Хроники Шибуи Ривы

      77 год, 15 мая       Голову пекло нещадно. С сокомандников стекал пот, как с изнуренных ишаков. С меня тоже.       Вид сенсея, спрятавшегося в тени дерева, вызывал лишь раздражение, но никак не работоспособность.       — Какаши-сенсе-ей! — завыл Наруто, вытерев внутренней стороной руки стекающий пот. По итогу даже она оказалась грязной, и по лицу растянулась коричневая полоса. — Почему мы должны заниматься этим, — он обвел руками, — уже вторую неделю? Где наши обещанные тренировки?!       С дерева донеслось спокойное:       — Это и есть ваши тренировки.       — Но мы просто вспахиваем поля! Нужна же какая-то смена деятельности!       — Наруто, включи голову, — сенсей недовольно оторвал лицо от книги и сказал блондину: — Регулярный физический труд повышает выносливость и силу.       — Я уже и так достаточно силен! — возразил мальчик.       — Лучше бы ты помог своим товарищам, а не тратил время на разговоры, — сказал Какаши.       Все недовольства были обречены на такой ответ.       Как ни парадоксально, больше всех, невзирая на стену игнорирования, кричал Наруто. Я же, как и Учиха, смирилась с ленивым, никчемным сенсеем и получала от физических упражнений все, что могла. Этому юному телу не хватало долгих лет тренировок.       Ладонь крепче сжалась на рукоятке старой деревянной мотыги и отозвалась болью. Трение вызвало лишь одно следствие: кожа в растертых пятнах от кровавых мозолей спустя целый день вспахивания. Разнеженные руки, что не знали настоящего усердия. Тяжело было признавать — мои разнеженные руки.       — Но сенсей! Почему вы запретили мне делать клонов?! Так бы все пошло гораздо быстрее! — не унимался Узумаки.       Тихо хлопнула книжка. Звук пронесся над расплывающимся маревом отдаленных полей. Я выпрямилась.       Какаши все так же сидел на дереве и смотрел на неспокойного мальчишку единственным глазом.       — Потому что, Наруто, — тон голоса был удивительно ровным, — твоим товарищам тоже нужно тренироваться. Ваши миссии — это не просто задания. Я еще раз напоминаю — это полноценная тренировка.       На этот раз Наруто стушевался и замолк. Видимо, сенсей его все-таки напугал. Он редко отрывался от книжки.       После очередного тяжёлого рабочего дня я шла домой, и в голове у меня всё время возникали образы крестьян — тех, кто трудился на окраинах империи, занимаясь сельским хозяйством. Будучи военным магом, я часто путешествовала к границе, на фронт, и, возвращаясь, неоднократно видела в пейзаже бескрайние гектары вспаханной земли. По утрам и в дневном пекле крестьяне сновали на поле туда-сюда, словно муравьи. Среди их фигур, сгорбленных от тяжёлого труда, встречались и совсем маленькие. Независимо от возраста — младые или старые — все трудились: сеяли, окучивали, собирали урожай. Род занятий менялся в зависимости от сезона, но он неумолимо сопровождал их год за годом.       Из-за рода деятельности я редко задумывалась о том, как тяжела жизнь простых людей. Дело это действительно трудное. Особенно сейчас, когда моё тело не привыкло к такой нагрузке. На следующий день я едва шевелилась, болело все: туловище, руки, ноги. Может быть, Какаши не шутил, когда называл это тренировкой.       Но причина не только в физически трудной деятельности. Для детского организма он был сверхнормой. Я не могла поверить, что кто-то добровольно, не стремясь стать ниндзя, пашет на этих полях. Конечно, чакра могла бы помочь, но даже она не скрасила бы бесконечные недели одинаковых «миссий» по вспахиванию. Может быть, я просто жалуюсь, изнеженная ранее щадящим режимом тренировок.       Если говорить о физиологических различиях между гражданскими и ниндзя, то мы отличаемся лишь в одном аспекте — в количестве чакры. У всех людей есть её запас, но только шиноби, с древних времён активно использующие чакру, вырабатывают её в большем количестве. Свойства этой энергии зависят от организма, от мутаций — вычитала такое слово в учебнике, — которые были унаследованы от предков и закреплены в генотипе. Это довольно объяснимо, потому что у целого клана чакра схожа, имеет похожую структуру.       