моя печаль в веках царит

— Ха-ха! Знаете, в моей жизни не было браков, я молод и холост и горжусь этим. И вообще, никто не смог запасть в мое сердце, ведь я настолько превосходен, что мне никто и не нужен. Думаю, да. Венгрия. Венгрия был воинственным мальчиком. Волосы собраны в хвост, со спины слетала накидка, в руке гулял маленький меч. С его уст слетали громкие речи о его силе. Хулиганье, сорванец и любитель гонять лошадей — таким Пруссия его впервые увидел. Они часто сражались. В многочисленных схватках Венгрия пытался доказать своё превосходство. Но простому мальчику было невдомек, что превосходным здесь являлся как раз Пруссия, всегда готовый к бою. И все же тевтонский клинок не останавливал маленького сорванца. Впервые Пруссия получил от Венгрии отпор, когда его орден изгнали из Бурценланда за слишком вольное поведение тевтонцев. Гилберт хорошо помнил, как был раздражен, — когда-то король Венгрии ведь сам отдал ордену эту территорию для защиты границ, рыцари даже крепости тут отстроили! И внезапно, представьте, их изгоняют. Ну да, тевтонцы не признавали власть местного епископа. Но не изгонять же из-за этого! Пруссия извел тогда много страниц дневника, чтобы прописать до последней детальки весь свой гнев. Ну и неблагодарность. Венгрия была странной девочкой. Непохожей на всех остальных. Волосы собраны в хвост, накидка свисает, в руке гуляет маленький меч. Да и то, что она девочка, никто не знает. Она была уверена на сто процентов, что однажды у нее появится то, что есть у всех мальчиков. И действительно появилось, но совершенно не то. В тот день Венгрия выглядел паршиво — у него болело в груди. Узнав причину плохого настроения мальчика, Гилберт обрадовался — наконец-то он нашел его слабое место! Он мгновенно взял его за грудь, как вдруг: — Мне лучше! — Венгрия будто расцвел на глазах. Это застало Пруссию врасплох, и он быстро одернул руку. Он не ожидал такой реакции на явное желание причинить боль. Пруссия принялся думать на месте, почему Венгрия ответил так, как он ответил. Он посмотрел на мальчика повнимательнее и предположил самую бредовую, но все объясняющую идею. — Эм…у тебя есть пенис? — спросил Пруссия, не веря, что задает свой вопрос. И Венгрия ответил отрицательно. Теперь уже «она» со смехом уверяла, что однажды он точно у нее появится, просто надо подождать. Пребывая в шоке, Гилберт пытался объяснить, что у мальчиков все не так работает, но его осмеяли, назвав ребенком за такую наивность. Сама ситуация, отказ Венгрии признавать себя девочкой, ощущение девичьей груди в руках — Пруссия просто не знал, с чего начать записи в своем дневнике. Сначала нужно было помолиться, ведь он коснулся женского тела и не там, где положено! Неприемлемое поведение для истинного тевтонца. Но он еще тогда не ведал, что грудь ему придется не только потрогать, но и увидеть. Однажды он обнаружил уже повзрослевшую раненную османами Венгрию в лесу. В порыве желания перевязать ее раны, заметьте, помочь, он разорвал свои штаны. Но девушка явно не хотела такого ухода и начала отталкивать Гилберта, чтобы тот ни в коем случае не начал обвязывать ее своими тряпками. И после того, как на рубашке Венгрии порвалась несчастная пуговица, Пруссия увидел больше, чем он мог себе позволить. Вид полуоткрытой женской груди ввел его в ступор. Будучи выращенным среди мужчин без возможности на всякие отношения, он просто не знал как на такое реагировать и что с этим делать! Его особо не учили общаться с женщинами, да и вообще он твердый холостяк, не планировавший в ближайшее время помолвку, а тут такое. Венгрия что-то пролепетала про то, что это у нее такие замечательные мускулы, а потом про то, что она всегда осознавала, что отличается от других людей своей силой, но в итоге Гилберт просто прервал ее речь, бросив на девушку свой плащ. Он наступил второй раз на те же грабли и ушел, оставив после себя немую растерянность. Прошло время, и Венгрию будто подменили — она обосновалась у Австрии, и они ужились, с чего начались довольно одинокие времена для Пруссии. Девушка больше не пыталась вести себя как парень, сменила обмундирование на женское платье и начала вести себя как примерная жена и домохозяйка. Такая внезапная метаморфоза была для Пруссии как снег на голову — где та юная хулиганка, всегда готовая обратить свой меч против опасности? Где тот запал и та агрессия, с которыми Венгрия поднимала на Пруссию свой меч? Их встречи всегда сопровождались битвами или нелепыми казусами, но Гилберту было весело с Элизабет. Раньше она никогда не упускала возможности проявить силу и всегда искала битв, а сейчас предпочитала охоте ведение хозяйства и заботу о своем новоиспеченном муженьке. Ну и глупость. И самое главное, почему так вышло? Пруссия был в печали и даже не понимал, из-за чего. То ли потому что у Австрии и Венгрии такие хорошие отношения и он им завидовал, то ли он завидовал только Австрии. Было обидно чуть ли не до слез, хоть он никогда в этом и не признается. Но эпоха великих сражений подошла к концу, и теперь Гилберту оставалась полностью только сковородка, с которой, к слову говоря, Венгрия обращалась превосходно. И все же что-то странное, будто ребяческое тянуло Пруссию делать пакости по отношению к ней, ведь она так здорово реагирует, хоть и бьет очень больно. Венгрия явно не разучилась наносить удары. После того как Пруссия забрал у Австрии Силезию, она хорошенько ему отомстила. Пруссия так и не понял, был ли он влюблен в эту воинственную девушку или нет. Ему просто было с ней весело сражаться, даже скорее кошмарить, за что та его ненавидела, но не желала смерти. Для него эти отношения были какими-то нетипичными, даже скорее особенными, запоминающимися. Возможно, предложи Венгрия сейчас ему пойти пострелять в уток, Гилберт с радостью раздобыл бы ружья. Но он знает, что она такое ему не предложит.