В поместье Агрестов

Дни шли за днями. Ситуация с комнатой решилась довольно быстро, и Натали, кидая на девушку странные взгляды, проводила Маринетт в незанятую каморку, что была на этаже Агрестов. В ней стоял какой-то инвентарь и на полу был расстелен матрас. - Пока будете спать здесь. - Спасибо, леди Натали, - отозвалась девушка, подождала, пока женщина выйдет и пропустит её внутрь, так как в этом закутке они обе не помещались. Она положила свой саквояж прямо на пол, а корзинку с мерно спящей птичкой – её она решила назвать Тикки – на подоконник, и принялась застилать себе постель. Когда она закончила, то чуть не вскрикнула, обнаружив Натали в дверях. Та всё еще стояла там, и казалось, что она очень хотела о чём-то поговорить. - Вам что-то нужно? – учтиво спросила девушка. Женщина неуверенно посмотрела на неё. - Вы не имеете права иметь какие-либо взаимоотношения, кроме рабочих, с лордом Феликсом. Вы в курсе? Маринетт опустила голову и кивнула. - Да, леди Натали. - Агресты – серьёзная семья, и скандалы здесь не нужны. Вы осознаёте, что ваши желания, а также желания лорда Феликса не имеют никакого значения для мсье Агреста? Девушка нахмурилась. Ей в чём-то было даже жаль этого мужчину. - Я… понимаю,- чуть запнувшись, ответила она. Женщина осуждающе покачала головой. - Мисс Маринетт, я понимаю, что вам сложно совладать со своими чувствами. Но прошу вас, не вмешивайтесь в эту семью. Эти люди пережили… многое. И вам никогда до конца не понять их и не стать частью их мира. - Как и вам? – осмелилась спросить Маринетт, но тут же прикусила язычок. Ой, как зря она это сказала! Но, вопреки опасениям, леди Натали лишь чуть изменилась в лице. Её взгляд стал очень печальным и каким-то отрешённым. Она ничего не ответила. Помолчав она лишь произнесла: - Я надеюсь на ваш здравый рассудок, мисс Маринет. Вы никогда не сможете стать частью семьи Агрест. И эти слова не звучали, как угроза. Это скорее был дружеский совет. Женщина ушла, а девушка долго не могла заснуть. Она ворочалась из стороны в сторону. У неё очень сильно болела голова: от недосыпа, физической и моральной усталости. Она хотела отдохнуть хоть немного, забыть об этом дне и просто заснуть. Но лишь к утру она смогла немного вздремнуть. Её разбудил собачий лай за окном. Девушка резко вздрогнула и вскочила на постели. Даже во сне её не оставляли образы мужчин и женщин этого поместья. Они тянули её во сне из стороны в сторону и что-то громко кричали ей в ухо, но она не могла различить слов. А потом она чётко услышала слова леди Натали: «Ты никогда не сможешь стать частью семьи Агрест!», но звучали они из уст Феликса. От его ледяного взгляда во сне она и проснулась. Девушка некоторое время лежала, глядя в потолок. Побелка местами облупилась. По потолку шла сетка из трещинок. Там, где отошла побелка их было виднее всего. Страшная, некрасивая кирпичная кладка сиротливо выглядывала из-за кипельно белой оболочки. Маринетт поёжилась и принялась одеваться. Ещё было очень рано, но ей очень хотелось поскорей увидеть Феликса. Она осторожно покинула свою каморку и подошла к комнате мужчины. Набрав побольше воздуха, она вошла внутрь. Её хозяин ещё спал, скинув во сне с себя одеяло. Грудь и голову туго обхватывали бинты. На шее висела серебряная цепь с кулоном в виде павлиньего хвоста. Девушка невольно залюбовался этим прекрасным лицом. Сейчас, спящий, мужчина был похож на ангела. Всегда прямые и красиво уложенные волосы пропитались потом и начали завиваться у самого лица, растрепались по подушке. Так он ещё сильнее был похож на библейского херувима, которых она часто видела в церкви на картинах. Под глазами пролегли синяки, а сам он был белым, как полотно. Его грудь рвано вздымались и опадала, а из горла тихо, едва различимо, доносился ужасающий свист. Девушка похолодела, распахнув от ужаса глаза. Она быстро подошла к Феликсу и взяла его вяло свисающую с постели руку в свою, пытаясь нащупать пульс. Сердце мужчины то останавливалось, то начинало биться как сумасшедшее. Из её уст слетел тихий стон, девушка быстро поднялась и выбежала из комнаты. - На