Рождественское чудо.

Питер обладал некоторой отдельной суперспособностью, которая не входила в его набор Человека-Паука. Его самого она приводила в ужас и заставляла краснеть от кончиков ушей до пальцев ног, а окружающие находили в этом повод посмеяться от души. Питер Паркер умел профессионально попадать в неловкие ситуации, а особенно, перед большим количеством зрителей. И особенно, если это были Мстители. Мстители в настоящее время редко появлялись где-нибудь в полном составе, не беря в расчёт миссии и официальные встречи. Мало кто мог вынести словесные перепалки Старка со Стивом, которые, в большинстве своём, касались Баки и его проживания на Базе, или молчаливых мрачных переглядок божественных братишек. Напряжение, которое отдавало прошлыми обидами и смертями, висело над ними, аки грозовая туча. Единственное «солнце», способное разогнать предвещающиеся осадки, носило имя Питер. Его любили почти все. Некоторые все ещё относились к новому жителю, которого на Базу затащил Старк, с подозрением. Многие не понимали до конца природу отношений Питера и Тони, а потому вкрадчиво наблюдали за любыми их взаимодействиями — мало ли что, Питер ведь всего три месяца, как совершеннолетний. Если к Питеру в этой «паре» относились с позитивом и пониманием, то на Старка падал весь остальной груз подозрений и негатива. Наташа, с наблюдательностью партизанки и сноровкой шпионки, готова была вести борьбу на этом «поле боя». Клинт всегда молчаливо стоял за её спиной и готов был прикрыть. В её импровизированной команде был также Беннер, хоть Клинт и поглядывал на него исподлобья. Романов была уверена, что Питер нуждается в защите. В дневное время Локи было почти не видно и не слышно, он передвигался по помещениям Базы сродни мыши или немого призрака, услышать которого можно было только во время ссор с Тором. Они всегда находили поводы, о чём покричать — в их комнате постоянно были слышны обвинения и даже звуки драки. Никто не был против этого, ведь никогда оно не становилось чем-то действительно серьёзным. Но вот уж где все они проводили время вместе, это было почти единогласно, так это за ужином. И Питер в этом особом обществе в кои-то веки чувствовал себя спокойно. За столом есть негласное правило — никаких ссор. И это был тот самый островок спокойствия, что был так нужен подростковому мозгу, который не успевает привыкать к быстро меняющейся жизни. Нет, конечно он был в восторге от происходящего — обычный задрот, которого дразнят в школе, вдруг оказывается в супер-крутом доме, который сплошь наполнен учёными и кучкой супергероев в придачу. Питер поверить не мог, что наконец его признали, что он один из них! У Человека-Паука даже фанаты есть — Питер лично подписан на некоторые фан-аккаунты в твиттере. Так что, вкратце, все его устраивало. Почти. Гипер-опека Старка стала чем-то просто невозможным когда Питер поселился у него под боком: Пит, не ешь холодное; не сиди на полу; не задерживайся на патруле; опаздывать нехорошо, так что тебя отвезёт Хэппи; и ещё множество подобных примеров. Рядом с Питером, Тони Старк превращается в курицу-наседку, следующую за ним по пятам. Паркер, со своей хрупкой душевной организацией, медленно сходил с ума. Стать для своего предмета обожания неофициальным приёмным сыном было выше его сил. Но тем не менее, кое-что смогло остаться незамеченным даже для столь зацикленного родителя, как Старк. Приближалось Рождество, поэтому главной целью Питера в последнем месяце уходящего года было заставить этих полностью окаменелых сердцем и душой людей украсить таки Базу к празднику. В этой компании явно только он горел идеей вообще справлять Новый Год, так что большую часть новогодней кутерьмы он готов был возложить на свои хрупкие мужские плечи. Последние дни перед праздником у всех нормальных людей протекают в заботах и кутерьме. Родители пытаются достать самые великолепные подарки для родственников