Собирая осколки

Теон знает. Когда Марис сбежал из дома Ронто, тот ещё долго не мог от этого оправиться. «Сукин сын», — обозвал его тогда Ронто, и с этим Теон был согласен, Марис действительно был сыном не очень хорошего человека. После побега Мариса Ронто принялся за воспитание Теона куда тщательнее. Наказание следовало за наказанием, и порой его спина не заживала неделями, а на улице он спал чаще, чем в доме. Как ни странно, в этом были и свои плюсы. Например, что Ронто мог больше не стесняться раба перед своим сыном и стал таскать его с собой на абсолютно все мероприятия. И на вечеринки, и в гости к друзьям, и даже на деловые встречи. А, что бы ни думали хозяева, Теон был не просто ртом, в который можно запихнуть свой член. Стоя на коленях перед креслом хозяина в течение многих часов, он слышал всё, что бывший хозяин обсуждал со своими партнёрами, узнавал кучу нюансов в управлении компанией и самые главные её проблемы. Он знал, что хозяева покупают товар не так охотно, как в прошлом веке, что у компании трудности с логистикой и цепью поставок, что контрагенты подводят Ронто раз за разом. Да, он многое знал о внутренней кухне компании, наверное, даже больше, чем Марис. И, конечно, он знал, что же она делает. «Тивиллиан Inc» была крупнейшей в стране организацией, занимавшейся отлавливанием, тренировкой и продажей рабов. Марис не был похож на садиста, в этом Теон был уверен. Да, он вспыльчивый и эмоциональный, но крайне прагматичный. Он не будет отдавать приказ избивать рабов из-за малейшей ошибки или «случайно» калечить их во время тренировок. Возможно, ему даже удастся убедить его, что большинство проблем с товаром происходят из-за чрезмерной жестокости. Ронто, наоборот, думал, что главное в рабах — послушание, добываемое любыми методами, и не прислушивался к тем, кто рискнул указать ему на ошибки. Особенно когда ему говорили, что из-за безжалостного обращения с рабами качество товара падает, а не растёт. Возможно, Марис будет готов идти на компромисс. Теон осознаёт, что он молчит слишком долго, и прочищает горло, лихорадочно соображая, что же ему ответить. Признаться, что он подслушивал разговоры хозяина, или солгать? И то, и то может привести к долгой и мучительной ночи в крови и цепях. Но Марис говорил, что не будет так с ним поступать. И Теон напоминает себе, что он ему верит. — Знаю, — наконец выдавливает он из себя, нервно сжимая пальцами ткань джинс, — ваш отец брал меня с собой на бизнес-встречи. — А, отлично, — хозяин откидывается на спинку стула, смотря на него внимательным и немного встревоженным взглядом. Теон переводит дух. Кажется, Марис не увидел в этом ничего страшного. — Тогда ты должен понимать, что после смерти отца всё пошло крахом, — довольно улыбается хозяин, барабаня пальцами по столу, — инвесторы в панике, новые поставки отложены на неопределенный срок, да и прежние проблемы никуда не делись. А, забыл сказать про главное: после его гибели сработала система самоликвидации паролей от личного кабинета отца. Теперь никто не может получить доступ к документообороту, весело, правда? Он надеялся и после смерти испортить мне жизнь. Теон слишком поздно приказывает себе заткнуться: — С последним я мог бы помочь вам, Марис. — Помочь мне? — брови Мариса взлетают вверх, и весёлая ухмылка пропадает с его лица. Теон тяжело сглатывает. — Я знаю пароль от сейфа, где он хранил все самые важные документы, — тихо признаётся Теон, немея от страха, когда хозяин разворачивается к нему всем корпусом и поражённо хмыкает: — То есть, ты умеешь не только подслушивать, но и подглядывать? — и, не обращая внимания на посеревшее от ужаса лицо Теона, задумчиво добавляет, — это очень помогло бы мне, Теон. Теон стискивает зубы, опуская глаза на свои дрожащие руки и сжимая их в кулаки, и соскальзывает на пол, падая на колени. Паника пронзает его с ног до головы. — Я понимаю, что я просто раб, и, если вы захотите выбить из меня информацию, у вас это, вероятно, получится, — Марис пытается что-то сказать, но тут же прикусывает губу, замолкая и давая Теону договорить, и это огромная удача, потому что Теон ни за что бы не решился продолжить, если б его перебили. — Я знаю, что у вас нет никаких причин ко мне прислушиваться, но, пожалуйста, Марис, вашему отцу много раз говорили, что прибыль компании увеличится, если начать относиться к рабам чуть лучше, поэтому, если бы вы… Теон вздрагивает, когда Марис касается его, сбрасывая его руку с плеча. — Извините, Марис, я больше ни за что не… — он безуспешно пытается сморгнуть слёзы, но