помощь! Лорд Феликс при смерти! - пронзительно закричала она на весь коридор. Послышался шум, по лестнице раздалось цоканье каблуков леди Натали. Через пару минут из своей спальни показался и сам Габриэль Агрест. Маринетт снова прибежала к лорду Феликсу, не зная ,что и делать. По её лицу катились слёзы, она сильно побледнела, крепко прижимая к груди руку мужчины. Но как только леди Натали появилась в комнате, её сразу же оттеснили куда-то в угол комнаты, где она и просидела, с ужасом наблюдая, как запыхавшийся врач осматривает лорда Феликса. - Какие прогнозы, Леон? - спросил взволнованно мсье Агэрест. - Ничего не могу сказать наверняка, но похоже на апоплексию*. Мужчина медленно закрыл глаза и чуть покачнулся. - Неужели это всё? - Я могу попробовать что-то сделать, но мы не сильны в этой сфере. Его надо бы показать доктору Вирхову, он живёт в Германии. Но, к сожалению, ваш сын не выдержит такой дальней дороги. - Есть возможность привезти его сюда? - Думаю, это невозможно. Доктор Вирхов – светило науки, не представляю себе, чтобы он покинул свой университет и уехал куда-либо из страны. Его просто никто не отпустит. -Я лично поеду за ним, - твёрдо сказал Агрест старший и вышел из комнаты. Доктор, пожав плечами, сел рядом с Феликсом, вновь проверяя его пульс. В комнате остались лишь они и Маринетт. Мужчина нашёл взглядом девушку и удивленно спросил: - А вы кто такая? - Я – личная служанка лорда Феликса, - ответила девушка, взволнованно глядя на него. – Я могу вам чем-то помочь? - Да, дорогая, мне нужен таз с холодной водой и чистое полотенце, - сказал мужчина, трогая лоб Агреста младшего. – У вашего лорда жар. Девушка быстро вышла из комнаты и почти бегом бросилась вниз. По пути она столкнулась с Лилой. Та удивлённо округлила на девушку глаза. - Разве ты ещё здесь? Я думала тебя выгнали ещё вчера! У Маринетт не было времени ругаться, она просто быстро схватила таз, наполнила его водой и убежала обратно. - Эй! Почему в этом доме никто не разговаривает с Лилочкой?! Кто-нибудь мне объяснить, что здесь происходит?! – услышала она за спиной, убегая. Девушка не отреагировала. По пути она вытянула из платяного шкафа пару полотенец и поскорее вернулась в комнату лорда Феликса. - Спасибо, - сказал лишь доктор Леон, приняв из её рук всё необходимое. Он устанавливал над пациентом устройство, похожее на небольшой мешочек с длинной трубкой и иглой на конце. Девушка поежилась, когда доктор проколол почти белую кожу Феликса на сгибе локтя и примотал иглу к руке верёвкой. - Мне понадобится портативная печь для стерилизации инструментов, - сказал, наконец, мужчина, долгое время просидев подле Феликса. Он напряжённо разглядывал его лицо и каждую минуту проверял сердцебиение. – Принеси мне её и зажги. Так же мне нужна будет любая чистая посуда, которую можно будет накалить и много воды. Девушка беспрекословно повиновалась ему. Она быстро собирала всё, что просил доктор, бегая по всему дому. Она очень удивилась, осознав, что ни мсье Агреста, ни его старшего сына, ни леди Натали не было дома. Скорее всего, они уехали все вместе. В таком положении они оставались около двух дней. Доктор Леон каждый день ставил не приходящему в сознание Феликсу разного рода инъекции. Он пичкал его различными порошками и заставлял глотать всё это. Они с Маринетт спали по очереди. Когда спал доктор, Маринетт было велено в оба глаза наблюдать за состоянием мужчины и будить доктора тут же, как что-либо изменялось, когда спала Маринетт, обессиленная и истощённая, доктор был рядом с Феликсом. Когда, наконец, вернулся мсье Агрест с известным доктором, девушка была безумно рада. Однако, одним взглядом Габриэль выкинул её из спальни сына и больше её туда не пускали. Девушка не находила себе места. Ночью её разбудил громкий крик. Она сразу поняла, кому он принадлежал, и со всех ног, накинув поверх ночной сорочки лишь рабочее платье, она вылетела в коридор. Крик повторился. Это кричал лорд Феликс, и ему явно было очень больно. Маринетт попыталась зайти к нему в комнату, но дверь была закрыта, и девушка услышала, как