и детей, сами дети наслаждаются процессом украшения дома и ёлки, и почти все без исключения пытаются найти продукты к Рождественскому столу и не обанкротиться. Но в радиусе метра от Тони Старка все это работать переставало. Вся прелесть этих поисков и забегов по магазинам улетучивается, ведь для него открыты все двери. У тебя нет ограничения в цене, количестве или ограниченности того или иного товара. Он может достать для твоей тетушки хоть ручной пылесос, который будет инкрустирован бриллиантами, и это не займет суток времени и не колыхнет его эмоциональный диапазон. Нет приятного послевкусия после покупки подарка, который не только укладывается в твой бюджет, но ещё и действительно понравится тому, кому ты его подаришь. Нет приятного возбуждения от процесса упаковки и прятания подарка в шкаф или под кровать. Так что Старка решили ограничить в средствах, и в игре «Тайный Санта», которую устроили на последние 6 дней декабря, установили чёткие правила для особо претенциозных миллионеров: подарки простые, человеческие, не превосходящие бюджет в 40 долларов. Конечно, это была инициатива Питера, которую он незатейливо своровал из Рождественского интерактива его класса. Тем более, если говорить совсем уж откровенно, на подарках для каждого члена команды он бы разорился. Особенно, на подарке для Тони Старка. Что вообще можно подарить человеку, у которого есть всё? Даже если не все, то уж возможность приобрести это самое «всё» у него точно была. Сейчас оставалось лишь надеяться, что в лотерее Тайного Санты ему не попадется то, чего он так пытался избежать. Для облегчения задачи на бумажках с именем были написаны маленькие потайные желания, которые были обращены к Санте. Конечно, договор был на реальные желания, но Питер сдуру и по своей врожденной веселости решил выделиться и здесь. Полностью доверив свою судьбу Фортуне и надеясь, что этот кусочек бумаги не попадет в не те руки, он написал на этой бумажке всего два слова: «Тони Старк». «Дорогой Санта, в этом году я был хорошим мальчиком, исправно делал домашнюю работу, учился на пятерки, так что подари мне пожалуйста незабываемый секс с Тони Старком» — Питер ухмыльнулся. Конечно, настолько прямо он никогда не стал бы писать, поэтому абсолютно недвусмысленного намека в виде двух слов посчитал достаточным. Мысли о том, что нужно действовать, крутились у Питера уже давно. Ему уже 18, как никак, а Тони Старк все еще кудахчет над ним на манер курицы-наседки. Либо он чокнутый, помешанный на контроле своего протеже, новоиспеченный «отец» для Питера, либо дело в другом. И вот в чем же «другом» Питер собирался выяснить. Если его Тайным Сантой станет Старк, то все разрешится и они поговорят. Возможно, разрешится даже в сторону Паркера. Если затея не выгорит, Питер на манер влюбленной дамы с разбитым сердцем закроется в комнате на ближайшую жизнь. Как никак, позориться ему не в первой. Выдавливать драму из такой банальной ситуации, как невзаимная первая любовь, Питер не собирался, конечно же. Это означало бы окончательно втоптать свое достоинство в грязь. Но на настолько плохой исход он рассчитывать не хотел. Он, как в детстве, верил в то самое "Новогоднее чудо"… Желания писал не только Питер. Но, конечно, не у всех они были настолько необычные, как у Пита, вот у Наташи, например, желаний вообще не было. Так что она, в лучших традициях сурового русского детства, пожелала сладкий подарок. Бартон вообще пожелал час спокойного сна, недостаток которого остро ощущался во время Новогодней суеты. Тони Старк пожелал душевного спокойствия и крепких нервов, что в переводе означало бутылку алкоголя, а Стив был самым кратким из всех — шо-ко-лад. Баки предпочитал держать свои желания при себе и оставил бумажку пустой. За Рождественским ужином 25 декабря команда скинула все свои бумажки в общий мешочек и каждый вытащил себе будущего «ребенка», которого Санте предстоит обрадовать. Питер