air

Несмотря на все произошедшие события, жизнь шла, а точнее бежала. День за днём, неделя за неделей — быстро пролетала школа. И вот, наконец, осенние каникулы! Воздух чист и свеж, но немного морозен, на некоторых деревьях всё ещё висят пожелтевшие листья, по утрам появляется небольшой туман, приходится доставать куртку потеплее… — Эмиль, алё! Сегодня ко мне на ночёвку, Сударь тоже придёт, и никаких отговорок, — чуть ли не кричал в трубку Даник, — а ещё купи пива, плиз! Парень отключает трубку, оставляя Эмиля наедине со своими мыслями. «Каникулы — свободное время! Отдыхай, кайфуй — это единственный способ хотя бы ненадолго забыть свои проблемы» Высказавшись про себя, кудрявый и вправду стал чувствовать себя легче. Арчи не становилось хуже, но и лучше тоже. Иманов продолжал его любить и ухаживать за ним, хоть и видеть его состояние было сложно, но он справился, переборол себя.

Вы

Так во сколько приходить?

Даниро23 Сейчас! Пиво не забудь, мел

Вы

Ладно, я бегу

Когда я уже мелом успел стать?

Раньше негром был…

Даниро23 Ну ты сам подумай Эмиль — Мил — Мел Школьник засмеялся, Даник умеет шутить, но логика его, конечно, зашкаливает. Он встал с кровати и снял с себя домашнюю одежду. На рёбрах было несколько шрамов, пару синяков на коленках из-за игры в волейбол, синяки под глазами из-за сна по 4 часа в день, но это его не портило. Эмиль сам не понимал почему. Это добавляло ему… мужественности? Шелковистые волосы, красивый цвет глаз, длинные ресницы, мускулистое телосложение. «Неужели я правда красивый?» Прервав свои мысли парень всё же продолжил собираться к другу. — Здравствуйте! Дайте, пожалуйста, ваш паспорт. Эмиль протягивает поддельный документ, но продавщица не определяет этого и кивает головой. — С вас 525 рублей, — мило говорит она, возвращая бумаги. Парень протягивает несколько купюр, бормоча: — Без сдачи. Берёт бутылки, кладёт их в пакет и бежит. Бежит, что есть сил, так хочется опять ощутить эту атмосферу душевных посиделок с друзьями. Нос неприятно щиплет от холода, костяшки на пальцах покраснели, а ветер неприятно задувает в спину, но Иманову плевать. Лишь бы быстрее дойти. Эмиль любит осень, наверное, это его любимое время года, не считая лета (ведь там летние каникулы!). Красивые деревья и листья, разукрашенные в разные цвета акварельной палитры, каждый день немного пасмурно, часто идет дождь, но он любит такую погоду, а ещё в начале учебного года в школе несильно загружают домашкой. Это же и вправду круто! Парень быстро добегает до дома своего друга. На домофоне быстро набирается уже вызубренное число «27», его он никогда не забудет. Зубы чуть постукивают от мороза, а прибор на двери продолжает нагло пищать, в ожидании ответа. — Кто? — Дед Пихто! — Входи, дед. Лифт в старой панельке, конечно же, не работает, но к этому уже все привыкли. Бегом на 5 этаж — несложно. И вот десятиклассник стоит на пороге квартиры, ждёт, пока ему кто-нибудь откроет. Из-за двери раздаётся: — Открыто! Эмиль дергает ручку, и дверь со скрипом распахивается.

