел брат. Тот наконец-то отложил телефон, откидывая голову назад и разглядывая потолок. Очередной разговор про то, что пора возвращаться в жизнь. Ничего нового.       — Не надоело. Меня полностью всё устраивает, и я готов так прожить всю жизнь.       — Всю жизнь прожить на деньги отца?       — Его не было рядом всё наше детство, он ни разу не поздравил нас с днём рождения и ни разу не приехал! Деньги — это меньшее, что он должен нам давать, и пока он их даёт, я буду пользоваться этой возможностью. И ты могла бы сделать точно также, но твои моральные принципы не дают тебе этого сделать. Это глупо.       — Глупо просирать жизнь и доводить до слёз ни в чём невинных девушек, и ты сам прекрасно это понимаешь.       — Их слёзы ненастоящие.       — Да откуда тебе это знать? Ты ни одну из них не помнишь, они же для тебя просто игра, где надо суметь затащить девушку в постель, а потом выставить её за дверь!       — Ты не права.       — Права, и ты это прекрасно понимаешь. Вов, тебе надо чем-то заняться.       Больше всего в этом мире Вова ненавидел две вещи — дождь и учения как правильно жить. Он взрослый, сам разберётся. Волноваться за него, как за маленького ребёнка, не стоит. Только вот сестра ни разу не восприняла эти слова всерьёз. Она всё ещё считала Вову маленьким ребёнком, за которого всё нужно делать и постоянно давать советы, в то время когда он мог справиться со всем сам. Да и человеку, который сам работал с людьми и давал советы другим, помощь не нужна. Просто отстаньте.       — В общем, я предложила Павлу Алексеевичу твою кандидатуру как психолога.       — Что? Ты пошутить попыталась?       — Я на полном серьёзе. Вов, ты прекрасно высасываешь из людей правду и прекрасно ими манипулируешь. Да и глупо отрицать то, что тебе нравится эта работа, даже в компании отца.       — Господи, когда же ты наконец-то спросишь у меня чего хочу я?       — Я постоянно это спрашиваю, а ещё ты всегда делаешь всё по-своему. Хоть один раз попробуй.       — Мне это неинтересно.       — Врёшь ведь.       — Перестань меня анализировать, твоя работа — общение с умершими.       — А твоя — с живыми, но ты почему-то на это наплевал. Соглашайся, тебе всегда нравилась эта тема с расследованиями.       — Я не хочу.       — Если передумаешь и наконец-то захочешь жить как адекватный человек — позвонишь, — девушка встала, поправляя чёрное, обтягивающее её фигуру, платье. Она ещё раз взглянула на брата и его комнату, вздохнув. Не сказав больше ни слова, она ушла, стуча каблуками по полу, остановившись лишь возле выхода, дабы поправить помаду.

***

      Алина работала судмедэкспертом уже несколько лет и прекрасно справлялась со своей работой. Она нашла свой подход и ей удавалось намного быстрее и легче обнаружить причину смерти, чем некоторым опытным коллегам.       Казалось бы, хрупкая и маленькая девочка, на самом деле была храбрее и сильнее многих мужчин. Некоторые называли её «холодной» и бесчувственной, особенно, когда узнавали место её работы. Её окружение состояло из трупов, часто переживших тяжёлую смерть, каждый день вёл за собой ряд лабораторных исследований и заполнений медицинских свидетельств о смерти. Её абсолютно никак не пугали мертвецы, люди, чья жизнь уже закончена и с этим уже ничего не сделать. Её не пугали холодные руки, сердце, которое уже никогда не будет перекачивать кровь, глупые легенды про морги. Пугал лишь факт того, что многие, кто попадал к ней на стол, стали жертвами насилия, избиения или иной жестокой смерти.       Но, тем не менее, это абсолютно никак не влияло на её характер и представление о мире и людях. Она уже давно смирилась с мыслью, что в жизни ежедневно ей придётся сталкиваться с ужасными вещами, устанавливать время и причину смерти, а потом она будет уходить с работы, оставляя там весь кошмар этого мира. Надо жить, пока есть возможность, пока ты не лежишь под землёй и имеешь возможность что-то изменить, кого-то любить и что-то делать. Времени на сопереживание и слёзы нет. Надо писать свою книгу, пока листы с чернилами не закончились. Потом просто может стать слишком поздно.

