когда он ложился спать

джисон искал. блуждал в пространстве светлом, оборачиваясь, всматриваясь: ничего. но он так отчаянно хотел, чтобы появлялись яркие разномастные цветы вокруг и обрамляли его щиколотки со всех сторон.  он всё глядел и глядел, слушал пение птичек, витавших где-то наверху, и искал в полях зелёных что-нибудь прекрасное.  теперь он — безрукий художник, немой певец и безногий танцор. он так щепетильно заглядывал под каждую травинку — и искал, искал и искал… что он искал?  бутоны светло-розовые распускались в рассветной зорьке, обнимали белое солнце — оно и само, казалось, пока ещё спит. 

когда он ложился спать

джисон — как странник одинокий — в этом мире он был един с собою.  но он же искал!  за ним кто-то метался по пятам, рисовал в небе замысловатые узоры — всё лишь для хана. кто-то шумно дышал, держал бархатно-махровый нарцисс с треугольными лепестами и красной серединкой, как сердце.  джисон узнал его, узнал так легко. будто кто-то не был сначала вовсе безлик; это стоял минхо с серебристого цвета волосами. 

он догонял его во снах

хан смотрел, как он протягивал ему изящный нарцисс и улыбался кошачьими глазками, и по щеке скупая слеза катилась. а тот по-прежнему держал в маленьких пальчиках стебель, порождая в розовом небе ещё больше розовых бутонов.  рядом с минхо бегали два котёнка, тёрлись о ноги, мурлыкали что-то — хён переводил: — бери, хани. — бесконечно нежно. — суни и дуни тоже соскучились. 

красивый юноша с цветком

джисон подошёл, ласково-ласково погладил его по макушке, а котики защебетали, расслабленно повиляв хвостами.  он нежно взял нарцисс. вышедшее солнце не слепило, но минхо всё равно щурился, а хан поглаживал его волосы, шею, мочку уха, в которой переливалась серебряная серьга с камушками.  — ты догонишь меня? — младший бережно заправил цветок за его ухо.  — нет, хани, — он хватил его за запястье, сел в длинную траву, утянув за собой. — я не побегу за тобой. не время.  — почему? я устал.  — потому что нужно бороться, не глупи. — ли был таким смешным, когда пытался злиться. — хочешь, расскажу сказку? — да как-то… зачем мне сказки? минхо придвинулся поближе, уткнув крошечные и босые ножки ему в бёдра. джисон присмотрелся: это не человеческие стопы, а действительно кошачьи. серые лапки с розовыми подушечками и коготками.  кажется, хён огорчался тем, что его хани больше не любит слушать сказки, как человек с глазами ребёнка. он… изменялся с тех пор, как они не виделись.  ли хмыкнул и что-то напел себе под нос. 

под песни битлз, босиком

джисон прислонялся к нему всем телом: тот излучал тепло, такую энергию, какая была лишь у одного минхо. его глаза сияли и блёкли, а тихий голос то высился, то снижался.  хан нашёл, что искал.  хан искал минхо.  — мне так хорошо… — протянул он, словно разморенный наркотиком.  он с наслаждением вдыхал цветочный аромат, несмотря на то, что ли обычно пах совсем по-другому.  они целовались. минхо облизывал его губы, проводил по подбородку мягкой рукой, дыша так легко и размеренно, в то время как джисон только принимал эту тягучую энергию из уст своего хёна, рвано и громко вздыхал. наверное, даже поскуливал.  но отчего же нестерпимый в горле ком связался? отчего хотелось разрыдаться, жалко в плечо уткнувшись? хан обмякал в невесомых лапках ли, глаза закрывались, и тело его как переставало существовать отдельно от всего остального: оно теперь сшивалось в одно полотно с розовым рассветом и родным голосом минхо. — хани, я прошу.  что? о чем он просил? что он говорил? — так не пойдёт. не убивай в себе веру. не я один есть в мире. — сказал минхо. наверное, он действительно расстроился из-за того, что хани вырос.  но как же — не он один? хён имеет в виду, что существуют ещё суни, дуни и сам хан? джисону снова снился он. да, хани правда вырос.  он больше не человек с глазами ребёнка. теперь он взрослый, что не ищет разномастных цветов в зелёных полях. говоря точнее — он теперь не ищет ничего. — прости, прости, прости. — зажмурился так горько. — пожалуйста, расскажи мне сказку. пожалуйста… он снова проснулся посреди ночи с мерзким привкусом во рту. к нему прижимался котик дори, сжимая-разжимая лапки — такие же, какими были ножки у минхо во сне.  хан снова напичкался дрянью.  хан был готов искать заново и заново, если это позволило бы ему найти их. найти его.  но он не будет это делать, потому что он отныне беспомощен в своём искании. больше суни и дуни не придут. больше не придёт минхо.  и нет сейчас чего-то, что он мог бы делать, кроме того, как греть на пару с дори кровать хёна — постель без него теперь леденеет в пустующей квартире.  а джисон опять брал из банки психотропное вещество, не прописанное врачом. кот шуганулся, спрыгнул с постели. а парень хотел лишь почувствовать снова цветочный запах тела, такой не свойственный хёну.  напичкался снова; дори вернулся, когда тот убрал наркотик, и они вдвоём заснули в уже бесхозной постели. 

я и твой кот греем твою кровать

без нас не уснуть, от нас не сбежать