***

— Чувак, правда или действие? — Спрашивает Сударь. Он уже давно не трезв, и кажется, вот-вот уснёт. — Правда, — отвечает парень, делая «томный» голос. — Тебе сейчас кто-нибудь нравится? Время немного замедляется в голове Эмиля. А ему кто-нибудь нравится? И вообще когда-нибудь нравился? Девочка со двора, подруга из параллели? «Блин, Некит умеет поставить меня в тупик. Никогда об этом особо не задумывался. И не помню даже, нравился ли мне кто-то когда-нибудь или нет… Аля очень симпатичная, может она мне и нравится. И как ощущается это «нравится»? Как понять, что мне кто-то нравится? Не могу вспомнить, чтобы я хоть раз в жизни задумывался о ком-либо в романтическом плане. Даже об Але не задумывался. Ладно, надо ответить, что есть. А то я так бесконечно могу думать» — Я не знаю. Может нравится, а может и нет… — задумчиво отвечает парень. Но его на этот момент уже никто не слушал. Даник уснул ещё полчаса назад, Сударь тоже задремал. «Может это и к лучшему» Эмиль усмехнулся. Он встал, подобрал и выкинул несколько пивных банок и упаковок от чипсов, столько, сколько вместилось в его руки. Осознав, что переложить ребят на кровать он не сможет, просто положил подушки им под головы. «У Сударя где-то должен быть под. Надеюсь, что он его не выбросил, он ведь бросил курить. Я, конечно, обещал, что больше не буду этого делать, но сегодня можно» На улице было прохладнее, чем вечером. Где-то вдалеке шумели машины, и шуршали листья, оставшиеся на деревьях. В небе немного пасмурно, но луну достаточно хорошо видно. Осенний ветер шумел в ушах подростка, а по венам гуляла разгоряченная алкоголем кровь. Подросток стоял, облокотившись на перила небольшого французского балкончика, и покуривал электронный под. Дым быстро рассеивался в воздухе, оставляя лишь приятный запах. В голове почти не осталось мыслей. «Как же ахуенно так стоять на балкончике, когда знаешь, что завтра не надо никуда вставать и идти. Можно спать до скольки угодно, и никто тебе ничего не скажет. Я в кайфе» Пробыв там еще пару минут, Эмиль вернулся в дом и улёгся на кровать, которая, к счастью, была ни кем не занята. «Мне всё-таки кто-то нравится?»

***

— Алё, Эмиль, — орёт в трубку Сударь. — Сука, я в метро, что надо? — Я напишу, — голос друга резко обрывается, и телефон издаёт короткий гудок. В подземке было полно народу, в основном подростков, у которых были каникулы. А сам парень направлялся в ресторан, где они с отцом договорились поужинать. До Охотного Ряда оставалось несколько станций, но толпа начала увеличиваться чуть-ли не в геометрических прогрессиях. Десятиклассник пытался пробраться к выходу, но когда ему это удалось, двери захлопнулись. «Чёрт, пропустил! Я теперь опоздаю…» Тихо выругнувшись, он поехал до следующей станции. Диктор наконец-то произнёс долгожданное «Лубянка», и Эмиль побежал на другой конец платформы. — Эмиль? «Бля, ещё этого не хватало. Кто тут меня узнал? Парень начал вглядываться в лица посторонних, в попытках найти того, кто его звал. Через некоторое время его взгляд падает на… — Дмитрий Андреевич?.. Историк смотрел на него, как ни в чём не бывало. Сказать, что он удивился — ничего не сказать. — Привет, — крикнул мужчина, ведь из-за шума поездов и общего гомона услышать что-то было трудно, — куда едешь? — А какая вам разница? — Иманов до сих пор не мог отойти от «шока». — Да так, интересуюсь. Но если не хочешь говорить, то не говори. Не умру, — Эмилю показалось, что в конце тот хмыкнул, но возможно, это просто выдумки его фантазии. — Я с папой пошёл в ресторан, — «ладно, скажу», — а вы куда едете? Парень пропустил уже миллион поездов, но почему-то именно сейчас ему захотелось поговорить с учителем. Хотя так подумать — каникулы… — Я тоже в ресторан. — Круто, я пойду, — всё же вспомнив про время, он заскочил в удачно вовремя подъехавший поезд и уехал, не попрощавшись. «Интересно, а с кем он в рестик идёт?» Достав телефон из кармана, чтобы написать отцу, он увидел еще одно сообщение. Сударь-Тударь Мы с Даником обзавелись паспортами Ну поддельными Го в кальянку? «Го» Батарея села.

***

— Эмиль, мне надо сказать тебе одну неприятную новость, прости, что не сказал тебе раньше и сейчас говорю это… в такой неподходящий момент, — отец говорил это таким… таким печальным голосом, что Эмилю стало не по себе, и по телу пробежали холодные мурашки. Тяжело сглотнув, он произнёс: — Хорошо, — вздох, — говори. Пять секунд… десять… двадцать… тридцать… Время, казалось, летит бесконечно. У парня уже кошки начали скрести на душе. Узнать, конечно, было интересно, но по папиному тону было понятно, что речь пойдёт не о фургончиках с мороженым. Ожидание было таким тяжёлым, что парень как-будто разучился дышать за это время. — Арчи умер… — шёпотом. Мысли резко вылетели из головы. Абсолютная пустота. Невыносимая пустыня. Нет! Он под водой, нечем дышать! Так холодно, что кажется, будто он больше никогда не сможет согреться. Хочется сделать глубокий вдох, но где же этот проклятый воздух, который сейчас так нужен? Чёртовы панические атаки! Чёртова жизнь! Где хоть что-нибудь хорошее, что должно быть у подростка в жизни? Он резко встал. — Пап, — в глазах так много пятен, что его начало тошнить. Не только от этого, от всего мира, — я… падаю, — тихо шепчет он. Но его успели подхватить.

