Злость - в первую очередь, проявление эмоций.

Антон ходил по квартире, размахивая руками и скидывая всё, что попадалось на пути. Изо дня в день, раздражительность не уходит, каждое слово жутко раздражает и хочется въебать человеку, который говорит с ним утром. Нечаянно споткнулся или разлил чай, всё - пиши, пропало. Мама даже ему покупает специальные успокоительные, он пьет их только ночью, чтобы спокойно спать, ибо только по одной таблетке в день разрешается только. – Антон, завтракать будешь? – Прокричала мать из-за кухни выглядывая. – Если только успокоительными. – Я же тебе говорила, что их больше одной нельзя. – Ну и зачем ты тогда меня их купила!? Ночью я сплю, я даже эффект не ощущаю. Тогда забирай свои таблетки себе! Мне купи другие, могу продиктовать какие нужно, а ты запишешь их, – взял таблетки с прикроватной тумбочку и кинул в пол, растоптывая. Майя выглянула и хмуро посмотрела на мальчика, подходя к парню и поднимая пачку таблеток. – Я тебя запишу к психологу. – Какой нахрен психолог? Я что буду им питаться как таблетками? – Помолчи, – она взяла телефон из кармана и начала что-то печатать, а потом кому-то звонить. Антон громко выдохнул и ушел в комнату, хлопая дверью. Он пытался подслушать разговор, но почти ничего не было слышно, в комнате хорошая звукоизоляция. Лишь тихий бубнёж, он смирился и взял ноутбук со стола, заходя в соцсети. В ту же минуту мать зашла в спальню. – Одевайся. Он через два часа уходит, ты успеешь к нему сходить. – К кому? – Это мой знакомый, он отличный психолог. Как-то мне помог.. – Когда отец умер, ты че к нему ходила? Интересно, как это было, ты уходила вечером, возвращалась ночью. А это точно психолог был? – Да. К нему и ходила, – подросток замолчал, он задал этот вопрос ради прикола, но ему стало немного стыдно. Поэтому он молча пошел одеваться, зная, что этот "отличный психолог" как и обычный человек, и перед ним, особенно незнакомцем, шатен высказываться не будет.

***

Его будто насильно затолкнули в кабинет и закрыли перед ним дверь. Он неохотно прошел вперёд, осматривая кабинет. На кресле сидел мужчина, одетый в черную водолазку и чёрные брюки(отсылка на уэнсдей?). Мужчина спокойно смотрел на подростка, не понимая, что его это очень смущает. – Здравствуй. Проходи. – Уберите от меня взгляд. Я Вам не фарфоровая ваза в музее. – Ну раз ты пришел, значит ты особенный человек. – В каком таком смысле особенный? Это что-то типа того, что я ёбнутый? – Нет. – психолог встал с кресла и не среагировал на мат, а спокойно лишь подошел к кофеварке наливая кофе в две кружки, – это что-то типа того, что у тебя есть то, чего нет у обычных людей. – А, ну это же значит, что я всё равно ёбнутый? – На примере, мне твоя мама сказала, что у тебя неконтролируемая агрессия и частые спады настроние после смерти отца. Ты почти ничего не ешь, а часами зависаешь в интернете, выпивая пятую кружку кофе. Ложишься очень поздно, а просыпаешься в два часа дня и чувствуешь себя устало. Как думаешь, все люди себя так чувствуют? – Он повернулся к нему, поставив кружки на маленький стеклянный столик, скрещивая руки на груди. – Мамы часто драмматизируют. Если не надел шапку, всё, ты заболеешь какой-то хренью и умрёшь в одиночестве. Так что, не факт, всё что сказала Вам моя мама правда. – Я очень хорошо знаю всех людей, которые впервые ко мне приходят. В первые разы, я кажусь не особо приятным человеком и не вызываю доверие, а в свою очередь на мои вопросы, люди ищут оправдания, дабы избежать серьёзных разговоров. – Но а если это и правда так и есть? У меня есть что-то из таких симптомов, но я уверен, что со мной всё хорошо, – мужчина сел на кресло, рукой махая на противоположное. Антон чуть подумав, всё же сел, но в глаза к психологу так и не посмотрел. – У тебя друзья есть? – Да разве бывают настоящие друзья? В людях нет ничего хорошего, ты показываешь им свою доброту, а они воспринимают это за слабость. – Просто ты встречал не