Somewhere only we know

Как вы думаете, что такое свобода? Слова, действий. Жить, расти в полной семье, целовать любимого человека на закате, держа в руках изящный бокал и думать о том, что ты смог? Есть состояние до-свободы, у всех скорее разное. У кого-то, например, закончить важную работу. Жить без проблем, ведь ты всё просто пропускаешь мимо ушей. У ещё одних, это выйти из тюрьмы после срока, настолько большого, что о воспитании детей можно забыть. А другие просто уходят с многолетней службы государству. Неприятный осадок тоски, конечно, остаётся. Живут холостяцкой жизнью, пока не встретят даму своего сердца. Которая, спустя время, объявит, что ты станешь отцом. И вот тогда наступила свобода для Соупа. Понимание, что кто-то важный в твоей жизни — останется таковым навсегда. Но знаете такое странное и неуловимое чувство, когда ты вроде бы видишь человека, знаешь его, но в вашей голове, и вашем представлении, в нём личность старого знакомого. Но вот какого из — стоит подумать больше, если это пойдёт на пользу, а это редкость редчайшая. Ещё один свободный и радостный момент Соуп испытывал при общении со своим лучшим другом и приятелем. Это время тянулось долго, и никто не был против этого. *** воспоминания — Саймон! — запыхавшийся, окликнул его Соуп, бежа с автоматом в руках. — Саймон, беги по улице до конца, а потом налево — я буду там, здание четыре. — Принял, дай две минуты. — за этими словами из рации послышались выстрелы и другие звуки, обычные для той местности. Это была безопасная миссия, в принципе, по рукам этим двоим, которые больше шести лет проработали вместе, а перед этим ещё десяток лет раздельно. Снайперы прикрывали их на многих зданиях, вот поэтому их жизням мало что угрожало. Пробегая по песку и вытоптанным дорожкам между оранжево-жёлтыми зданиями, в тот момент, в голову Соупа не приходили никакие мысли, он держал рассудок холодным. Так было лучше для всех, в том числе и для него, конечно же. Солнце неприятно палило кожу, а на мокрые от пота волосы прилипал поднимающийся песок. — Гоуст? — На месте. - затрещала рация. Соуп забежал за угол, держа автомат наготове, и увидел человека. На его распознание ушло пару секунд, после чего он опустил оружие и вытянул персону рядом с собой из напряжённого ожидания, позвав по имени. — Саймон, сюда. Тот повернулся, опуская глок, и зашёл в проём, в котором, по всей видимости, должны были стоять двери. Поднимаясь по лестнице и проходя по комнатам они вспоминали все уроки по зачистке зданий. Когда двое прошли на третий, он и последний, этаж, они нашли немного припасов. Осмотрев, что происходит за окнами Соуп вытер стекающий пот с лица, а после, сел на деревянную тумбочку возле кровати. — Прайс, говорит браво два-точка-три, Гоуст. Здание четыре на восточном выезде, ждём эвакуацию по воздуху. Продержимся минут пять максимум. — Он вздохнул с облегчением после сказанного. — Принял, две минуты. Гоуст также сел на кровать и посмотрел на своего напарника. Их кулаки стукнулись о друг друга, в знак того, что они смогли, и на лице Соупа появилась улыбка, он не стремился скрывать её. Ему было приятно находиться в компании Гоуста, он понимал, что в стопроцентной безопасности. *** Взаимоотношения между Соупом и Гоустом нельзя было назвать странными. Вроде бы, никто и никогда не наблюдал за ними, когда те оставались одни. Никто ничего не подозревал, ведь там и подозревать нечего. И правда в том, что между ними не было ничего. Ничего до того момента, как команда чуть не потеряла Соупа. Когда его на пару дней объявили солдатом, умершим за свою страну, на специальном задании. Как сразу после, его находят еле живым возле горячей точки. Тогда чувства появились у обоих, и понимание, что они зависимы от друг друга. Такие моменты жизни, когда те двое были вместе — почему-то они считали за должные. Как будто всё так и должно быть. Но нет, они строили стены вокруг себя всё выше и выше, и не подумали, что их нужно укреплять. Вся жизнь Саймона перестала иметь какой либо смысл. Он оборачивался назад, думая, что он сможет жить как раньше, до Джонни. Но потом понимал, что до него ничего не было, только с ним он жил, и проживал эту жизнь, запечатывал моменты с ним в своей памяти. До Джонни он