был абсолютно доволен выпавшей ему Вандой, ведь девушка хоть и была грустной и холодной на первый взгляд душой, на деле оказалась милой девушкой с затаённой печалью по брату. Питер не общался с ней часто, но именно в этот момент он захотел стать самым лучшим Сантой. Члены команды почти никак не выразили своего отношения к написанным на бумаге именам, но остаток ужина у всех прошёл в раздумьях. Питер разрывался между желанием подойти к Ванде напрямую и спросить о том, чего же она хочет; желанием подойти к Наташе, которая Ванду, казалось, от и до знает; и между тем, чтобы просто купить что-то на отвали. Но Питеру все-таки не позволила бы совесть поступить с Вандой таким образом. Он считал её своим другом и не мог отнестись к ней так плохо в столь волшебный праздник. Так что Питер твердо решил найти для Ванды что-то такое, что заставило бы её улыбнуться. Начать он планировал все-таки своими силами — отправился на следующее же утро в торговый центр. Равнодушно гуляя между витринами и изредка поглядывая на платья, он размышлял, стала бы она хотя бы задумываться о покупке чего-то подобного. Хмурясь своим мыслям и тому, что он видел за стеклами ювелирных магазинов и магазинов одежды, он все больше погружался в отчаяние от того, что видит. Наконец, он остановился около одной из витрин винтажного магазина, увидев на манекене красное винтажное платье с широким воротом на запах, длиной примерно до колена. Выглядело оно действительно потрясающе. Яркий красный в сочетании с открытыми ключицами и пышной юбкой подчёркивал женственность и, в какой-то мере, страсть. — Мне кажется, она бы обрадовалась, — Питер вздрогнул, — Если ты смотришь это для Ванды, конечно. — обернувшись, парень увидел стоящую прямо за своей спиной, почти вплотную к нему, Наташу. Почему не сработало чутье? Что она здесь делает? Как они пересеклись так удачно? Видимо, все эти незаданные вопросы так ярко отразились на его мордашке, так что Наташа усмехнулась, увидев выражение лица Паркера. — Я здесь с той же целью, что и ты. Хочу найти подарок, — она по-кошачьи прищурила глаза и подмигнула ему, — Бери, не задумываясь. Она оценит. Питер расплылся в благодарной улыбке и кивнул. Наташа проводила пристальным взглядом заходящего в отдел с одеждой молодого человека. *** Конечно, пытаться выяснить, кто является твоим Сантой до получения подарка было против правил, но Питер все равно каждый день ходил с максимально безэмоциональным лицом, подозревая буквально всех и вся. Проку, правда, давало это совсем мало, ведь он был такой вовсе не один. Старк в своей игре в сыщика настолько погрузился в себя, что даже забыл на время про свою опеку. Паркер уже два дня дышит относительно свободно, через раз по крайней мере, и его всё устраивает. Но, подводя итог, выяснить исключительно по внешним признакам, кто является твоим Сантой, не представлялось возможным, ведь с подозрительными лицами ходили все — кто-то подозревал самого Питера, кто-то ходил довольный уже купленным подарком, кто-то этот подарок все еще искал. Так что Паркер отчаялся. Очередным утром 28 декабря он снова первым делом пожелал доброго утра Романов, за последние дни это стало негласной традицией, ведь, почему-то, теперь во время Питеровского подъёма в общей гостиной тусила только Нат. Они молча выпили по американо из кофе-машины и разошлись по своим делам. Питер всегда чувствовал необъяснимую тревогу, находясь вот под таким откровенно-разглядывающим взглядом. А взгляд у Наташи был ого-го. Она, в моменты особой злости, могла им чуть ли не физическую боль причинять. А уж её оценивающий и цепкий взгляд приводил стеснительного Питера в настоящую панику. Так что, свой кофе он предпочитал выпивать, мягко говоря, залпом. Старк вообще перестал выходить из своей мастерской, предпочитая, очевидно, делать подарком то, что он умеет на все 100% — конструирование. Так что для Питера дни Тайного Санты