***

      Дело 15-летней Кати мало кого оставило равнодушным. Обычный суицид казался слишком подозрительным. Шанс того, что девушка действительно решила свести концы с концами, крайне мал.       Алина снова и снова подходила к бледному телу, пытаясь найти хоть какую-то подсказку. Её явно убили, в этом был уверен каждый, кто был хоть немного знаком с делом.       И вот очередной труп, к которому сейчас направлялась девушка. Она быстро собралась, вышла из здания, осматривая парковку, и направилась к чёрной машине, где её уже ожидал один из лучших следователей города.       Девушка была снова без настроения — старая уборщица успела нахамить и выразить всё своё недовольство, накопившееся за день. Сев в машину, она громко хлопнула дверью, тут же замечая на себе недовольный взгляд Губанова.       — Лариса Геннадьевна уже успела испортить настроение, чего смотришь? — Алина недовольно закатила глаза, складывая телефон в сумку. В ответ она ничего не услышала, следователь только завёл машину, выезжая с парковки. — Куда едем?       — На августовское кладбище, там труп нашли.       — Естественно, что там будет труп, это же кладбище, — девушка снова вздохнула, облокачиваясь на спинку сидения.       — Остроумно, но душно. Ты хоть когда-нибудь бываешь с хорошим настроением?       — Безусловно, особенно, когда тебя нет рядом, и Лариса Геннадьевна сидит дома, общаясь сама с собой. А если вам, Алексей Александрович, душно — откройте окно.       Их разговоры или, скажем так, мелкие ссоры, уже давно не проходили с криками и скандалами. Это была неотъемлемая часть их общения, без которой оба вряд ли могли нормально существовать. Два безумно тяжёлых характера, люди, которых может раздражать каждая мелочь, а давно забытые ситуации случайно всплывают в воспоминаниях и заставляют беситься от них каждый раз, и всё это выливается в огромную кучу смешанных эмоций, которые надо на чём-то или на ком-то выплёскивать.       Только вот работа не позволяет.       Обоим надо быть сдержанными и безэмоциональными, твёрдо стоять на своём и часто рисковать, делая вид, что всё под контролем и обернётся так, как надо. А срываться на близких — глупо, и так слишком много потеряли из-за этого. Так и получилось, что малейшую раздражительность они выплёскивали друг на друга и продолжали общаться так, словно ничего не было. И это было спасением для обоих.       Они подъехали к кладбищу спустя сорок минут. На улице дул несильный ветер, от чего Алина немного ёжилась, подходя к озеру и бросая последний раз взгляд на место, которое видело слишком много слёз. И, увы, не всегда искренних.       — Тело нашли под водой, девушке не больше двадцати, личность сейчас устанавливают, — высокий парень, которого уже давно называли по прозвищу Дрейк, подошёл к Алине и Лёше, поправляя волосы. Отличный криминалист, в которого во время обучения в институте никто не верил. Он был слишком внимателен к деталям и, наверное, именно это позволяло зацепить любой момент, который мог бы помочь в расследовании. — Из интересного — такая же татуировка, как у Кати. Такой же почерк, всё абсолютно одинаково.       — Что-то с собой у неё было? — Денис лишь отрицательно помотал головой, зажмуривая глаза от солнца.       — В случаях с водой тяжело, она смывает многое. Я закончил, можешь смотреть, что там, — парень кивнул в сторону трупа, проходя к группе полицейских и забирая дело, дабы внести свои наблюдения. Алина же направилась к телу.