через мгновение Марис оказывается на одном с ним уровне, снова приобнимая его за плечи, и его прикосновения не причиняют боли, что пугает Теона ещё сильнее. — Успокойся, — приказывает ему хозяин, и Теон замирает в его объятиях. Спустя несколько глубоких вдохов и выдохов ему действительно удаётся взять своё бешено колотящееся сердце под контроль. Кажется, Марис не собирается бить его даже сейчас. Когда-нибудь он перестанет этому удивляться. — Наверное, сейчас не лучшее время для этого вопроса, — обманчиво-равнодушным тоном спрашивает хозяин, и Теон мгновенно напрягается, — но ты имеешь отношение к смерти моего отца? Пол уходит у него из-под ног. — Я его не убивал, — потрясённо шепчет Теон, когда Марис пронзает его изучающим взглядом, — я этого не делал, я правда не… — Тихо, всё хорошо, — Марис берёт его за руку, и кровь Теона стынет в жилах. — Я бы обрадовался, если бы ты сделал это. Ублюдок заслужил смерть и пострашнее, чем просто сдохнуть в собственной постели. Теон упал бы на пол от облегчения, если бы уже не сидел на нём. — А что касается улучшения состояния рабов… Это вполне соответствует моим планам. — Вашим планам, Марис? — Теон изо всех сил пытается уследить за диалогом, но это так сложно, потому что его сердце, кажется, застряло где-то в горле от ужаса. — Планам разъебать к херам отцовскую компанию и весь рабовладельческий строй, я имею в виду, — отвечает хозяин, потирая виски и в очередной раз весело разглядывая его, и Теону страшно до безумия, но… Но мысль увидить в Марисе не просто хозяина, а невольного союзника заставляет сердце биться быстрее. В груди сжимается что-то, похожее на… Любовь? Надежду. — Ты правда не имеешь к этому никакого отношения? Теон моргает и качает головой: — Нет, я был привязан к кровати в тот момент, я бы не смог ничего сделать. Такой ужас, как тогда, он испытывал только при самых серьёзных наказаниях. В какой-то момент Ронто просто перестал его трахать, навалившись на него сверху и не дыша, и он начал звать на помощь, вот только все слуги привыкли к крикам, регулярно доносившимся из спальни хозяина, поэтому нашли его не сразу. Почти час он пролежал ни жив, ни мёртв под трупом своего хозяина. А потом было ещё много бессонных ночей в подвале, когда он думал, что его новый хозяин обвинит его в произошедшем и забьёт до смерти. Он до сих пор не уверен, что Марис этого не сделает. — Ладно, — Марис притягивает его поближе к себе и невозмутимо бросает: — Завтра похороны, на которых мне необходимо быть, ты бы хотел остаться один дома или пойти со мной? Теон тупо моргает, потому что он раб, у него нет желаний. Но, наверное, это проверка. Хороший раб не посмеет оставить своего хозяина, и Марис, скорее всего, хочет убедиться, что Теон знает правила. И, положа руку на сердце, Теон осознаёт, что его совсем не радует возможная перспектива остаться одному в подвале, закованным в цепи, если хозяин всё-таки не возьмёт его с собой. По крайней мере, Ронто всегда запирал его в подвале, когда он не был нужен. Поэтому он поднимает глаза на Мариса и мягко улыбается: — Если это возможно, я бы пошёл с вами, Марис. — Отлично, — расслабленно выдыхает Марис и встаёт с пола. — Кажется, пиццу придётся разогревать снова. Теон не успевает подавить нервный смешок, и хозяин радостно хлопает в ладоши: — Так и знал, что когда-нибудь смогу тебя рассмешить! Теон вздрагивает, но неловко улыбается в ответ, поднимаясь с пола. Они едят в тишине, прерываемой только скрежетом столовых приборов о тарелки, Марис задумчиво набирает что-то в телефоне, Теон прокручивает в голове его слова о развале собственной компании. Он не понимает, что имел в виду хозяин. Даже в своих самых смелых фантазиях он не может представить, зачем хозяину понадобилось бы уничтожать своё наследство, и это, конечно, не рабское дело, но Марис звучал вполне уверенно, когда говорил, что в его планы входит улучшение жизни рабов. Но это же не приведёт к разрушению всей организации, верно? В конце концов он приходит к выводу, что Марис просто неудачно пошутил. Когда хозяин отрывается от телефона, его голос звучит куда спокойнее, чем раньше: — Мы должны посмотреть фильм, — заявляет он, вставая и собирая тарелки со стола. Теон провожает его непонимающим взглядом. — Я не хочу сегодня разбираться с компанией, — поясняет Марис, и его голос звучит почти жалобно, — я хочу отвлечься перед похоронами. — Да, Марис, — покорно соглашается Теон, не совсем понимая, что от него хотят. — Ну, тогда пойдём, — до Теона наконец доходит, что Марис хочет посмотреть что-то вместе