Собирая осколки

Теон просыпается от крика. Сначала он не реагирует, потому что в доме Ронто кто-то кричал постоянно, и чаще всего с этим нельзя было ничего поделать. Но крик раздаётся совсем рядом и вызывает у него жгучую боль в груди, как будто кричит кто-то для него важный. Он распахивает глаза, стискивая пальцами одеяло, и резко садится на кровати. Крик повторяется. Глаза Мариса закрыты, он мечется на кровати в бреду, выгибаясь дугой от боли и комкая руками одеяло, пока Теон осторожно касается его мокрого от пота лба. — Не трогай его! — не просыпась, отчаянно стонет Марис, всхлипывая, и Теон решается. Он садится поближе к нему и, осторожно тряся Мариса за плечо, просит: — Марис, проснитесь, ну же, проснитесь… Сначала Теон думает, что его слова не возымели никакого успеха, но через несколько секунд глаза хозяина резко распахиваются, и он приподнимается на кровати. Но когда Марис поворачивается к нему, его сердце уходит в пятки: хозяин смотрит на него пустым злым взглядом. В его глазах нет ни капли узнавания, как будто он всё ещё находится внутри кошмара. Такая же пустота пряталась в глубине глаз Ронто, и на мгновение Теону кажется, что его сейчас ударят. Но хозяин моргает, и злое выражение пропадает из его глаз. Марис выглядит почти нормально, когда резко выдыхает и, утирая пот со лба, обращается к нему: — Я тебя разбудил? Теон едва находит в себе силы разлепить губы: — Вы кричали. Марис издаёт горький смешок: — Зато теперь ты понимаешь, почему я живу один. Теон прикусывает щеку. — Что вам снилось? — рискует задать вопрос он, наполовину ожидая услышать что-то вроде: «Не твоё дело, раб». Но почему-то ему кажется важным спросить, даже если он не получит ответ. Рот хозяина сжимается в тонкую линию. — Ты. Теон застывает, не зная, как реагировать. — Когда тебя в первый раз наказывал отец, — грустно уточняет Марис в ответ на его недоуменный взгляд, — а я стоял рядом и не мог ничего поделать. Теон помнит это. Ему было шестнадцать, и его сочли достаточно взрослым, чтобы отправить прислуживать господину за столом во время одной из деловых встреч. Ему было немного страшно, но не то чтобы он мог отказаться от поручения. Конечно же, он облажался. Его руки тряслись от недоедания, когда он пытался подлить вино в бокал хозяину, и Ронто подтолкнул его ногой, поторапливая. Но Теон так сильно дёрнулся от прикосновения, что пролил вино на чистые белые брюки Ронто. Сначала ничего не произошло, и хозяин только приподнял брови со скучающим выражением лица. А затем, схватив его за ухо, вывел из гостиной и бросил на пол кухни, отвесив пинка под ребра напоследок. — Жди здесь, раб, — приказал Ронто, и его голос прозвучал весело и предвкушающе, словно он только и ждал возможности наказать его. Теон не осмелился ослушаться и так и сидел на полу, смотря сквозь щель незакрытой двери, как харизматично и вальяжно хозяин беседует с гостями, не теряя своего обаяния даже с испачканными брюками. А после ухода гостей последовало наказание. Его вытащили на улицу и выпороли кнутом, даже не дав снять рубашку, даже не разрешив подняться с грязной земли, даже не остановившись, когда он слишком устал, чтобы кричать. И когда он, испуганный и избитый до полусмерти, лежал в луже грязи и собственной крови, Ронто посмотрел на него совсем другими глазами. Глазами, полными страсти и возбуждения. И с тех пор не отпускал от себя ни на шаг до самой смерти. Марис тоже был на этой встрече, припоминает Теон, но он, хоть убей, не помнит выражение его лица в тот момент. Застал ли он его наказание? Наблюдал ли он за Теоном с жалостью или, как его отец, с едва скрываемым удовольствием? Теон выдыхает скопившийся в лёгких воздух, чувствуя, как что-то скручивается в его животе. Воспоминания причиняют почти физическую боль, и он пытается напомнить себе, что Ронто мертв, вот только эта мысль не приносит ему ожидаемого облегчения. — Вы сбежали из дома сразу после этого, — вспоминает вдруг Теон, и его голос звучит почти обвиняюще. Во рту мгновенно пересыхает, и он испуганно обнимает себя за ребра. Хозяин грустно кивает, бросая с явным сожалением: — Мне жаль, что я не помог тебе. Теон молча отводит взгляд. — Тебе нужно поспать ещё, — наконец объявляет Марис, легонько толкая его и заставляя рухнуть обратно на подушки. — Завтра нам обоим будет непросто. Теон не отвечает, переворачиваясь на бок и уставившись в темноту. Сон приходит к нему не сразу, но стоит только Марису положить руку ему на спину, он отрубается. Во второй раз Теон просыпается от того, что кто-то трясет его за плечо. Он распахивает глаза