стали невероятно скучным мероприятием, особенно учитывая тот факт, что подарок он купил, с большим удовольствием запаковал, и в первый же день подложил под дверь комнаты Ванды. Настолько скучным, что все дни он теперь предпочитал проводить вне Базы — он выезжал в город с разными целями, а иногда и вообще без них. Ходил по паркам, в кино с друзьями и без, даже в книжный заходил, хоть книг и не купил, если честно, только комиксы. В этот день 28 декабря ничего не изменилось и База была почти мертвой. Питер собрался и к полудню снова выбрался в город, в этот раз уже с новой целью — найти что-то маленькое и симпатичное для подарка тёте. Изначальная цель была на магазины с необычными ёлочными игрушками, ведь новые Мэй не покупала, наверное, лет 10. А уж любовь своей тёти к чему-то сувенирному и значимому, а подросток обязательно собирался найти игрушки со смыслом, он знал с детского возраста. Ну не зря же тётушка хранит рисунки с его пятилетия. Так что цель была намечена, средства накоплены и Питер был готов к любому развитию событий. Ну, как оказалось, почти. Кто бы мог подумать, что его могло настолько сильно смутить присутствие, ставшего за последние дни постоянным, зрительного раздражителя — Наташи Романов. Она беззастенчиво стояла в магазине домашнего декора Фишс Эдди и рассматривала… чайный сервиз? В голове Питера роилась сотня вопросов от простого «Как?» до саркастического «Беннер будет из этого сервиза пить успокаивающую ромашку?». Он буквально застыл статуей посреди самой длинной улицы Нью-Йорка и рассматривал Наташу, рассматривающую чайный сервиз. Что конкретно смущало его в данной ситуации? Да всё! Весь хронотоп был абсолютно неподходящий — ни время, ни место, ни, в конце концов, персонажи его не устраивали. Стойкое чувство неправильности происходящего поселилось в груди. Питер даже прикоснулся к месту солнечного сплетения и нахмурился. Что-то внутри скрутилось. Это зашевелилось паучье чутье, разбуженное банальной параноей владельца. Либо Питер сходит с ума, либо… ещё что-то. Он кивнул своим мыслям и двинулся дальше. Тревога не считалась для него достаточным поводом для откладывания планов по покупке подарка для тети. Все таки, это может быть просто необычное чувство дежавю. *** Подарки были куплены, на календаре блистало 30 декабря. Это означало лишь одно — Питер дождался самого потрясающего времени на Базе. Все Мстители отрываются от своих дел с целью украсить таки Базу омелами, гирляндами, шарами и, приводящее в особенный восторг, натуральной пахучей елью. Ёлка, в лучших традициях всех богатых инста-семеек, была огромной. Ну вот прям реально. Питер до этого такие только на площадях видел. Украшали ее Старк, Беннер и Стив, внимание, со стремянками! И с перчатками от костюма МАРК. Старк не искал легких путей, конечно же. Питер носился по всем коридорам с омелой, стараясь повесить её во всех тех местах, где они могли бы со Старком проходить вдвоем. Ну, то есть буквально в каждом проходе. Пока он добавлял эти прелестные элементы декора, в своих силах он был уверен как никогда. Ну, в смелости, то есть. В его голове проносились сотни картинок, где он уверенно первый проявляет инициативу для поцелуя с Тони. И где также уверенно отвечает на напор Старка. Но вот, когда долгожданный момент встречи под омелой произошел, когда Старк даже сам остановился, увидев это растение, и первел взгляд на Питера, тот, к своему ужасу понял, что не готов. Что он даже с места сдвинуться не может. Питер просто стоял напротив Тони, широко распахнув глаза и с наивной надеждой заглядывал в карие омуты напротив. Стояли они так недолго, но для Питера Паркера время остановилось и замерло на этой секунде, сконцентрировавшись только на них двоих. Эта секунда закончилась, слишком быстро, кстати, и в тех самых карих глазах заплясали привычные смешинки. — Чего завис, Карапуз? — Старк криво усмехнулся, — Прости, но целую я только