Все это были мои недавние познания из библиотеки Академии. Конечно, ничего прямо там не говорилось, и многое я додумываю, ведомая желанием узнать о мире больше, чем мне было доступно ранее.       В Академии клеткам не уделялось внимания. Я впервые прочитала о них, тайком заглянув в медицинскую секцию. Я скрывала свой интерес к учёбе. До последнего класса Академии я не отличалась выдающимися результатами, намеренно подтянув их в последний год для распределения по командам. Всё из-за воспоминания, которое еще было живо — Канеко, которая пропала бесследно из приюта. Я так и не нашла ответов, куда она исчезла. Ее продали? Похитили? Убили? Было множество вопросов, в том числе, занимались ли люди из приюта торговлей детьми?       Мне просто не хотелось быть «исчезнувшей». Я тщательно выбирала род занятий. Из-за этого в детстве я не могла тренироваться, потому что статус сироты твердил о том, что никто не ринется меня искать. Я была взрослым человеком, но на деле — бесправным ребенком, который должен надеяться на защиту отсутствующих в моей жизни взрослых.       В Академии знания о чакре, самой важной и неизведанной энергии, давались только в ограниченном объёме — навыки медитации, четыре простых ниндзюцу: Хенге, Иллюзорный клон, Маскировка и Подмена. При должном уровне концентрации, контроля и понимании результата они становились рабочими, но с рядом условностей. Мне долго не удавалось сконцентрировать необходимое количество чакры, и, что было печально, без дополнительной практики вне Академии я действительно отставала.       Манипулировать чакрой на деле оказалось гораздо сложнее, чем магией. Конечно. Ведь раньше у меня были все данные — я видела потоки энергии. Здесь же тело скорее препятствовало, чем помогало. Самая простая и малозатратная манипуляция — это концентрация чакры внутри тела. Она не позволяет энергии теряться в пространстве и хорошо контролируется благодаря её течению внутри организма. Но когда чакра выходит за пределы тела, это сродни лепке вслепую, поскольку опознать ее без кеккей генкай невозможно. Поначалу, когда я пыталась выпустить чакру из точек тенкецу, мне казалось, что она просто рассеивается. Хотя Ирука-сенсей уверял, что это не так. Только повысив концентрацию и развив чутьё, я научилась улавливать колебания чакры на кончиках пальцев.       В этот момент меня сбила с ног высокая чёрная фигура. После вспахивания полей всё тело ныло, поэтому коленки подкосились, и уставшие ноги не выдержали. Лишь в последнюю секунду я ухватилась за опору в виде стены здания, сумев найти равновесие. На ватных ногах я быстро обошла взрезавшуюся в меня фигуру и направилась к дому...       77 год, 20 мая       Еще с начала мая стало заметно больше ниндзя, прыгающих быстрыми силуэтами по крышам деревни.       «Куда они спешат?» — задалась я закономерным вопросом. Но ответа так и не получила.       Наша команда как-то побывала в кабинете Хокаге и попросила более сложные миссии, на что Третий ответил категорически:       — Нет. Вы еще выпускники Академии.       Никакие причитания Наруто и заверения, что он «все решит» и рассказы о том, что он на короткой ноге со «стариком», не подтвердились. Мы так и продолжили таскать ящики приезжающих в Коноху торговцев, гоняться за котами, вспахивать поля (этого было особенно много). Единственным развлечением было выслеживание потерявшегося ребенка, исчезнувшего с площадки. Тот оказался семилетним пронырой, решившим поиграть на нервах беспокойной матери. Видимо, внимания ему сильно не хватало, а в конце он получил его сполна. Женщина дала мальчишке оплеуху, да так, что покраснело аж полголовы, и на этой сцене мы распрощались.       Совсем не этого я ожидала, когда заканчивала Академию. Надо отдать должное, мои старания на миссиях принесли свои плоды: тело подтянулось и приобрело некоторую мышечную массу. Возможно, будь я старше, пришлось бы приложить больше усилий — один из малого количества плюсов пребывания в детском теле.       