Мистер X

      Письмо пришло еще вчера. Судя по почерку, отправила его лично советница Медарда: выглядело оно раздражающе официально. На аккуратном конверте из плотной бумаги переливалась большая золотая печать с гербом академии. Однако его представительный внешний вид подпортил один загнутый уголок — должно быть, образовался под напором листовок, которыми почтальон щедро набивал ящики практически каждое утро. Таким образом бедным слоям населения предлагали работу, чаще всего искали грузчиков на дирижабли или уборщиков на склады. Поэтому Виктор неохотно проверял почту. Его возмущало содержание листовок, иногда даже пугало. За ярким оформлением и восклицательными знаками скрывались нечеловеческие условия и зарплата в несколько грошей. С подобным могли мириться совсем уж отчаявшиеся люди. Судя по количеству листовок, таких было много.       К счастью, Виктору пока хватало на проживание. Просто чудо, что Пилтовер принял его сразу, а не устроил проверку на прочность, как всем тем бедолагам с его района, для которых листовки были последней надеждой. Работая в академии, он ежемесячно получал стабильную зарплату — такое в Зауне ему и не снилось. Правда в Зауне и цены на жилье не кусались так же сильно, как в Пилтовере.       Виктор снимал квартиру в небогатом спальном районе, где останавливались все приезжие, и едва-едва сводил концы с концами. Сумасшедшие счета за воду, газ и электричество вызывали тошноту в конце каждого месяца. Тогда же на ум приходил альтернативный вариант решения проблемы: спрыгнуть с дирижабля, который точно придется разгружать по ночам, если проклятые цены на коммуналку продолжат расти.       То ли дело Заун, в котором большую часть времени в домах не было ни воды, ни газа, ни электричества. Поэтому аренда обходилась так дешево. Живя в Зауне, Виктор мог бы откладывать деньги со своей жалкой зарплаты, скажем, на покупку важных деталей для независимых исследований. Это ли не удовольствие для простого ученого.       Только в Пилтовере он хотя бы жил, а не выживал.       Виктор неуверенно перебирал конверт в руках. Сургучная печать — идеально круглая и симметричная — едва заметно запылилась. Нет, письмо явно пролежало в ящике больше одного дня.       Он снова выпал из реальности. Оно и неудивительно: накануне Дня прогресса его стол всегда был завален письменными работами, в которых студенты презентовали свои будущие изобретения. Два раза в год Хеймердингер перекладывал на своего ассистента самую нудную и кропотливую работу, а сам предпочитал оценивать практическую часть. Виктор несколько ночей подряд вынужденно пропускал через себя кучу текста и вносил туда правки. Это очень выматывало. По его личной статистике, лишь в одной работе из десяти был свежий взгляд на старые вещи и какие-никакие интересные чертежи.       Он не решался распечатывать письмо, потому что заранее знал, что его содержание поставит крест на единственном выходном. Такие красивые конверты Мэл использовала в одном случае: намечался очередной торжественный банкет, бал или концерт, на котором зачем-то обязаны быть преподаватели академии. Как это, зачем? Лизать жопы спонсорам, конечно. Чем больше языков, тем приятней.       Виктор медленно отклеил печать.       Ну или его торжественно уволили. Он настолько утомился, что эта версия начинала нравиться все больше. На этот случай у него даже была подушка безопасности или, лучше сказать, билеты в новую жизнь — листовки с дирижаблями, которые никогда не перестанут наполнять его почтовый ящик.       Однако текст письма поспешил разочаровать. Виктор был прав: в преддверии Дня прогресса Мэл Медарда приглашала его на светский раут. Насколько он помнил, преподаватели обсуждали рабочие вопросы вместе с членами совета после Дня прогресса. Видимо, Мэл срочно понадобился мальчик для битья.       «Вас хочет видеть один из наших почетных гостей».       