там, внутри, собралось очень много народу. Так проходил очередной этап лечения. Маринетт не знала, что ей делать. Она металась по коридору взад-вперёд, вжимая голову в плечи всякий раз, когда слышала очередной резкий крик или стон. На каком-то этапе своих метаний она обнаружила рядом Лилу, которая так же была очень бледна и выглядела сильно напуганной. Так и просидели они вдвоём под дверью лорда Феликса всю ночь. Под утро чей-то полный боли мужской крик: «Феликс!» выбил их из полусна. Девушки одновременно поднялись на ноги и напряжённо уставились на дверь. Первой заплакала Лила. Она приложила ладони к лицу и разревелась прямо напротив комнаты Агреста младшего. Маринетт впала в какого-то рода оцепенение. Она как вкопанная стояла напротив двери, слыша, как всхлипывает позади девушка. Она не хотела верить в самое плохое, всё ещё надеясь на чудо. За дверями раздавались какие-то шумы, там суетились люди, слышались глухие стуки и приглушённый голос Натали. Через минуту она, бледная и растрёпанная, выбежала в коридор, никого вокруг не замечая. Она умчалась куда-то вниз по лестнице. Девушки попытались заглянуть внутрь и понять хоть что-то, но всё, что они увидели, прежде, чем дверь резко захлопнули – это заплаканное лицо лорда Адриана и покрытое кровью мертвенно бледное тело лорда Феликса. - Это ты во всём виновата,- внезапно услышала сквозь звон в ушах Маринетт. – Это всё из-за тебя! Лучше бы тебя вообще не существовало! Девушка обернулась, ошарашенно глядя в глаза разъярённой Лилы. - Я ненавижу тебя! Ты отняла у меня всё, что у меня было! И я никогда тебе этого не прощу! Исчезни из этого дома, исчадие ада! Ты не имеешь права даже стоять здесь, даже думать об этом! Прочь! Уходи! Убийца! Голос девушки сорвался на визг. Маринетт вновь застыла, переваривая сказанные ей слова. Она и вправду виновата во всём этом? Это она убила Феликса? Да, всё ведь произошло из-за неё. Они поссорились с братом из-за неё. Постепенно в её глазах начало отражаться понимание происходящего. Она громко охнула и склонилась под тяжестью вины, держа руки у лица. Через секунду девушка тоже разрыдалась, медленно оседая и склоняясь лицом к полу. Непонятно откуда взявшаяся леди Натали схватила их обеих и, беспрестанно рыдающих, быстро увела на первый этаж. - Рано вы хороните вашего господина, - обронила она, уходя. – Больше не подходите к двери, мешаетесь. Постепенно они успокоились. Маринетт большими глазами смотрела на свои ладони, совершенно выпав из реальности. Она прокручивала в голове тот вечер, когда лорд Феликс получил серьёзные травмы. Ещё она вспомнила, что за несколько дней до этого он также хорошенько поранил голову в какой-то уличной драке. Ей стало совсем дурно. Она опрометью бросилась в уборную комнату и её стошнило. Она долго терла своё опухшее лицо холодной водой. И вдруг какая-то мысль заставила её вздрогнуть и выпрямиться. Если всё это и вправду из-за неё,то единственное, чем она может искупить свою вину – это навсегда исчезнуть из жизни Агрестов. Девушка быстро вышла и отправилась в свою каморку. Там она собрала свои вещи, подхватила гнёздышко с Тикки и спешно покинула поместье. Домой к родителям она вернулась измотанной и морально сломленной. Мать тихо охнула, когда открыла дверь и увидела на пороге свою дочь. Она спешно обняла девушку и ввела в дом. Мсье Дюпен также был удивлён. Он подошёл к ней и начал было расспрашивать свою дочь, но мать не дала ему продолжить. Она прекрасно видела, в каком состоянии Маринетт, и просто без слов проводила её в её комнату. Девушка села на свою кровать, стоящую посреди небольшой уютной комнатки. Она некоторое время смотрела на Тикки, которая чистила пёрышки после переезда, и сама не заметила, как уснула. Так девушка вернулась домой. Со временем она рассказала матери обо всём, что произошло. Она вместе решили не говорить всю правду отцу. Девушка устроилась помощницей швеи в местную лавку. Однако долго не смогла там проработать. Слухи полнили Париж. На каждом углу прохожие обсуждали инцидент, произошедший в поместье Агрестов. Кто-то жалел юного лорда, кто-то радовался