И все же… казалось, что Какаши не собирался становиться сенсеем и активно это выказывал. Я как-то забрела на полигон, чтобы посмотреть техники других генинов. Каково же было мое удивление, когда все остальные команды — шесть, восемь и десять — активно тренировались. Они занимали полигоны в разные дни, но факт оставался фактом — мы, среди одногодок, были единственными, кого оставили на собственное попечение. Единственным плюсом от постоянных миссий был заработок. Пять, десять тысяч рьё за выполненную миссию ежедневно. Богатой я не стала, поскольку на эти деньги можно было прикупить разве что пару пачек лапши в магазине.       — И что мы собираемся делать? — спросил у меня Узумаки.       — А какие у тебя предложения? — сказала я, прекрасно зная его схему: тот не согласится на сотрудничество и будет спорить, пока сам не поймет несостоятельность идеи на практике.       — Ну… нужно сказать Какаши-сенсею, чтобы он нас тренировал…       — И как ты собираешься это сделать? — спросила я.       — Разве ты еще не понял, что с нами сидит клон, а не Какаши? — одновременно со мной сказал Саске.       — Чего-о?! — Наруто подскочил, вытаращив глаза.       Учиха только хмыкнул с выражением «ну и идиот».       — Но как же так? Мы что, вообще его не увидим?! — возмущался он.       — На так называемого «сенсея», — я не скрывала отвращения, — полагаться бессмысленно. Он ясно дал понять, что его интересуют лишь порнокнижки, а не тренировки. А это значит, что после миссий нужно собираться самим.       — Но мы же устанем, — сказал Наруто.       — И что вы мне дадите? Вы оба не дотягиваете до моего уровня, — в голос с ним сказал Саске.       — Что?! Это я не собираюсь с тобой работать! — возмутился Наруто, тыча пальцем в Учиху.       — Мы вместе потонем, если будем работать поодиночке. Нас определили в одну команду, — объясняла я им, выходя из себя. — И не думаю, что дерево лучше живого противника, Учиха.       — Не переоценивайте свои возможности, — хмыкнул он.       «Это просто невыносимо. Неужели мне столько лет терпеть, ожидая, пока я избавлюсь от этого навешенного груза, называемого «командой»? Почему я вообще должна зависеть от их настроения?» — думала про себя я, скрестив руки.

__________________

       Тем временем в баре Конохи       — Ну как там твои? — спросил Асума, облокотившись на барную стойку.       Мужчина в маске взял коктейль и поднес к губам, быстро отвернувшись и отпив.       — Плохо… — ответил Какаши. — Прошло больше двух недель, а они так и не начали что-то делать.       Асума взял розовый напиток, повторно заказанный у бармена, и сказал:       — А что? Есть другая стратегия? Старые-добрые тренировки не помогают?       — Просто тебе повезло с командой, — весело ответила Куренай, попивающая мохито рядом с Сарутоби. — У меня только Шино был готов работать с самого начала. Хината пугалась и Кибы, и Шино. А сам Киба отказывался работать со всеми, кроме Акамару. Но нужно время. Дети привыкнут друг к другу. Это не взрослые.       — Хм… — хмыкнул мужчина с улыбкой на губах. — По вашим рассказам, у меня просто идеальная команда. Хотя мне и правда грех жаловаться. Ино-Шика-Чо — проверенное объединение. Шикамару и так знал обо всем с самого начала, Чоджи же дружит с ним. Ино же быстро свыклась с мыслью и начала работать. Мне остается просто отшлифовать то, что и так отработано.       Женщина кинула на него взгляд, улыбаясь.       — В наших командах тоже есть своя прелесть творчества. Находить нераскрытый талант всех троих и гранить каждый, создавая работающую композицию. К тому же они еще такие юные и непринужденные. Так интересно смотреть за их отношениями…       — Тут нет особого простора для творчества, — вдруг раздался голос.       Девушка вздрогнула, оборачиваясь.       — Генма, — поприветствовал его Асума.       — Привет всем, — сказал Генма со слабой улыбкой. — Команды обсуждаете? В любом случае, творчества никакого. От регламента не убежишь.       