и, ожидаемо, видит стоящего около него Мариса. — Я бы не хотел тебя будить, но если мы продолжим спать, то пропустим похороны и последний шанс плюнуть ему на могилу, — заявляет Марис, и Теон не понимает, насколько серьёзно он говорит. — Я пойду в душ, — объявляет хозяин, когда видит, что Теон окончательно проснулся, и мешки под глазами Мариса кажутся ужасно тёмными на бледной коже. Теон кивает и провожает взглядом уходящего хозяина. Как ни странно, он чувствует себя непривычно спокойным. Он принадлежит Марису уже третий день, а тот всё ещё не ударил его и не наказал, и Теон не сомневается, что он собирается продолжать в том же духе в дальнейшем. Марис кормит его, лечит его раны и доверяет ему настолько, что не скрывает перед ним свои слабости и кошмары. Это должно испугать его, но он чувствует такое умиротворение, какое, наверное, не испытывал с десяти лет. Он не понимает, что это значит. События прошедших дней всплывают в его памяти медленно, но он всё равно краснеет. То, как он боялся, что Марис может избить его или запереть в подвале, заставляет его горько улыбнуться. Теперь он уверен, что хозяин скорее отрежет себе палец, чем нарочно причинит ему сильный вред. Это, конечно, не значит, что он не навредит ему случайно, напоминает он себе, но он всё равно благодарен. Откидывая одеяло и вставая с кровати, он вспыхивает, вспоминая первую ночь здесь. Он провёл столько лет в рабстве, что совершенно забыл, каково это — не проводить всё время, дрожа от страха и боли. А сейчас сознание медленно возвращается к нему, заставляя вновь и вновь прокручивать в голове прошлое. До того, как Ронто его сломал, он бы дрался, царапался и вырывался изо всех сил, но не лег бы в одну постель с хозяином. До того, как Ронто его сломал, он бы ни за что не встал на колени, особенно добровольно. До того, как Ронто его сломал, он стерпел бы любое наказание, но не начал бы раздеваться перед хозяином. И, тем более, не стал бы лежать с ним в обнимку на кровати, успокаивая и отгоняя призраки давнишних кошмаров. В прошлом, до того, как его отдали на истязание Ронто, он был тем самым парнем, который носит полуразбитые солнечные очки даже зимой. Который ввязывается в любые драки, стремясь показаться взрослее. Который не боится воровать еду у господ, даже зная, что его за это накажут. Но сейчас… Сейчас он лишь тень себя прежнего, и по какой-то причине эта мысль вызывает у него боль такой же силы, как удар плетью. Теон встаёт с кровати и встряхивает головой, прогоняя непрошенные мысли. Он догадывается, почему они появляются: Марис относится к нему почти как к человеку, и, поскольку он больше не сосредоточен на выживании каждую секунду своей жизни, у него есть время, чтобы подумать о прошлом. Это не то, что должны делать хорошие рабы. А ещё хорошие рабы не должны лежать в одной кровати с хозяином, есть три раза в день и пить обезболивающее. Возможно, Марису и не нужен хороший раб. Возможно, Марису не нужен раб вообще. Вот только Теон не умеет быть никем другим. Марис выходит из душа уже одетым, не догадываясь о его размышлениях, и приветливо улыбается. Теон опускает голову, как будто хозяин может прочитать его мысли, если посмотрит ему в глаза. Глупо, но это мгновенно помогает ему расслабиться. Тем временем хозяин открывает шкаф в спальне, достаёт оттуда чёрный костюм, такой же, как и тот, в который одет он сам, и кладёт его на кровать. — Это тебе, — кивает он на стопку одежды и едко добавляет. — Хотя в такой день я бы предпочёл надеть что-то более праздничное. Теон кивает и быстро одевается, пока Марис хозяйничает на кухне. Завтракают они молча. — Нам пора выезжать, — неохотно признаёт Марис, бросая взгляд на часы. Теон встаёт и убирает посуду со стола, слегка вздрагивая, когда на его плечо ложится рука Мариса. — Это может быть очень травмирующим событием для тебя, — хозяин звучит почти встревоженно, сжимая его плечо. — Ты уверен, что хочешь пойти? Теон машинально открывает рот, чтобы выдать что-то вроде: «Раб не может хотеть ничего, кроме счастья для хозяина», но неожиданно для себя выпаливает: — Я до сих пор не могу поверить, что он действительно умер, — Теон напряженно поглядывает на Мариса, но тот не прерывает его, поэтому он рискует продолжить. — Иногда мне кажется, что он вот-вот вломится в дверь и изобьёт меня за то, сколько правил я здесь нарушаю. Голос хозяина звучит резко, но не от злости: — Ты думаешь, что если ты увидишь его тело, ты поверишь, что это всё закончилось. Теон выжимает из себя растерянную улыбку: — Вроде того. Хотя я уверен, что он найдёт способ достать