***

Мама, папа, авария, грусть, смех, радость, злость, школа, друзья. Перед глазами стремительно пробегает жизнь. Это страшно. Отличить, где реальность почти невозможно. Его будто пронзило чем-то ужасно острым. Но вдруг в нос ударил мерзкий запах спирта. — Эмиль. Эми-иль, очнись, — голос был где-то там, далеко, или где-то здесь. Парень не понимал, спит он или нет. Может он умер? На самом деле, было бы так хорошо. Но… голос такой знакомый. «Это точно не папа» Резко распахивает глаза. — Дмитрий Андреевич?.. «Ёбаный пиздец» — Вы, блин, что тут делаете? — Теперь уж точно хотелось сдохнуть. Но сначала провалиться сквозь землю. Помещение казалось знакомым. Симпатичный интерьер, красивые картины на стенах, вкусный запах, но за окном уже темно. А ещё… идёт снег? Как же долго спал Эмиль, но ведь он всё ещё в ресторане. «Ничего не понимаю, что происходит? — Я вообще-то тебя спас, так что не возмущайся. — Сколько времени прошло? — Сонно спросил парень. — Около часа, а что? — Снег… — Да, красиво. Подросток садится и подползает ближе к окну. С тёмного, но чистого неба летят большие белые хлопья и пытаются покрыть поверхность земли. Достаточно тепло, поэтому они быстро тают. Быстро наступила зима, хотя сейчас только конец октября. Ему нравится такая погода. И зиму он тоже любит. — Эмилька, пойдём домой, — слышатся слова отца. — Пойдём, только давай закажем такси, я хочу спать. Они выходят на улицу, а в спину долетают негромкие слова: — Пока, спящая красавица. Парень этого не услышал. Или сделал вид, что не услышал. На улице прохладно, руки сами пробираются в карманы. До сих пор идёт снег. Снежинки кружатся в воздухе и падают ему на лицо, волосы, куртку. Навевает чем-то новогодним и волшебным. — Сын, такси приехало, — отец немногословен, видимо он немного напуган недавно произошедшим. Сев в машину, подросток сразу же погружается в дрёму. Но не сладкую. Оставшееся время каникул быстро пролетело. Эмиль не выходил из дома. Не согласился пойти в кальянную, не приходил на ночёвки к ребятам, не гулял и даже не соглашался на их приход к нему домой. Так его тяготила смерть любимого кота. Он был в отчаянии. Парень мало ел, каждую ночь его мучила бессонница, от чего синяки под глазами ещё сильнее увеличились. Глаза впали, он больше похож на зомби, чем на человека. Ему даже не нужно было слушать музыку. Лежать на кровати и смотреть в потолок, либо в окно, за которым всё время шёл снег, оказалось не таким уж и скучным делом — можно думать о чём угодно и сколько угодно. Эмиль не переписывался с друзьями, не отвечал на их бесконечные звонки. Иногда он чувствовал холод смерти, которая ходила рядом с ним, клала свои худые и мерзкие руки на его лицо и шею, и казалось, что он слышит её смех в своей комнате. «Почему она всё время меня преследует. Я заслужил такого обращения к себе? От этого мира, от жизни, от смерти? Не уж-то я настолько ужасный человек, что это происходит со мной. Да заебало всё! Мам, где ты, когда так нужна?» На его глаза накатываются слезы. Нет больше сил что-либо делать. Да что там делать! Нет больше сил жить… «Прошу, пусть всё это закончится…»