Куренай хмыкнула:       — Ну это и так понятно. Что Акамару с нюхом, что Хината с бьякуганом, что Шино с насекомыми — ясно, что их специализация — слежка. Однако это же не все, согласись? Они учатся сражаться друг с другом и подмечать слабости. Каждый по-своему, в своем темпе. Эти качества, важные в бою, индивидуальны и не зависят от принадлежности к клану.       — Согласен, — Ширануи сел за свободный стул рядом с Хатаке. — А Какаши? Расскажи, что там с Учихой? Моя ученица, Сакура, несколько раз просила поменяться и перевести ее в другую команду, упоминая его. Это еще Сайто и Сен слышали… Эх, — зубочистка в его зубах верхним концом направилась в потолок, — но дополнительные тренировки вернули все в прежнее русло.       Какаши безразлично хмыкнул:       — Без понятия. Рива-тян одна из тех, на кого не действуют его чары. Они почти не замечают друг друга. Даже не знаю, что лучше — влюбленность или холодный расчет… Команда из этих троих просто дрянная. И чего Третий запихнул меня в наставники?       — Хината тоже нейтрально относится к Учихе. У нее другой предмет воздыхания, — сказала Куренай.       — А что насчет отношений в седьмой команде? Раз по твоим словам они плохо сходятся, что ты делаешь? — спросил Генма и подумал: «Советы мне точно не помешают».       Какаши не отводил взгляда от заставленной стены бара и загадочно ответил:       — Общий враг объединяет.       — Ты… что?.. — спросил Асума удивленно.       — Жесткие методы Какаши не со всеми пройдут, — Куренай покачала головой, глядя на Генму. — Можно сыграть на их чувствах и остаться во врагах навеки. А когда они станут твоими коллегами, такая тактика точно аукнется.       Какаши ничего не сказал.

__________________

      продолжение, 20 мая       Учиха ударил меня в правое плечо, и боль на мгновение затмила сознание. Я едва успела увернуться от следующего удара, направленного в левое. Еще один — по ногам, и я начала отступать. Блокировка, удар. Тц, мимо.       Так и проходила наша тренировка. Мы с Наруто уже несколько раз сражались с Саске, попеременно меняясь. На пятой подмене по Учихе водой стекал пот, и он стал пропускать удары. Надо отдать должное, мальчик не просто так получил рейтинг первого по тайдзюцу в Академии. Ранг девочек шел отдельно, бои проходили также раздельно, однако на скорости во время первого боя… он вполне мог обогнать Хьюгу Хинату. Клан белоглазых известен своими техниками ближнего боя, а потому это их сильная сторона. Хината — стеснительная, несерьезная в боях противница — с легкостью укладывала остальных студенток Академии.       Мои глаза внимательно наблюдали за боем. Наконец, Учиха ударил Наруто в солнечное сплетение, и блондин отлетел. Я поднялась, руками оперившись на колени. Сидеть было тоже не очень приятно, скажу честно. Сегодняшний день выжал это тело, то есть меня, досуха. Даже… не чувствовала характерного прилива сил от мысли об этом прекрасном событии.       До этого, между боями, я отвлекалась на метание кунаев в цель — сейчас же, несмотря на дискомфорт и ноющие от отдыха конечности, сваливалась на землю. Даже встать было трудно.       И все же я шла.       Напротив меня стоял Учиха в боевой стойке. Руки потеряли прежнюю четкость, но он сохранял все еще чистую позицию. Я выдавила улыбку, не собираясь сдаваться.       К сожалению, на второй атаке в голову глаза успели заметить движение, а вот тело — нет. Я получила оглушающий удар и почувствовала, как преодолели гравитацию пятки. Полет был кратким и неожиданным. Не успев сгруппироваться, я приземлилась прямо на затылок. Изо рта вырвался вскрик, а глаза ослепило белым. По рту разошелся яркий металлический привкус. В нем кровь смешалась с обильным количеством слюны и из-за удара чуть не потекла в глотку. Почти подавилась. В этих условиях это стало бы летально.       