его состоянию. За неимением достоверной информации, люди придумывали свою, и дошло до того, что люди начали думать, что это именно Маринетт пыталась убить молодого лорда. На все вопросы, которые ей задавали, она лишь отмалчивалась и старалась поскорее уйти от этих разговоров. И это было её ошибкой. Её поведение всё больше убеждало людей уверовать в свою теорию. А ещё через некоторое время её окончательно окрестили несостоявшейся убийцей. Рано утром, когда Маринетт ещё спала, к ним в дом явился офицер жандармерии. Он без колебаний прошёл в её спальню и как есть, в сорочке, вывел сонную упирающуюся девушку на улицу и усадил в кэб. После этого события Маринетт могла бы описать свою последующую жизнь, как сущий ад. Её посадили в тёмную, холодную комнатушку без окон и, казалось, навечно забыли о её существовании. Лишь далеко вверху было что-то наподобие окна без остекления с решёткой. Через какие-то промежутки времени люк над её камерой открывался, и в него вываливались ужасного вида кусочки пищи. От них исходил ужасный запах, однако Маринетт съедала всё до последней крошки. Её мучили частые боли в животе. Она могла целыми днями лежать, боясь пошевелиться. Её иногда тошнило, но она запрещала себе это делать, так как понимала, что в ближайшее время в её желудке больше не окажется никакой пищи. Воду она пила из небольшой ниши, в которой её было с избытком. И это спасало ей жизнь. Прошла вечность, прежде чем её, измученную и осунувшуюся вывели на свет Божий и увезли куда-то. Первое время, обитая долгое время в полумраке, девушка не могла открыть глаза. Солнечный свет резал их, как ножом масло. Наконец, когда она уже чуть могла их открыть и оглядеться, её экипаж остановился и девушку вывели из него. Её провели в большую залу, в которой было много народу. Она увидела, как в неё летят какие-то помои и яйца. Одно тухлое яйцо нечаянно попало в одного из жандармов, что вёл её. Мужчина разозлился и так сильно сжал её руку, что девушка вскрикнула. И вот, она стоит на высокой трибуне посреди огромного зала. Напротив неё возвышался огромный стол, за которым сидели мужчины в чёрных мантиях. «Суд», - пронеслось в её голове. За то время, что она провела в своём заключении, она уже смирилась со своей судьбой. Она понимала, что мсье Агрест всеми силами постарается замять это дело и ни в коем случае не расскажет общественности правду. Всех собак, как уже ясно утвердилась девушка, скорее всего повесят на неё. - Мисс Маринетт Дюпен, вы осознаёте, где вы находитесь? Мужчина посередине обладал грозным голосом и внушающей страх внешностью. - Да, ваша честь, - ответила девушка, робея. - Вы обвиняетесь в покушении на убийство сына своего бывшего хозяина, Феликса Агреста. Вы признаёте свою вину? Девушка вздрогнула. Формально, удары были нанесены его старшим братом, Адрианом. Но всё это произошло из-за неё, следовательно… - Частично, ваша честь. - И как это понимать? – задал вопрос один из судей, сидящих по правую руку от первого. Он от удивления даже приподнял очки со своих глаз. - Ммм, - девушка неуверенно замялась. – Я считаю, что я могла быть причиной тяжёлых увечий своего господина. - Ваша честь! – услышала она громкий уверенный голос из зала. – Я возражаю. Эта девушка не имеет никакого отношения к произошедшему с моим сыном. Маринетт изумлённо нашла глазами в толпе Габриэля Агреста. - Однако же слухи говорят… - начал было второй судья, но первый, и очевидно более высокопоставленный, остановил его. - Я слушаю вас, мсье Агрест, - сказал он, знаком дав понять, чтобы все замолчали. - Произошёл несчастный случай. Наша бывшая служанка не имеет к этому никакого отношения. Судья долго сверлил взглядом Агреста, затем долго разглядывал Маринетт, затем встал и покинул помещение. Вслед за ним вышли и другие судьи. Как только они ушли, по толпе прошёл невероятный шум. Все обсуждали то, что сейчас произошло. Маринетт стояла, оперевшись на трибуну, сдерживая рвотные позывы. Ей было очень плохо. Она практически ничего не слышала. Внезапно из толпы к ней подбежала мать. Она взбежала вверх к ней и поддержала едва