после брудершафта. И он ушел. А Питер так и остался стоять на том месте, где был, не веря, что в жизни это так сложно. В реальности, почему-то, перехватило дыхание, и ладони отчего-то вспотели, и во рту пересохло, чтобы сказать, видимо, было ничего нельзя. И кто бы мог предугадать что его, Человека-Паука между прочим, так подведет собственное тело. Что он будет стоять красивой статуей и просто глядеть в рот Тони Старку. «Хорошо, что этого никто не видел, хотя бы» — пронеслось в голове перед тем, как Питер все таки сделал первый шаг вперед с места под этой чертовой омелой. Он не знал, сколько времени прошло, но именно в этот момент он услышал шаги. Нет, не шаги, а осторожное покашливание. И обернулся, сразу же натыкаясь на цепкий взгляд прищуренных зелёных глаз. *** Под конец такого занятого дня все были максимально расслаблены и растеклись по ближайшим мягким горизонтальным поверхностям. Ведь теперь в коридорах и залах наконец было тепло и уютно, везде витали запахи корицы, ванили и апельсинов. Было очевидно, что все присутствующие на Базе персонажи готовы к празднованию Нового Года. Расслаблены все были в большей степени оттого, что умотались за день до состояния нестояния и теперь были способны исключительно на лежачие позы. Все мстители молчаливо согласились с мыслью, что полежать вот так полчасика заслужил каждый из них. — И чего мы ждем? — спросил Тони, лениво пододвигая блюдо с фруктами ближе к своему краю столика. Видимо, Роджерс воспринял сие восклицание как прямой призыв к действию. — Эээ… — промямлил Стив, поднимаясь со своего места. — Я должен кое-что проверить. Роджерс скрылся в коридоре. Через пару минут он вернулся оттуда с небольшой коробкой, которую поставил на стол. Присутствующие с интересом посмотрели на него. Питер мгновенно оживился и с подозрением взглянул сначал на Старка, а затем и на Роджерса. — Что это? — спросил Тони. Стив открыл коробку и извлёк из неё бутылку бурбона Maker's 46. — Это, — сказал он, — мой подарок для тебя. — Стив и Тони обменялись взглядами. Питер, до этого увлеченно следивший за действиями Стива, уставился на него в откровенном возмущении. Ну во-первых, это стоило вот вообще не 40 долларов. А во-вторых… где-то внутри зашевелилось противное чувство ревности. Питер сделал глубокий вдох и выдох, снова подняв глаза на Тони. Тот рассматривал бутылку с самозабвенным удовольствием. Питер же ощущал острое желание показать, кому на самом деле тут принадлежит и эта ухмылка, и глубокие карие глаза, и сухие теплые руки с мозолями от постоянной работы. По лицу подростка пробежала тень. — Что же, неплохо, — наконец вынес вердикт Тони, — по крайней мере, ты не скупишься на подарки, Стиви. — это была максимальная благодарность, на которую способен Старк, и все это знали. Так что, можно сказать, Тони выразил Роджерсу высшую степень своего "спасибо". Питер скривился и взглянул прямо в глаза Тони. Он попытался вложить в свой взгляд всё то, что он сейчас думает и о Стиви, и о том, сколько Тони пьет. — Малыш, если ты взглянешь на меня так еще раз, я сгорю заживо. Не волнуйся, я не собираюсь пить. — Тони улыбнулся Питеру, действительно поднялся со своего места и направился в сторону бара с целью, очевидно, убрать бутылку. Сердце Пита сделало кульбит и упало куда-то в район желудка. Он сразу потерял весь запал злости и просто напросто… растерялся. Стив вгляделся в лицо Питера и хохотнул. Очевидно, ситуация забавляла не только его, ведь Клинт, так же посмеявшись, с тяжелым вздохом встал с дивана. — Так, ребятки. Детское время кончилось, так что по кроватям. — в ответ на это в разных частях комнаты послышалась возня и тяжелые вздохи встававших с насиженных мест очень уставших тел. Стив, Питер и Тони молча наблюдали за тем, как их друзья один за одним стали подниматься с диванов. Ванда пожелала тихое «Спокойной ночи» и в ответ на это раздалось почти одновременное согласное