Было так плохо, что я не могла даже стонать. Моё тело в этот момент показало всю свою усталость с удвоенной силой, не оставляя места для мыслей. Я слышала только гудение крови в ушах. Сознание разделилось на осознание количества проблем и запоздалое понимание, кто виновник моего состояния. Гребаный. Мать его. Учиха Саске. Чувствуя тяжесть своего состояния, сомнений не возникало — он хотел меня убить.       Шум в ушах начал стихать, а вспышки — исчезать, уступив место резкой боли в затылке. Первым я услышала звук. Смешок? Разлепив веки, я ослепла на мгновение, но через секунду передо мной появилась темная фигура. Картина начала проясняться — это был Учиха. А позади его силуэта мелькала светлая макушка — Наруто.       — Ты в своем уме?! — кричал на Саске Узумаки. — Зачем ты так бьешь девчонок?!       В этот момент я была рада, что наполовину оглохла. Будь у меня восстановившийся слух, головная боль стала лишь сильнее.       Внезапно Наруто ринулся к Учихе, пытаясь ударить его в грудь. Саске увернулся от удара, не меняя стойки.       Его глаза продолжали смотреть на меня, не отрываясь.       Почему он продолжает пялиться?       Мир начал восстанавливать звуки и цвета. Я, с трудом вставая, выдавила из себя:       — Что ты смотришь, придурок?       — Вставать будешь? — Учиха протянул руку.       Я с усилием поднялась на локтях. Все тело заныло, но боль оказалась пробуждающей. Бросила еще один взгляд на Учиху — тот стоял с протянутой рукой, а на лице застыла усмешка — как оказывается, более дружелюбная, чем я предполагала.       — Убери свою руку, — сказала я, вставая на ноги без помощи Учихи.       Покачиваясь и чувствуя, как все плывет зелено-коричневым пейзажем, я только после осознала, что не стоило геройствовать. Головокружение вызвало странную слабость, и я почувствовала, что во рту стало слишком мокро. Слюна, хлынувшая в рот, горчила. Я пыталась сглотнуть, но это ощущение лишь усиливалось. Было... нестерпимо. Тело согнулось в едином порыве, из глаз хлынули слезы, а изо рта — разъедающее рот кислое содержимое желудка. Жидкость выплеснулась на зеленую вмявшуюся в землю траву и разошлась по ней прозрачно-желтой лужей. Желудок судорожно содрогался. В какой-то момент сокращения живота продолжились, но опустошать было нечего. Я позже заметила, что на ногах мне помогла удержаться опора. До побеления я сжала руку, вцепившись в оранжевую куртку.       — Фу… — словно, которое без прикрас могло описать мое состояние.       Меня трясло. Как Саске мог ударить мне в голову? Еще и отлетела прямо на затылок… Учитывая его неиссякаемую силищу, удивительно, как тут же не потеряла сознание. Возможно, навсегда закрыв глаза. Помогла слабая попытка оттолкнуться руками при столкновении с землей.       Он придурок, да. Но было неприятно осознавать, что виноват не только он. Мне стоило остановиться раньше, а не доводить себя до такого состояния. Тогда бы я сумела среагировать.       — Ты… — я медленно развернулась, отпуская куртку Наруто. — Объяснись, — из-за рвоты в горле першило, что мешало говорить, — почему целился в голову? Может сразу закончил бы, по трахее?       Учиха уставился на меня со странным выражением лица. И чего он удивлен? Удивляться здесь нужно мне.       — Это было... непреднамеренно, — коротко объяснился он.       — Ты должен был контролировать удары! — закричал Наруто.       Арх-х! Почему он кричит так громко?       — Да ты мог ее убить, придурок!       Саске застыл.       — Идиот! — Наруто вдруг замахнулся на Учиху. Но тот остался стоять, принимая удар и отступая, как сломанная кукла.       — Тебе стоит извиниться, чтоб ты знал! А не просто стоять и терпеть побои! — проницательно сказал Наруто, раздраженный податливостью Учихи.       Учиха вздрогнул. Но замолчал. Ха-ха… Даже не будет извиняться? Высокомерный идиот.       Он надолго сжал губы, после чего те побелели, и наконец сказал:       — Рива, прости... Я действительно... не хотел.       — «Не хотел» чего? Освободить место своей сокомандницы? Удар не туда, и меня могло здесь не быть, Учиха.       — Прости. Я правда не хотел...       