Ну и кто же это? Очередной богатый старпер, сынишку которого не устроила плохая оценка?       Речь Мэл в письме, как и в жизни: складная, выразительная, вежливая, но между строк легко уловить презрение и упрек. По некоторым ее фразам Виктор понимал, когда ему простительно пропустить мероприятие, а когда явка обязательна.       «В Ваших интересах, Виктор, не портить с ним отношения»       Это мероприятие он не мог пропустить ни под каким предлогом.       Одно радовало: он наконец-то закончил работу. Рассветное солнце подмигивало сквозь неплотные шторы. Должно быть, погода сегодня будет чудесной. Как было бы здорово поспать пару часов, а после отправиться в парк восстанавливать моральные силы за книгой об устройстве вселенной. Жаль, что вместо этого вечер уйдет в никуда. Зато можно будет понаблюдать за повадками высших приматов.       Пять часов беспокойного сна только ухудшили состояние: после пробуждения сильно болела голова и шея, конечности налились свинцом. Позвоночник с большим трудом удерживал туловище в вертикальном положении. Виктор с грустью подумал о том, что ему придется надеть корсет, чтобы не сломаться прежде, чем он дойдет до академии.       Досадно, но на званом вечере никого не будет волновать его моральное состояние: оценивают там исключительно по внешнему виду. Виктор должен хорошо продумать свой образ: выгладить единственную белую рубашку, начистить лакированные черные туфли и найти где-то среди шестеренок элегантные запонки, которые давно не носил — последний раз был, когда пришлось производить хорошее впечатление на кучку влиятельных лиц, недовольных его учебным планом. Они ничего не понимают в науке, но любят напоминать о своей собственной важности. Судя по тону письма — слишком торжественному даже для госпожи Медарды, — ситуация обещала повториться. Скорее всего, у «почетного гостя» будет множество претензий к Виктору. Вечно им кто-то недоволен.       В академию Виктор прибыл к семи часам, как и было указано в письме. Мэл любезно вложила в конверт пропуск для особых гостей, чтобы его не задерживали охранники на входе — очень мило с ее стороны: те крайне медленно проверяли списки приглашенных.       Намеренно выбрав самую длинную дорогу к цели, Виктор неспешно брел вдоль пустого коридора к обширному залу, где проводились важные встречи. Каждый раз ему требовалось время, чтобы собраться с силами и войти в образ важного пилтоверца, но каждый раз, ныряя в общество политиков и аристократов, он быстро терял самообладание и мечтал кого-нибудь оскорбить.       С пятого этажа не было видно освещенной улицы. Только иссиня-черное небо и верхушки жилых домов, в окнах которых то включался, то выключался свет. А если всмотреться в безоблачную небесную гладь чуть внимательнее, можно заметить бледный отблеск луны. Несмотря на то, что ночь еще не наступила, на улице было темно. К концу осени день значительно убавлялся, однако вечера все еще стояли теплыми и безветренными. Такие совсем не хочется проводить в помещении, тем более — полном богатеньких ублюдков.       Расстояние до зала постепенно уменьшалось, и до Виктора долетали звуки начинающегося торжества: людской гомон и легкая ненавязчивая мелодия скрипки. Издалека это не казалось таким раздражающим, но Виктор знал: внутри все будет громче и фальшивее.       Он оглянулся и последний раз насладился тишиной бесконечного коридора, а после решительно толкнул дверь в зал. Маленькая вечеринка еще никого не убивала.       Внутри было достаточно светло, пусть и горела только одна большая люстра из трех, озаряя центр комнаты, но оставляя загадочную тень по бокам. Разве что у входной двери в качестве дополнительного источника освещения стояло два золотых торшера с изящными ножками причудливой формы. Они раскрыли местоположение Виктора. Он не успел забиться в угол: на полпути к укрытию его ловко поймала Мэл.       — Ви-иктор! — выразительно протянула она, будто столкнулась с ним совершенно случайно. Лукавые огоньки в ее глазах, однако, говорили о том, что на самом деле она заждалась, и ей не терпелось начать представление.       Виктора нервировал ее тон, но виду он не подавал. Лишь крепко сжал ручку трости, чтобы хоть как-то сбросить напряжение.       — Здравствуйте, госпожа Медарда, — Виктор кивнул, вежливо улыбаясь, прекрасно контролируя свои эмоции, но почти не контролируя тело. Он толком не отдохнул за сегодня, поэтому с трудом стоял прямо и не сутулился. Против воли под правильным углом его спину держал жесткий корсет. Оставалось надеяться, что острые металлические углы не проглядывались под рубашкой. — Какая встреча.       — Что же вы скромничаете. Идите к нам.       Она непринужденно взяла Виктора под локоть, словно тот был ее подружкой, и увлекла за собой в самую гущу людей, не давая затаиться в тени. Он оказался в ее полной власти, отчего идти с ней бок о бок было крайне некомфортно: рядом с такой высокой и статной женщиной он чувствовал себя еще ниже и ничтожнее.       Длинный стол уже подготовили к фуршету, поэтому большая часть гостей сосредоточиталась в центре комнаты. На угощения не поскупились: закуски с мясом на любой вкус, с красной рыбой, с креветками. Самое главное развлечение пилтоверской знати — набивать животы. Официанты в белых перчатках и коротких фраках активно передвигались по залу, предлагая шампанское и вермут. Мэл как раз остановила одного, елейно ему улыбнулась, кончиками пальцев прошлась по плечу и, наигравшись, взяла фужер за тонкую ножку. Молодой парень, из-за смущения не найдя слов, неуклюже кивнул ей, и, опустив взгляд, поспешил отойти, будто рядом не было никакого Виктора. Тот с тоской подумал, что, если бы его действительно не было, светский вечер точно ничего бы не потерял.       Празднуя свой триумф, Мэл на его глазах подняла фужер в молчаливом тосте и сделала глоток. Она любила портить ему настроение.       Как кошка, она проворно выскальзывала из лап людишек, которые хотели вовлечь ее в свои важные разговоры, но при этом всегда успевала пустить лестную фразу в их адрес. Виктор молча следовал за ней, продолжая казаться бледным призраком на ее фоне, ведь никто не обращал на него внимания: все взгляды были устремлены на роковую женщину — его спутницу.       Они дошли почти до самого конца комнаты. Мэл остановилась рядом с еще одной советницей, Кассандрой Кирамман, которая скучающе рассматривала закуски, но не притрагивалась ни к одной из них. Зато обзавелась бокалом. Женщины широко улыбнулись друг другу, но пусть они хоть в голос засмеются на всю академию — не смогут изобразить это натурально. К сожалению, Виктору пришлось прервать их игру в гляделки и напомнить о своем существовании. Он сдержанно поздоровался с Кассандрой. Та ответила едва заметным кивком. Виктор и не надеялся на то, что она протянет ему руку, поэтому даже не пытался строить из себя джентльмена.       Конечно же, к делу приступать никто не торопился: сначала нужно было, фальшиво вздыхая, обсудить погоду. Виктор без зазрения совести пропустил эту часть мимо ушей, решив под шумок все же съесть что-нибудь со стола. День и так безнадежно испорчен, но можно взыскать с академии за моральный ущерб. Что-что, а кухня в Пилтовере отличная.       Одними закусками сыт не будешь, но Виктор хотя бы набрался сил для того, чтобы дальше выслушивать претенциозную болтовню. Вечер обещал быть долгим.       — Как долго вы собирались прятать столь драгоценный экспонат? — донеслись до него обрывки разговора. Женщины таки решили перейти к делу.       — Пока не убедились в его преданности. Никто не любит делиться, госпожа Медарда.       — Откуда он у вас?       — Мы с самого начала финансировали его исследования. К тому же наши семьи близко дружат.       — Очень эгоистично с вашей стороны, не находите?       — Ничуть.       Кассандра Кирамман растянула губы в самодовольной улыбке, и от Виктора не укрылось то, как на мгновение тонкие пальчики Мэл сжались в кулак. И тогда до него дошло, что он не единственный, кому не договаривают. Это придало уверенности.       — Познакомьте же нас, — Мэл даже не скрывала свою нетерпеливость. Это добавило твердости в ее взгляд.       Заинтригованный, Виктор подошел ближе.       — Конечно. А вот и он.       Кассандра протянула руку мужчине в черном костюме. Он был высоким и крепким — пиджак хорошо подчеркивал его фигуру, особенно широкие плечи. Что удивительно, Виктор упустил момент, когда этот мужчина вклинился в их скромную компанию. Черная маскарадная маска закрывала верхнюю часть его лица — какая глупость: пытаясь выглядеть эпатажно, аристократы только заявляли об отсутствии вкуса.       Мужчина осторожно сжал кончики пальцев Кассандры и легко поклонился, после чего выпрямился и поздоровался с Мэл, повторив галантный жест. Он сделал ей комплимент, что ей очень польстило: не просто же так обвешивалась золотом каждый раз, когда выходила в люди. Его бархатный голос очаровывал; этот человек точно знал, как надо вести себя в светском обществе и какие именно фразы лучше использовать.       — Даже не скажете свое имя? — промурлыкала Мэл, скользя острыми ноготками по чужому предплечью. Она сократила дистанцию между их телами, но незнакомца это ничуть не смутило.       Он спокойно ответил:       — Вы охотнее услышите название моего товара, не правда ли?       — Удивите меня.       — Хекстек. А я всего лишь его скромный создатель.       — Так слухи не врали. Нас правда посетил молодой гений, — Мэл снова подняла бокал, не разрывая зрительного контакта. И это был уже не тот насмешливый жест, которым она наградила Виктора. — В таком случае нам точно лучше познакомиться ближе.       …И в какой-то момент их глаза встретились. Незнакомец продолжал вести с Мэл непринужденную беседу, но его заинтересованный взгляд заскользил по Виктору. Точнее, Виктору так показалось. Тяжело было сказать наверняка: убедиться в этом мешала маска. Не привыкший к пристальному вниманию, он почувствовал жжение в районе грудной клетки, а его конечности вновь налились неприятной тяжестью. И когда планировал отступить — пусть Мэл хоть с потрохами сожрет, он не собирается таскаться за ней весь вечер, — незнакомец, бросив небрежное: «Извините, схожу за стаканом воды», зашагал в его сторону.       Виктора это не обрадовало. Похоже, незнакомец и был тем «почетным гостем», который хотел его видеть. Выглядел еще хуже полноватых богатеньких папаш, предъявляющих за «несправедливые» оценки для своих ненаглядных детишек. У этого точно не было детей, а значит интересовать его будет другое. Скорее всего, как и остальные недоученые, пустится в поверхностные рассуждения о системе образования. Такие как он, сделав одно небольшое открытие, выгодное совету, начинают мнить себя великими гениями, которые знают все лучше других.       Виктор развернулся к столу, сделав вид, что изучает меню на акриловом держателе. На ватных ногах далеко бы все равно не ушел.       — Добрый вечер, Виктор, — поздоровался незнакомец, подходя достаточно близко, чтобы его слова не потонули в общем потоке голосов, но не настолько, чтобы их плечи соприкоснулись. — Рад видеть вас здесь.       — Здравствуйте. Хотели со мной поговорить?       — Уже довольно давно.       Легкая улыбка озарила лицо незнакомца прежде, чем он прижал ко рту стакан с водой. Виктор поймал себя на том, что неприлично косится в его сторону, давно позабыв про меню.       — Что ж, представьтесь, — решив, что притворяться незаинтересованным больше нет смысла, Виктор поднял голову, заглядывая в глаза, оттененные нелепой маскарадной маской. Такие аксессуары на светских раутах не были редкостью, но все же Виктору нечасто приходилось контактировать с их чудаковатыми носителями. — Неудобно, что вы знаете обо мне больше, чем я о вас.       — Вы удивитесь, но это не так, — незнакомец тихонько хохотнул, после чего вежливо протянул ладонь для рукопожатия. — Зовите меня мистер Икс. На деловых встречах я пребываю инкогнито.       Какое нелепое имечко выбрал себе этот импозантный господин — именно такое способно сразить наповал всех светских старушек, падких на молодых перспективных мужчин. Он явно не столько умен, сколько хитер и остер на язык. С другой стороны, он мог скрывать свою личность, потому что его изобретения на самом деле являлись для высшего общества ценным трофеем. А вот это было уже интереснее.       Виктор пожал чужую руку. Или он очень впечатлительный, или незнакомец действительно сжал его ладонь чуть сильнее, чем того требовал этикет, и легко огладил большим пальцем ее тыльную сторону чуть нежнее, чем это обычно делали мужчины, здороваясь друг с другом… Виктор отбросил дурные мысли. От усталости, похоже, разыгралось воображение.       — Значит, вам есть, что скрывать? — поинтересовался он, теперь без стеснения оглядывая незнакомца с ног до головы. Одетый во все черное, тот казался еще таинственнее, чем был на самом деле. Среди полумрака просторного зала четко выделялся белый воротник его рубашки, но и его часть терялась за черным галстуком.       — Мои покровители попросили об этом маленьком одолжении. А я им обязан.       Виктор не нашелся что ответить. Поэтому незнакомец, выждав небольшую паузу, спросил:       — Что вы слышали о хекстеке, Виктор?       — Малоизученная технология. Он еще в разработке, но среди спонсоров уже востребован. Кто же не любит светящиеся побрякушки.       — К чему грубости? — промурлыкал незнакомец. Судя по дразнящему тону, его самолюбие не было задето. Что, конечно же, огорчило Виктора. — Вы же знаете, на что он способен.       — Мне неинтересно.       — Правда? — незнакомец рассмеялся, будто Виктор действительно сказал что-то забавное. — А я-то думал, вы первый, кто за меня порадуется.       — Значит, вы ошиблись.       — Я не ошибаюсь. Именно поэтому я здесь.       Виктор подумал о том, что точно презрительно плюнет на блестящие, дорогие туфли — до лица, к сожалению, не дотянется, — если незнакомец продолжит корчить из себя непревзойденного остряка. Его высокомерие просто невыносимо. Пусть только попробует выкинуть какой-нибудь псевдоинтеллектуальный бред — тут же за это поплатится.       Однако незнакомец лишь аккуратно наклонился, сохранив приличную для общества дистанцию, но оказавшись все же достаточно близко для того, чтобы слышать его теперь мог только Виктор, и прошептал:       — Не хочешь перекурить на балконе?       И голос его будто бы стал ниже и привлекательнее. Виктор эту фамильярность не оценил.       — Я не курю, — едко возразил он, не поддаваясь на провокацию.       — Я тоже, — неизвестный не сдавался. Более того, грубость Виктора его совсем не возмутила, хотя обычно действовала отталкивающе, — но на балконе всегда можно уединиться под этим предлогом.       Какие мерзкие формулировки выбирают эти аристократы.       — Не будет лишних глаз, и я сниму маску.       Незнакомец пошел с козырей. Виктор хмыкнул, но спорить не стал. Это был лучший компромисс, которого он мог добиться. У него было одно задание на вечер — не испортить отношения с почетным гостем. На гостя-то плевать, но вот портить из-за этого отношения с Мэл — плохая идея.       — Отлично, — Виктор нетерпеливо стукнул тростью об пол. От долгого пребывания на одном месте у него затекли ноги. — Значит, у меня будет шанс все высказать вам в лицо.       