с ним, и у него уже не остаётся сил удивляться. Он послушно следует за хозяином в гостиную, включая свет и опускаясь на колени на ковёр. Марис вздыхает и тянет его за плечо, заставляя подняться. — Садись на диван, — просит он, и Теон слушается, пока Марис падает рядом. — Ты смотрел «Властелина колец»? — Нет, Марис, — качает головой Теон. — Хммм, — неопределённо протягивает Марис и тянется за пультом, включая телевизор. Теон мгновенно заинтересовывается, красочная картинка и необычный мир увлекают его, как ребёнка. К тому же, в фильме практически не упоминаются рабы, особенно постельные, и это заставляет его отвлечься от собственных проблем. Марис осторожно приобнимает его за плечи одной рукой, а другой нежно перебирает его волосы, и этого достаточно, чтобы Теон растаял. Вот он не сразу замечает, как Марис начинает раздраженно потирать лоб и виски и с досадой хмуриться, как будто у него резко заболела голова. Они сидят так какое-то время, даже когда фильм уже закончился, и Теон сонно щурится, бросая на Мариса быстрые взгляды из-под ресниц. Наконец, Марис встаёт. — Теон, ты сможешь сходить сейчас в душ и потом прийти наверх? — голос хозяина звучит максимально отстранённо, как будто он только наполовину находится в одной комнате с Теоном. — У меня, кажется, очередная мигрень. Теон моргает. — Да, конечно, Марис, я могу чем-то помо… — Нет, — бурчит Марис, раздраженно касаясь пальцами висков, — просто делай, пожалуйста, что я прошу. Теон кивает и поднимается с места, стараясь не обращать внимания на боль в ногах. Он моется быстро, не желая раздражать Мариса ещё сильнее, и даже не готовит себя, уверенный, что тот уже не захочет его трахать, раз уж он не сделал это до сих пор. Возможно, ему противно пользоваться Теоном после своего отца, возможно, Теон уже слишком стар и уродлив для него, возможно, верны обе его догадки. Тем не менее, он почти уверен, что его не тронут, когда заходит в спальню. — Сними одежду, пожалуйста, — отрывисто командует Марис, когда видит его, и сердце Теона невпопад ударяется о стенки груди. Он тупо смотрит на хозяина несколько секунд, не уверенный, что расслышал его слова правильно, и хозяин вопросительно приподнимает брови. Теон сглатывает. Кровь стучит в его ушах, когда он стягивает с себя толстовку. Если б у него были силы, он сейчас ругал бы себя за то, как непозволительно он расслабился. Он отвык. Теон понимает это, как только сбрасывает толстовку на пол, смотря, как она тяжёлым комом падает к ногам. Он делает глубокий вдох и пытается не дать страху, от которого начинают трястись ноги, отразиться на него лице. Вопреки всем ожиданиям он надеется, что хозяин разрешит ему подготовиться хотя бы минимально. В голове крутится привычная мантра: «Не думай. Не ощущай. Не чувствуй.» Секс не бывает приятным, но секс с кем-то новым пугает его до боли в лёгких. Становится легче, когда он привыкает к хозяину, когда он может предсказать, что он от него захочет, когда он может избежать лишней боли. Он тянется рукой к ширинке джинс, но кто-то перехватывает его руку. — Боже, Теон, я не имел в виду… — хозяин таращится на него почти испуганно. — Я просто хотел перевязать твою спину, Теон, ничего больше. Смысл слов долго не доходит до него, а потом, когда он наконец понимает, что ему говорит хозяин, на него накатывает сметающая весь страх волна облегчения. Хозяин не хочет заниматься с ним сексом, он только хочет перевязать его раны. — Извините, — тихо бормочет он, не зная, что ещё можно сказать. — Нет, это я виноват, — хозяин трёт пальцами виски, — я не соображаю, что говорю, когда у меня мигрень. Плохое оправдание, правда? — хозяин горько усмехается. Теон молчит, уверенный, что разрыдается, если откроет рот. Вся выработанная им для таких ситуаций защита трещит по швам. — Давай договоримся, — наконец произносит Марис и доверительно берёт его за руку. — Я обещаю, что никогда, ни при каких обстоятельствах не трону тебя против твоего желания, в каком бы состоянии я ни был. Хорошо? — Я постельный раб, — тихо напоминает Теон. — У меня нет желаний, Марис, кроме желания служить своему хозяину. — Но это же неправда, — Марис отпускает его руку и делает шаг назад, — ты, пусть и не вслух, изъявил желание, чтобы я тебя не трогал, буквально минуту назад. А ещё ты явно желаешь, чтобы этот разговор поскорее закончился. — Я не… — начинает возражать он, но хозяин недоверчиво приподнимает брови, и Теон нерешительно замолкает. — Пойдём, я перевяжу тебе спину, — после неловкой паузы повторяет хозяин, и Теон облегчённо выдыхает.