мычание. Когда последняя пара ног вышла за пределы комнаты, в ней остались только Питер и Тони. Они вновь переглянулись. Тони смотрел сосредоточенно, оглядывая каждую деталь лица напротив с толикой затаённой грусти и излишней внимательностью. — Пойдем, Пит, спать, — и, ухватив подростка за запястье, Тони неспешно двинулся к жилому крылу. Почему Питеру казалось, что какой-то элемент их жизни должен обязательно полностью измениться завтра? Паучье чутье продолжало подавать тихие предупреждения на задворках сознания. А Питер продолжал медленно идти вслед за Старком и напряженно вслушиваться в стук своего сердца. *** Проснулся Питер далеко не утром и даже не днем. В день празднования Нового Года он умудрился проспать абсолютно мертвым сном до 3 часов. Не спеша умывшись и приведя себя в порядок он все размышлял о своем абсолютно непонятном предчувствии. Подросток сидел на кровати, в голове все было словно подернуто пеленой сна, хотя стрелка часов уже приближалась к 16:10. Он не беспокоился не успеть на главный праздник, ведь умел рассчитать время так, чтобы успеть все нужные приготовления за полтора часа. Тишину его комнаты прервала Пятница. — Питер, мистер Старк просил передать тебе, что через пять минут будет ожидать тебя на крыше Базы. Это срочно. — Питер вздрогнул в ответ на обращение. Часы показывали 16.17. Время шло одновременно ужасно медленно и в то же время слишком быстро. Ощущение нереальности происходящего усиливалось. Хотя, может быть, это было лишь ожидание того самого Новогоднего Чуда. Надев любимую толстовку на водолазку, дабы не замерзнуть на открытом зимнем воздухе, Пит вышел из комнаты и двинулся в сторону лифта. Вокруг не было никого и ничего, кроме развешанных вчера новогодних украшений. И абсолютной тишины. Поднявшись на максимальный этаж и преодолев небольшую лестничную площадку, Питер толкнул железную дверь и… задержал на секунду дыхание. Открывшийся перед ним вид было сложно описать словами. Сияющий всеми возможными цветами радуги Нью-Йорк был виден вдали на фоне быстро темнеющего красного неба. Заснеженный лес, окружавший Базу и украшенный уголок на крыше этой самой Базы. Накрытый столик с бутылкой шампанского и двумя бокалами, тарелками и блюдом с индейкой. Он сделал шаг и на него повеяло ароматом мандаринов, смешанным с запахом хвои. В голове билась мысль: «Господи, как красиво». В этом моменте всё было как-то слишком хорошо — и вид, и украшения, и запахи. Даже дышалось по-другому, полной грудью что-ли. Питер зажмурился от удовольствия. Он стоял и ловил эти моменты абсолютного удовольствия, и ни о чём не думал. Когда Питер наконец решил, что пора бы уже убираться отсюда и начинать готовиться к Новому Году, он огляделся по сторонам и понял — в этом всём есть элемент того самого странного чувства дежавю. Снова заклокотало чутье в груди. На стенах висели гирлянды, а на столе красовался огромный, сделанный вручную, рождественский венок, в середине которого стояла симпатичная высокая белая свеча. Все это было просто великолепно, но это же было для чего-то. И кого-то… Почувствовав чей-то взгляд, он обернулся. — О, мистер Старк. Вы что-то хотели? — Питер приподнял брови и вдохнул морозный воздух. Лучезарно улыбнулся. — Я? Не понял. Это ты меня сюда позвал. — Старк нервно ухмыльнулся в ответ и огляделся. Брови его начали ползти вверх. Нахмурился. Питер сразу понял, что это то самое. Что-то идет не так, раз даже Тони начал заметно нервничать. — Я н-не звал, — начал было Питер, но тут железная дверь, что всё время до этого была открыта, захлопнулась с оглушительным грохотом. В голове Питера в полную силу завопило чутье, он кинулся к двери и принялся стучать по ней кулаками. Тони стоял за его спиной не шевелясь, а на заднем плане медленно таял закат. За дверью послышался приглушенный голос, принадлежавший, скорее всего, Наташе: «С Новым Годом, Питер!». И в эту секунду у подростка словно