Незнакомец просиял. Его положительная реакция на колкие фразы — совсем не то, к чему Виктор привык. Аристократы любили препираться с ним, неприкрыто грубить, доказывая свою правоту, и тыкать носом в их разницу в происхождении. Незнакомец все меньше походил на тех напыщенных засранцев, с которыми Виктор по просьбе Мэл обязан был контактировать. Но этот факт только сильнее настораживал: либо незнакомец на самом деле был не более, чем пустышкой, либо, пользуясь шармом своего загадочного образа, возомнил себя занимательным собеседником. На самом деле не столь важно, что из этого являлось правдой. Он в любом случае получит от Виктора тростью под ребра, если совершит хоть одно лишнее движение.       Ведомый любопытством, Виктор все же оказался на балконе. Совершенно не подумав о том, что, может, на улице и тепло, но не без верхней одежды. Однако стоило дрожи затрясти его худые плечи, как их тут же накрыла плотная, теплая ткань — через тонкую рубашку Виктор ощутил на подкладке шелк высшего класса: невероятно мягкий и согревающий. Он сразу вспомнил, как примерно месяц назад понадобился Мэл на одном из ее приемов. Она заявилась прямо во время пары, сказала, что у Виктора появились срочные дела и отпустила обрадованных студентов на полчаса раньше. Он не оценил саботаж, однако недовольство пришлось проглотить: пусть Мэл вела себя бестактно, но вознаграждала слепую покорность лестными комментариями, которые потом передавала профессору Хеймердингеру. Это помогало Виктору удачно строить свою карьеру. Но всему был предел. Когда Мэл предложила один из своих пиджаков, чтобы Виктор выглядел «поприличнее», тот огрызнулся: еще чего, он не станет унижаться. «Это не унижение», — спокойно возразила она. — Это одолжение. Хотя бы раз придешь в нормальной одежде». После этого они сильно поругались, но Виктор все же надел ее пиджак на встречу. Конечно, это задело его гордость, но премия нужна была сильнее: уже тогда список ежемесячных расходов начинал пополняться лекарствами.       Мэл выразилась грубо, но сказала правду: ее одежда и правда была более удобная и комфортная, а из-за их схожего телосложения (разве что Мэл была чуть выше) пиджак сидел как влитой. Он разительно отличался от всего, что когда-либо носил Виктор: ткань из тонкой, качественной пряжи, пришитая вручную бортовка и мягкая шелковая подкладка. Такой не давил на плечи, не сковывал их, а для Виктора это оказалось решающим фактором. Он даже успел позабыть, что злился. Совсем как сейчас.       Кажется, незнакомец рассказывал о чем-то забавном, потому что, хохотнув, обернулся, ожидая чужой реакции. Виктор, вспоминая былое, пропустил все мимо ушей, поэтому лишь поднял уголок губ — универсальный молчаливый ответ на любую историю, смешной она была или нет.       Однако незнакомец прекрасно рассмотрел растерянность за показной улыбкой. Он кокетливо произнес:       — Чувствую, что начинаю тебе надоедать.       Лицо Виктора скривилось, хоть он и продолжал неловко улыбаться. Резкая смена стиля общения пришлась ему не по нраву. Своим вульгарным поведением незнакомец ясно давал понять: он заслужил любую грубость в свой адрес, и Виктору тоже больше необязательно прятаться за напускной вежливостью, притворяясь лояльным. Здесь, вдали от любопытных глаз, можно было позволить себе некоторые вольности, ведь никто снаружи не сможет их подтвердить. А все, что происходит на балконе, остается на балконе.       Он холодно произнес:       — Не трать мое время.       — Я бы не посмел. Мужчины держат свое слово.       Незнакомец снова хохотнул, на этот раз чуть более нервно, словно и сам на мгновение засомневался, удастся ли его сюрприз. Вопреки секундному опасению, рука его, уверенно потянувшаяся к маске, не дрогнула. И он снял ее одним быстрым движением. Оттого две короткие прядки, выбившись из зализанной прически, упали на лоб. Быть может, именно благодаря им озарение пришло в один миг.       — Теперь понимаешь?       О, Виктор прекрасно понимал, кто перед ним. Джейс Талис.