меня и из могилы. Рука сжимает его плечо ещё крепче. — Не найдёт, я тебе обещаю, — твёрдо произносит хозяин, и сердце Теона разбивается от того, как сильно он хочет ему поверить. Они стоят так какое-то время, и тишина не давит на Теона, скорее, он наслаждается молчаливым сочувствием. Наконец хозяин убирает руку с его плеча и достаёт с полки ключи из машины. — Ладно, пойдём. Вопреки собственным словам хозяин не торопится. Он останавливается на крыльце, достаёт из кармана зажигалку и неспешно закуривает, оставляя Теона смотреть, как пепел с сигареты падает в лужу на дороге. Он опускает глаза, разглядывая своё отражение в воде. Он… не такой, каким он себя помнит. Костюм Мариса сидит ему не по размеру, и если б не он, были бы видны его выступающие рёбра. Синяк на его лице так и не зажил полностью, скулы выглядят впавшими и острыми, а глаза — перепуганными. В них почти не видно прежнего ярко-зеленого цвета: радужка слишком покрасневшая, а зрачки слишком расширенные, чтобы можно было разглядеть его настоящий цвет. Платиново-белые волосы кажутся такими же пушистыми, как облака на сером небе, и он нервно сглатывает, когда замечает ещё одну деталь. Они собрались выходить из дома, а на нём нет ошейника. Он открывает рот, но из него не вырывается ни звука. Его руки машинально тянутся к шее, прикрывая её. Марис тем временем докуривает, отбрасывая сигарету в сторону, и обращается к нему: — Ты готов? Теон на мгновение смотрит на него бездумным взглядом, потом хрипло выдыхает: — У меня нет ошейника. — Это обязательно? — хмурится хозяин. — Вас оштрафуют, если вы выведете меня на улицу без него, — выдавливает Теон, стараясь избежать в своём ответе формулировок типа «хозяин должен» и «вам нужно». — Ошейника у меня нет, — невозмутимо бросает Марис, — а деньги есть. В чём проблема? Теон моргает, ему ужасно хочется рассказать, что в последний раз, когда один из друзей хозяина вывел его на улицу без ошейника, их остановили полицейские и отправили Теона в отдел для удостоверения личности. Время, проведённое там, было в своём роде хуже, чем время с хозяином, ведь хозяин хотя бы предпочитал использовать его в одиночку. Так или иначе, хозяин вернулся за ним через три дня, посмеиваясь над тем, как Теон не мог даже доползти до машины и его пришлось тащить за поводок. С другой стороны, он не уверен, что хозяина озаботит эта история. Как бы он ни заботился о Теоне, произвол полицейских — уже не его проблема, а за свободного Теон не сойдёт, даже несмотря на свой новый костюм: его мгновенно выдадут испуганные глаза и побитый вид. — Ни в чём, Марис, — тихо шепчет он, едва удерживаясь от того, чтобы вздрогнуть. Ему это удаётся даже тогда, когда хозяин ласково касается его щеки. — Не волнуйся, всё пройдёт хорошо, — обещает хозяин, и Теон сглатывает. Они садятся в машину, и хозяин даже включает что-то из своей музыки, насвистывая некоторые мелодии. Теон молчит, подперев кулаком щеку и оглядывая окрестности. В прошлый раз, когда он ехал в машине, он был слишком напуган, чтобы как следует насладиться возможностью увидеть мир за пределами подвала. И, проезжая мимо панельных домов с разноцветными вывесками, он чувствует себя ещё более далёким от этого мира, чем раньше. Он не может поверить, что когда-то был его частью. В этот раз поездка кажется не такой долгой, как в прошлый раз, но Теон всё равно умудряется задремать. Он сонно оглядывается по сторонам, когда Марис глушит двигатель, на мгновение не понимая, где находится, а затем спохватывается, заставляя лицо принять максимально покорное выражение. На похоронах соберутся в основном приятели Ронто, так что вряд ли им понравится, если на его лице будет написано что-то кроме молчаливого желания услужить хозяину. Стоит заранее подготовиться к встрече с ними и постараться не навлечь на себя неприятности. Последнее ему удавалось нечасто, но сейчас он не сомневается, что Марис не даст им причинить ему серьёзный вред. Хозяин молча сидит за рулем ещё какое-то время, явно собираясь с силами, и, в конце концов, выходит из машины, помогая Теону выбраться со своего места. — Ну что, пожелаем покойному хорошего времяпровождения в аду? — доверительно шепчет хозяин, мгновенно набрасывая на себя маску властного спокойствия. Теону остаётся только моргнуть: он до сих пор не привык к таким резким сменам настроения хозяина. Но потом Марис разворачивается на каблуках, кивком приказывая Теону идти за ним. Мысль сбежать даже не загорается в его сознании. Теон вдыхает морозный воздух, оглядывая непримечательные окрестности кладбища, и следует за хозяином.