тех людей. – А у меня был друг. Я считал его лучшим в моей жизни человеком, единственным, кто меня понимал. Он ушёл, бросил меня. Ну и где же настоящие друзья? – Этот человек был всего лишь страницей, а не всей книгой твоей жизни. Твоя кружка вот, можешь кофе выпить, успокоиться, – указал пальцем. – Так и нахуя мне такая книга? Мне больше нечего делать, планов на жизнь нет, у меня ни друзей, ни работы, ни хобби нет. Жизнь не разнообразная, а это ведь так приятно, когда у тебя есть что-то, чего можешь с нетерпением ждать, – с грустной улыбкой продолает говорить парень, – допустим, завтра важное событие, главное в твоей жизни и ты не можешь ночью уснуть, с нетерпением его ждя. Это же такое хорошое чувство, на утро ты просыпаешься невыспавшимся, но зато поскорее собираешься на это событие и появляется интерес. – У всех может быть также. Но не исключай вариант, что возможно сейчас затишье перед бурей, – психолог пододвинул к нему кружку, Антон зло смерил его взглядом. – Подсыпали что-то да? Никак не унимаетесь, выпей, да выпей. – Доверчивым нужно быть. – Да как тут станешь доверчивым, если столько людей бросали. Вы даже ничего не знаете, а ещё пиздите что-то! – Успокоительное дать? – Я Вам че, пациент? Идите Вы нахуй, вот этим Вы конечно меня оскорбили, я типа псих, да? – Он скинул кружку со стола, ощущая сильное жжение на колене. Он старался перетерпеть, дабы казаться гордым. Мужчина молча, без эмоций смотрел на стекающую струю кофе, складывая руки замочком и переводя взгляд на парня. – Да что Вы такой спокойный?! Вы меня бесите! Я сейчас кружку разобью, – поднял с пола пустую кружку. – Кидай, – он засунул руки в карман и отошел от стола. В ту же секунды услышался громкий звук бьющейся кружки. Антон не ожидал, что осколки попадут в руку, поэтому жечь начало не только колено. – Ну как? Легче? – Вы критин! Заебали,– Антон мог бы сейчас оставить всё как есть и съебаться, но мама отдала большие деньги и это было бы эгоистично. – Дай руку посмотрю, – он подошел к подростку, беря его кулак и осматривая, – нужно обработать. Колено как? Сильно жжёт? Могу кремом помазать. – Да чего Вы такой заботливый? Я в вашем собственном кабинете разбил кружку и разлил кофе и вам всё равно? – Ты добиваешься моих эмоций или хочешь, чтобы я тебя выгнал из кабинета, потому что ты себя так ведёшь? Я тебя огорчу, я дал твоей маме обещание, что смогу тебе помочь, так что, просто так, я от тебя не отвяжусь. Свои обещания я всегда выполнял. – Останьте, а? – Вытянул свою руку и сел на кресло, смотря в пол. Психолог куда-то ушёл, а потом пришел с чём-то и сел на одно колено перед подростком, опять беря его руку и аккуратно пальцами вытаскивая осколки, их было мало, можно было с легкостью вытащить. Он начал ватку обмакивать в средстве и когда дотронулся до ран, Антон резко отдёрнул руку. Арсений понял, что слишком неожиданно прикоснулся, поэтому, подождав, когда тот отпустит руку, он стал с аккуратностью мазать, смотря на реакцию парня. Тот сидел со спокойным лицом, будто ему вообще до этого и сейчас не было больно. Хотя подросток, в то время, еле сдерживался, дабы не запищать. Когда всё было продезинфицированно, мужчина обматал руку бинтом и перевёл взгляд на его колено. – Что насчёт ноги? Всё ещё жжёт? – Нет, уже терпимо, спасибо, – он впервые кого-то благодарит за помощь, в которой сам не нуждался. Это удивительно. Психолог взял тряпку с маленькой раковины в углу и протер всю жидкость, которая была разлита, а веником стал подметать другие маленькие осколки от кружки. – Смерть отца сильно навредило тебе? – Неожиданно задал вопрос психолог, дометая частички кружки. – Это какое дело имеет к Вам? – Это дело не ко мне, а мне нужно знать, как помочь тебе. – Я конечно всё понимаю. Вы меня не отругали за содеянное, помогли с рукой и общаетесь до сих пор вежливо, – говорит он, –но это не значит, что я буду Вам рассказывать, всё что попало из моей жизни. Может Вам первый мой поцелуй