не улыбался, никому не рассказывал свои тайны и страхи, не пил свой любимый напиток в комфортной паре с кем-то. Всё это началось только с Его появлением, только Он вытащил Гоуста из этого паршивого состояния. *** воспоминания — Гоуст. — Да сэр. — Есть новости по поводу поисков. Соуп жив, мои люди нашли его в пятистах метрах от здания, в котором мы проводили спецоперацию. Подожди, — голос обрывками начал доноситься из рации Гоуста, видно, Прайс говорил с кем-то ещё. — Медиков…быс…сейча… Так вот, он критически ранен, но его доставят с минуты на минуту. — Прайс был рад не меньше остальных. Но Гоуст всё ещё молчал. — Саймон? — Я понял. За этой фразой скрывалось одновременно и спокойствие, и радость, и весь остальной спектр чувств, которые Саймон испытывал к Джонну. Впервые за последние годы, по его щеке, вниз покатилась чуть солёная капля. Ещё одна, и ещё. Он наклонился и спрятал голову в руках. Сидя, скрутившись и думая о том, как обнимет Джонна, как скажет ему о своих чувствах, его глаза всё больше покрывала мутная пелена слёз, которые одна за одной окажутся на полу. … Чувства было не описать при повторной встрече с Соупом. На ватных ногах Гоуст подходил к двери, в которую постучали. Он понимал, кто это, и к такой встрече, через такой короткий срок не готовился. Осознание пришло быстрее, чем холодная ручка двери опустилась под весом. Рассудок Гоуста возвращался, а сам он как будто выходил из тумана. Вернулись эмоции, а тело само собой поддалось вперёд, обнимая человека перед собой. — Саймон…не раздави пожалуйста, я ведь всё ещё не очухался. — Соуп засмеялся и обнял того в ответ. Обычно Гоуст всегда слушает своего напарника, учитывает его состояние и пользуется моментами. Чтобы не сделать ничего того, что тому не понравится. Не сказать ничего такого, что повлечёт за собой негативное отношение к себе. Но он не отпускает, держа его голову у себя на груди. Гоуст не скажет ему ничего, так будет лучше для всех. Он забудет эти пару дней без Соупа как страшный сон, и забудет то, что чувствует сейчас. Спрячет это в глубине до того момента, пока оно само не исчезнет. Или до того, пока фраза «я люблю тебя» не пригодится по случаю. *** После ухода Соупа со службы, Гоуст пробыл с командой ещё год, и не выдержав, ушёл. С концами отдавая себя отдыху, потом поиску новой работы, и обычной мирной жизни. Вопрос маски отдавал чувством тоски, и остался закрытым навсегда. Ведь смысла скрывать лицо больше не было. Проживая в частном доме вдали от городской суеты, которая раньше преследовала его везде, он чувствовал себя намного лучше. Но всё напоминало только о Нём. Приходя в уютный дом с работы, и видя на камине фотографии их команды, разных мест, которые Гоуст запечатал на этих фото из-за того, что там чувствовал свободу, и Джонни. Гоуст жил жизнью глупой вдовы, которая тоскует по прежней жизни, рассматривая старые фотографии своего мужа. Так и он, всё время, смотря на Него. Работу Гоуста нельзя было назвать таковой. В подростковом возрасте он увлёкся искусством рисования, и решил вспомнить былые времена. Получалось довольно неплохо, на удивление, и в его доме начали появляться краски и холсты. Все свои чувства он выливал на них. Шли годы, ему было тридцать пять, свой день рождения он отмечал тем, что обводил дату в календаре на кухне, покупал себе бутылку Бурбона и садился перед телевизором, засыпая под глупые программы про животных. Он любил книги, любил картины, музыку и Джонни. После увольнения прошло два с лишним года, государство выплачивало ему то, что он заслужил как «ветеран», поэтому ему даже можно было не работать. Местонахождение Соупа ему не было известно. Только знание о том, что они жили в одной стране — его успокаивало. Этого было вроде бы достаточно, он не пытался его искать или узнавать у кого-то про него. Возможно Гоуст ненормальный, но остаться и жизнь самому он считал самым лучшим выходом для себя. … А пока, Соуп просыпался и засыпал со своей женой, они ждали ребёнка, жили в достатке. Но он часто задавался вопросом, правильно ли он делает всё. Живёт ли он так, как хочет его сердце. В некоторые моменты он понимал, что он хочет другой жизни. Но самое страшное то, что в глазах своей любимой он видел другого человека.