***

      Стены собственной квартиры начинали надоедать, напоминая обо всём происходящем здесь. Хотя и напоминать особо не о чем. Сплошные пьяные посиделки, сигареты, девушки и неприятный секс. Последние два года, проведённые в таком режиме, не приносили ни капли удовольствия, лишь мимолётный кайф, когда ты уже настолько пьян, что не помнишь не то чтобы свой же адрес, своё имя не помнишь. Лежишь и думаешь, что тебе хорошо, когда по факту настолько одиноко и паршиво, что хоть вешайся.       Единственное время в своей жизни, которое Вова на самом деле вспоминал с теплом — работа психологом на фирме у отца. Он пошёл туда через не могу и не хочу, чтобы доказать, что он может что-то сделать сам. Он ежедневно помогал людям обработать травмы, проникаясь каждой историей, каждого человека. По ночам сидел, слушая разборы людей с бóльшим опытом, дабы понять путь разрешения проблемы человека, которого увидит в своей жизни несколько раз, а потом забудет.       В себе бы разобраться сначала.       А потом — небольшая ссора с отцом, и на работу он больше не вышел. И только спустя несколько месяцев осознал, что пытался сделать хуже отцу, а на самом деле буквально сбежал от людей, которым должен был помочь. Деньги от отца приходить не перестали. Вова получал их с детства, вместо отцовской любви и папы — человека, который и защитит, и поддержит, и в футбол играть научит. Деньги — это совсем не то, что надо ребёнку. За что Вова и был безумно обижен.       Алина давно его простила, аргументируя это тем, что он всё-таки не забыл про них, Вову же это раздражало до безумия. И это была единственная причина, по которой они могли ссориться. Почти.       После ухода Вовы со сферы психологии вся жизнь будто перевернулась. Интерес пропал абсолютно ко всему, смысл жизни куда-то улетучился, а девушки, которых он мог легко затащить себе в кровать, понемногу начали раздражать. Каждая из них была глупее собаки. И если раньше казалось, что это не столько важно, как внешность, например, то сейчас это мнение казалось максимально глупым.       Шанс поработать психологом вместе с одним из лучших следователей города будто открыл второе дыхание. Снова работать с людьми, к тому же помогать расследованию — мечта. Только вот решиться на это тяжело. Ещё тяжелее признаться в том, что его жизнь на данный момент парню абсолютно не нравится, и желание всё изменить есть. Но его уже предложили как хорошего специалиста, так что отказываться глупо. Он проиграет прежде всего сам себе.       На входе полицейского здания Вову встретила улыбчивая девушка со светлыми волосами, заплетёнными в небрежный пучок. В руках у неё были разноцветные папки и несколько бумаг сверху. На пальцах несколько золотых колец, одно из которых было с зелёным камушком, переливающимся на солнце, выглянувшем лишь на мгновение.       — Вам чем-нибудь помочь?       — Диан, передай Павлу Алексеевичу, — высокий парень с тёмными волосами и родинками на лице, чуть ли не сбил девушку с ног, буквально кидая ей папку с документами. Та в ответ лишь убрала волосы за ухо, возвращая своё внимание к Семенюку.       — Можете сказать, где мне найти Павла Алексеевича? — Диана вздохнула, снова улыбнулась и указала парню на коричневый диванчик, попросив подождать её. Тот лишь кивнул, обдумывая, стоило всё-таки сюда идти или нет. Слишком много людей, слишком шумно и неуютно. Пожалуй, тихий кабинет в фирме отца привлекал его больше, но любая мысль об этом человеке заставляла поверить в обратное. Тут хотя бы коллектив получше будет. Если повезёт.       Спустившись со второго этажа, девушка присела рядом с Вовой, виновато улыбаясь. Она положила руки на ткань жёлтой шёлковой юбки, складывая их в замок.       — Павел Алексеевич сможет принять вас буквально через пять минут, сможете подождать?       — Смогу, только скажите где его найти.       — Я вас проведу, пойдёмте, — девушка встала с диванчика, поправляя белую блузку и проходя по коридору, даже не оглядываясь на парня — знала, что он идёт за ней. На втором этаже уже было в разы тише. Взору сразу открывался длинный коридор, усеянный дверьми с табличками. Подойдя к нужному кабинету, Диана попросила Вову присесть на диванчик, в точности похожий на тот, что был на первом этаже, и заглянула в помещение. Спустя буквально секунд двадцать она вышла, приглашая Вову внутрь.       Павел Алексеевич был мужчиной лет сорока с ужасно уставшими глазами. На столе стояла чашка свежезаваренного кофе, а ещё несколько кружек, с уже выпитым кофе, стояли на тумбе позади.       Семенюк сел на типичный офисный серый стул, ожидая, пока тот обратит на него внимание. Подписав очередную стопку бумаг, он всё же поднял свой взгляд, слабо улыбаясь.       — Слушаю вас, молодой человек.

***

      — Девушка умерла около двенадцати часов назад. Множественный, окончатый перелом рёбер, похоже ещё и прямой. Как раз в том месте, где красуется татуировка. В воду девушка попала уже мёртвой. Это пока всё, что я могу сказать, — констатировала Алина, снимая перчатки. Она достала телефон, впервые за день улыбаясь. — Вова теперь будет работать с тобой!       — Господи, спаси меня от нашествия Семенюков, — протянул Губанов, уходя от девушки. Ему ещё предстоит поговорить с человеком, нашедшим тело.