Я поджала губы, продолжая ощущать отвратительный привкус кислой рвоты. От этой ситуации моя симпатия к Учихе не выросла. Я и так относилась к нему настороженно. Но, будем честными, как бы плохо мне ни было, я не могла ничего ему противопоставить. Он сожалел.       В груди нарастало жгучее давящее чувство ненависти. К себе. К своей слабости. Как же мне опротивело это тело, эта вынужденная беспомощность ребенка.       Сколько еще мне терпеть это?       — Я прощаю только на этот раз.       После печально закончившейся тренировки я направилась в больницу. Наруто рвался меня сопроводить, но я была не настроена на компанию. Я с ненавистью осматривала Коноху, меня раздражало заботливое поведение Наруто и собственное бессилие против усиливающейся головной боли. Ну и то, что не могла наподдать придурку Учиха, конечно. Позже я пожалела, что отпустила его лишь с извинениями.       И все же я понимала, что нужно преодолеть желание закрыться в квартире, и шла в больницу, потому что не хотела сидеть у туалета и ночью.       В больнице мне оказали первую помощь, проверили состояние и даже подлечили головную боль медчакрой. Правда, сдержанная злость никуда не делась, и я снова излучала волны ненависти всеми фибрами. Вернувшись домой, я обошла зеркало, не желая смотреться и видеть детское лицо.

__________________

      Башня Хокаге       — Какаши-кун, расскажи, как проходит наставничество?       — Я… не понимаю причины, по которой Вы сняли меня с поста главы АНБУ, Хокаге-сама. Я считаю, мне больше подходит управление, чем обучение детей, — ответил мужчина в маске.       Хокаге пристально смотрел на бывшего командира АНБУ, ничего не говоря. Он сидел, облокотившись скрещенными под подбородком кистями.       — Как Наруто? — спросил Хирузен спустя время.       — Он, — замялся с ответом Хатаке, — недоволен постоянными миссиями.       — Ты выбрал отстраняться, Какаши-кун? — спросил старик. — Почему бы тебе не попробовать сблизиться с ними? Возможно, ты увидишь кое-что новое.       Хатаке молчал.       — Я позвал тебя, чтобы сообщить, — продолжил Хирузен спустя время, — что седьмая команда будет участвовать в предстоящих экзаменах на чунина.       Какаши удивленно посмотрел на Третьего.       — … остальные тоже?       — Да.       — Я понимаю, — ответил мужчина запоздало.       — Поэтому сейчас первостепенно не только повышение командного духа. Также важно, как они покажут себя на экзаменах… Я надеюсь на твое сотрудничество, Какаши-кун.       — … Вы можете рассчитывать на меня, — ответил тот.       — Можешь идти, — сказал Хокаге.       Он смотрел, как отдаляется спина в зеленом жилете с красным водоворотом, пока та не скрылась за дверью.       Оставшись один, старик положил голову в ладони и тяжело вздохнул:       — Этот бедный ребенок… Смерть Минато оказала на него слишком сильное влияние.

__________________

      На следующий день       — Я тут слышал одну интересную вещь, — Какаши сидел на камне и вертел кунай на пальце. — Что Рива-тян попала в больницу, — джонин обвел всех троих любопытным взглядом. — Это как же так получилось?       Вот же, успел вынюхать. Лучше бы так нашими тренировками озаботился.       — Мы просто дрались, — я вышла вперед, встречаясь с ним взглядом.       — Дрались? — один его видимый глаз раскрылся в удивлении. — И почему же?       — Вы же нас не тренируете, — сказала я, смело посмотрев ему в глаза. — Поэтому мы решили организовать тренировки сами.       Движения куная на длинных пальцах остановились.       — Хм… Вот как, — вдруг сказал он и надолго замолчал.       Он продолжил, вернув опущенный взгляд:       — С этого момента будете тренироваться только под моим присмотром.       — Ещё чего! — выкрикнул Наруто. — А потом ваш клон лопнет, и мы сможем только сидеть и ждать вашего прихода?!       — Хм? — низко промычал Какаши. — Нет, — джонин поднялся с камня и возвысился над нами: — С этого момента начинаются ваши тренировки под моим руководством, — он замолчал и дополнил: — И потом… не нойте.