***

Время тянулось медленно. Каждый день не делать ничего, кроме того, чтобы смотреть в потолок или в окно. Но вот неожиданно началась учёба. Опять эта нудная тягомотина. Каждый день вставать в 7.30, идти в школу, несколько часов подряд слушать нудные и монотонные голоса учителей, а затем возвращаться домой и делать домашку. Долбаный день сурка. Но Слава Богу есть замечательные друзья, которые всегда рядом. И хоть Эмиль был очень грустным и равнодушным на протяжении практически всего времени, им довольно часто удавалось его насмешить. А ещё погода за окном чудесная. Всё время снег. Всё им усыпано, не видно больше земли и травы, цветочков, что, вроде бы, цвели недавно. Пропали золотые листья. Но такая погода тоже по-своему хороша. — Иманов, где домашняя работа?! — с таким возмущением, и даже отвращением спрашивает учительница русского языкая, что парню смеяться хочется. — Вот, — достаёт немного потрёпанный лист из старого рюкзака и протягивает злыдне, — моя домашка. Её лицо просто скорчивается от злости, но сквозь зубы она выдавливает: — Хорошо… На что Эмиль лишь хмыкает. — Дмитрий Андреевич, я сегодня не выучил пересказ, можно я на следующем уроке сдам? — Иманов, что за отношение к моим урокам? Не зря говорят — хороша ложка к обеду. Нет, нельзя! — Историк не кричит, говорит на повышенных тонах, но в конце успокаивается, а лицо его выглядит грустным и уставшим, что Эмиль уже готов его простить за всё, ведь он понимает учителя больше, чем другие. — Садись, два. И так ведь происходит на многих уроках, но дальше немногочисленных криков и ругани из-за домашних заданий не заходит, поэтому Эмилю спокойно на душе. Он делает (почти!) все домашки, (почти!) вовремя приходит на уроки, (почти!) не прогуливает и (почти!) не отвлекается от учёбы — а взамен учителя не орут на него на уроках. Гораздо лучше, чем было раньше. Наконец-то пятница. День недели, который ждут все — и взрослые, и дети. Эмиль спокойненько сидит на ОБЖ и лишь изредка черкает что-то в тетрадку. В основном его мысли заняты его внутренним состоянием. «Я стал каким-то странным. Ничего не чувствую. Может у меня депрессия?» Но мысли прерываются вибрацией телефона в кармане брюк. Парень аккуратно достаёт его и кладёт на коленку под партой. Главное не нарваться на ОБЖшника. Сударь-Тударь Эмиль Деловое предложение к тебе есть

Вы

Какое?

Сударь-Тударь Предлагаю не пойти на последние три урока На лице у парня мелькает усмешка, ведь он еле сдерживается от смеха. «У нас сегодня шесть уроков, ОБЖ — третьим. Половина от всех уроков — последние?..»

Вы

Так, и?

Сударь-Тударь Го в снежки Эмилю не очень хочется мокнуть, но что-то внутри говорит ему, что точно надо согласиться.

Вы

Меня потом убьют училки

Но так уж и быть

Где встречаемся?

***

— Ауч! Это было пиздец больно чувак, — кричит Сударь, в которого прилетело небольшим снежком, — ощущение, что он не 100 грамм весит, а 20 килограммов, блин. — Некит, не ори так! Ай, блять, — в Эмиля тоже снежком попадает, — Даник, ёб твою мать, — и ещё одним. Парни смеются, по горячей коже прилетают снежки. Холодно. А когда попадает за шиворот, так вообще умереть можно. Но зато весело как! Впервые за долгое время наш «депрессивный» мальчик чувствует себя так хорошо. Бой продолжается уже по меньшей мере минут 20. И Эмиль падает в снег. — Тебе не жарко? — С усмешкой говорит очкарик. — Нет! — кричит парень и, хватая Даника за край рубашки, кидает в снег. Тот же, резко потеряв равновесие, цепляется за Сударя, и он тоже падает. По улице раздаются крики, вперемешку со смехом. — Го в кафешку? И вот десятиклассники, насквозь мокрые, сидят в какой-то не то кафешке, не то забегаловке, пьют чай и говорят обо всём подряд. Об учёбе, о любви, о родителях, о друг друге, о том, почему у Даника всё время дырка в штанах, и почему Эмиль такой негр? — Эмилька, ты француз? — Емае, хрен знает. Да вроде нет, русский, — боковым зрением парень замечает какое-то шевеление на входе. «Не может быть…» — Ты кого там увидел, чувак? Взгляд, как-будто сейчас обосрешься, — со смехом говорит Сударь. В это время в ресторан заходит какой-то обычный незнакомый мужик, а Эмиль шумно выдыхает и улыбается. — Ребят, прикиньте какой у меня уже триггер на Масленникова, — но его перебивает Даник. — Встаёт при виде мужиков в костюмах? — Блять! Нет! Мне просто показалось, что это он в кафешку зашёл. Сударь упал от смеха со слов Тауланова, да и сам «шутник» тоже во всю смеялся. «Как же я всё-таки люблю своих друзей»