рассказать, как Вас там, а? Арсений? – мужчина убрал веник и сел вновь за кресло. Антон протянул руку и взял кружку кофе психолога, чуть отпивая, а потом ставя на стол. Брюнет больше не прикоснулся к кружке, так как он не любитель есть или пить после других людей, одним словом брезгует. Он перевёл взгляд на руки Антона и увидел большие шрамы на левом запястье, правая рука была перебинтована. – Давно они? – Антон поднял брови, не понимая о чём идет речь. – Кто они? Симптомы шизофрении? Да. – Запястье. – А что с ним? Вы только что его перебинтовали и забыли, что случилось? Старость не в радость? – Другое запястье. – А с ним-то что? Это порезы молодости, ничего серьёзного. – А почему шрамы такие большие? – Потому что попытка суицида, – подросток без эмоций смотрел на психолога, не ощущая в этом неловкости или странного. – Когда сделаны? – Я ж говорю, в молодости. Вы же ещё меня в психушку можете затащить, да? – Усмехаясь, ответил он. – Я психолог, а не психиатр. – Но Вы меня можете к психиатру перенаправить. – А я ещё сам с тобой не разобрался. – Машину разбирайте, а не меня. А если Вам скучно, найдите паренька у переулка, который продает наркотики, его и разбирайте. – Почему ты только и умеешь, что дерзить? – А будет лучше, если я буду добрым? – Необязательно добрым. Достаточно быть вежливым. – Я к Вам на Вы, Арсений. Где я невежлив? – Мне тебя легче будет понять, если ты сразу будешь отвечать на мои вопросы. – А я не хочу, чтобы меня кто-то понимал. Жил нормально себе один и ко мне резко вторгаются! – Ты так себя ведёшь из-за смерти отца. Травмирующее событие. – Хотите дам вам обещание? Я никогда не стану перед Вами высказываться и плакать. Я хожу, чтобы делать вид, что лечусь. Злость, что злость? Я пока никого не убил, радуйтесь, но это ненадолг, – он тихо хихикнул, не убирая взгляда с мужчины, – представляте, у меня есть список людей, который я хочу убить, иногда по ночам, я мечтаю взять нож и расхуярить тем людям голову, кровь будет медленно течь на шею, а потом я выверну им всем трахею и разрежу серд.. – Я, есть в этом списке? – Перебил Арсений, не желая дальше слушать. Антон широко улыбнулся, ставя локти на колени, а руки складывая вместе. – Вы на первом месте. Поздравляю, – психолог немного настрожился, задавая этот вопрос в шутку, но вида не показал. – Ты мыслишь нездорово. – Всё люди мыслят нездорово, но я же не изгой, ведь есть ещё и такие люди, который думают, что призраки существуют и феи есть, и фиксики, ну и возможно домовой. Но я же когда таких вижу, не говорю им вслух про то, что у них мышление хуёвое. – Тебе сколько лет? Уже совершеннолетний? – Восемнадцать, хотите выебать? – Впервые за весь сеанс, мужчина слегка усмехнулся, отпуская голову вниз. – Ну-ну, у тебя такое первое мнение обо мне? – У меня вообще первое мнение об людях, которые сидят в обтягивающих водолазках, черных брюках и с прекрасно уложенной челкой, тем более с голубыми глазами, первое впечатление, что человек - гей. – Ты сейчас мне комплимент выразил? Кроме последнего? – Считайте как хотите. – Приходи ко мне завтра, часов в семь. Я тебе покажу интересный тест. – Действительно думаете, что я завтра приду? – Антош, ты придёшь. И я так не говорю, потому что думаю, а потому что знаю, – Антон напоследок взглянул в его голубые глаза, ощущая в них просто непреодолимое спокойствие. Ему нравилась такая обстановка, никто не душнит, никто не заставляет его высказываться, его слушают. Слушают его собственные мысли. Человек, услышавший мысли Антона, от шока, мог бы в психушку загреметь. И Арсений даже бровью не повёл, когда услышал, что подросток говорил об людей, которых он хотел бы убить. Будто, для него это обыденно. Из-за этого, он ощущал, что его действительно по-настоящему понимают. – До свидания. – Пока, заранее хороших снов. – И Вам.. тоже. – Антон накинул на себя куртку и вышел из кабинета, пока голубоглазый медленно провожал его спину своим взглядом.

***