весь воздух из легких выбило и шестеренки в его голове закрутились с огромной скоростью. Пазл начал складываться. Тайный Санта и постоянный зрительный раздражитель. Прищуренный взгляд и «случайные» встречи. Наташа просто всю неделю, вплоть до последнего дня, читала Питера, как книгу и готовила тот самый подарок, который он попросил у треклятого Санты. И именно из-за этой постоянной слежки Паучье чутье работало на регулярной основе и не желало затихать, ну конечно! У Питера вырвался истерический смешок. — Питер? Ты в норме? Что происходит? — ровный голос Тони Старка, в котором не было ни грамма реального беспокойства, только подтверждал все его догадки. — Да, знаете, это я Вас сюда позвал, — Питер кивнул на стулья, — Давайте присядем? — он снова улыбнулся, немного нервно, возможно. Дыхание снова стало затруднительным, руки тряслись, а в ушах громыхал ритм серцебиения. Тони удовлетворенно улыбнулся и кивнул. Они сели за столик, Старк отодвинул приборы на свою персону в сторону, оперся на стол и придвинулся ближе к Питеру. — Мне помнится, Вы сказали, что целуетесь только после брудершафта, — глаза Тони на мгновение округлились и он медленно кивнул, соглашаясь, — Тогда, предлагаю нам выпить. И тут Тони Старк поднял голову и абсолютно искренне засмеялся. Он смеялся громко, искренне, от души, запрокидывая голову, чуть не падая со стула, и не мог остановиться. Питер сидел и просто любовался на него, приоткрыв рот. Словно ребенок, которому впервые подарили очень желанную игрушку. И теперь она вдруг оказалась в его руках. А он не знал, как с ней обращаться. Ведь игрушка была такой необычной, красивой, и очень желанной… Питер боялся даже пошевелиться и вдохнуть. Он не смеялся вместе с Тони, а просто наблюдал, словно завороженный. Это было очень глупо, но он был не в силах шевелиться. Тони Старк был великолепен. Он был настоящим. Наконец, Тони успокоился и перевел взгляд на Питера. Все еще посмеиваясь, он поднял бутылку и наполнил оба бокала. Подросток с энтузиазмом поднял свой бокал. Старк с интересом оглядел его и поднял свой тоже. — Ну, за брудершафт! — он снова улыбнулся. Они переплели руки и осушили бокалы. Питер выпил все шампанское почти залпом и несколько секунд у него ушло лишь на сдерживание порыва закашляться. Тони снова улыбнулся, поднялся со своего места, потянув за собой заодно и Питера, и остановился рядом со столиком. Питер, опять приняв вид мало что умеющей статуи, завороженно, с немым доверием, уставился на Старка. Его сердце забилось быстрее, а по спине пробежал табун мурашек. Весь энтузиазм у него, говоря просто, выдохся. Сначала Тони с ожиданием рассматривал Питера в ответ, а затем, цокнув, притянул его за ворот толстовки ближе и впился в губы требовательным поцелуем. Питер успел отметить приятный вкус шампанского, который все ещё оставался на губах Тони, до того момента, как его сознание полностью отключилось. Ладонь Старка скользнула по спине Паркера, медленно поднимаясь к его шее, чтобы притянуть его еще ближе. Парень, наверное, точно бы упал, если бы не вторая рука мужчины, что поддерживала его за талию. Настолько быстро его тело расслабилось в любимых руках. В голове гремел гром и от удовольствия орало чутьё, буквы не связывались ни во что длиннее обычного "Охуенно" и Старк точно не оценил бы такого в его речи. Поцелуй был страстным, желанным и таким долгожданным, что Питер почти не верил своим ощущениям. Губы Тони касались его с напором и уверенностью, заставляя забыть о всем остальном. Питер боялся открыть глаза — вдруг это всего лишь сон? Он так надеялся, что это было реальностью. Грянул первый салют в далёком Нью-Йорке, Мстители на этажах наверняка открыли шампанское, вовсю празднуют, но этим двоим сейчас не до них. У них на крыше свой праздник, у них свои салюты и особенные подарки друг для друга. Ну и что с того, что на бумажках в Тайном Санте им попались совершенно другие люди.