держащуюся на ногах дочь. Женщина беспрестанно плакала, и её лицо выглядело осунувшимся и болезненным. Маринетт разрыдалась, с жалостью глядя на мать. Она гладила её по голове и лицу и умоляла больше не плакать. Недалеко от них оказался и отец. Он печально глядел на свою дочь, стоя поодаль. Так прошло некоторое время. Девушка, присевшая на ступени трибуны рядом с матерью, вновь поднялась на ноги, когда все внезапно замолкли. Судьи вновь уселись на свои места. Маринетт краем глаза заметила, как мсье Агрест выходит из той же двери, откуда показались эти мужчины. Он не бросил на неё ни единого взгляда и неспешно покинул залу. - Маринетт Дюпен, вы не признаётесь виновной в покушении на убийство. Вы имеете право вернуться домой с условием больше никогда не приближаться к особняку Агрестов. На этом суд закончен. Все свободны. Маринетт обессиленно почти упала в руки рыдающей матери, спускаясь с трибуны. Отец крепко обнял их обеих и повёл прочь из зала суда. Вокруг крутилось много любопытствующих и зевак. Они ни с кем не говорили, тихонько продвигаясь сквозь толпу. Так они и дошли до дома. Сабин Дюпен, мать Маринетт, аккуратно уложила свою дочь на кровать и спросила лишь, не хочет ли та кушать. Получив утвердительный ответ, она поспешила на кухню, а девушка тут же забылась крепким сном. Около года Маринетт Дюпен пробыла в тюрьме. Выйдя оттуда, ещё около трёх лет она восстанавливала своё здоровье и почти не выходила на улицу. Так и жила, тихо лёжа в своей комнате с книгой или просто глядя в потолок. Однажды вечером мать позвала её на карнавал, проводившийся в Париже каждый год. Она надела маску на исхудавшее лицо девушки. Так же она надела ей панталоны и широкую рубаху, заправив её в них. - Так ты можешь быть спокойна, тебя никто не узнает, - шепнула ей Сабин. - Спасибо, - с благодарностью отозвалась девушка. Весь вечер они гуляли по подсвеченным разными огнями улочкам, наблюдали за народными играми, видели, как какой-то смельчак смог взобраться-таки на огромный скользкий шест и громко требовал сверху выдать ему приз. Вечер был очень тёплым, и девушке скоро стало жарко. Она отпросилась у Сабин, и спустилась вниз к ближайшему водоёму. Она сняла маску и долго умывала лицо холодной водой. - Давно не виделись, - услышала она такой знакомый тихий голос. Девушка резко обернулась и расставила руки в сторону, боясь упасть из-за внезапного головокружения. На неё смотрели изумительно красивые зелёные глаза. Мужчина был очень худ и болезненно бледен. В его руках Маринетт заметила трость. Феликс Агрест довольно сильно опирался на неё. Казалось, что он едва стоит на ногах. Девушка было кинулась поддержать его, но мужчина лишь выставил руку вперёд, не давая ей приблизиться. - Я что-то сильно заигрался, - сказал он, спокойно и чуть отрешённо глядя на неё. – И от этого чуть не сломал жизнь многим людям. Я рад видеть тебя живой и вроде как здоровой. Он усмехнулся, глядя на тонкую и бледную, как призрак, девушку. Её вот-вот мог унести любой сильный ветерок. - Прости, я не был на твоём суде. Я бы всех там разнёс, уверяю. К сожалению, в это время я был далеко отсюда. Но отец всё решил. Я очень сильно попросил его выполнить мою просьбу. - Ты снова ругался с отцом из-за меня? - Это было в последний раз, - мужчина отвел глаза, печально глядя куда-то вдаль. – Прости меня, Маринетт Дюпен. Я сломал тебе жизнь. И я не знаю, как исправить это. Поэтому просто оставляю тебя в покое. Наша семья не потревожит тебя больше… - Но я хочу… - Замолчи! – глаза мужчины сурово глядели на неё. – Я сказал, больше не потревожит. Он постарался смягчить тон, чуть прокашлявшись. - Я тебя никогда не забуду. Ещё раз прости меня и прощай, Маринетт Дюпен. Мужчина сделал шаг вперед и нежно провёл по щеке девушки. Пару мгновений он любовался её лицом, а затем развернулся и ушёл, ни разу не обернувшись. Маринетт закусила губу и медленно опустилась на траву. Она смотрела вслед мужчине, пока тот не исчез, смешавшись с толпой жителей Парижа. Затем она перевела взгляд на небо. Млечный Путь представал перед ней во всей красе. Заворожённо она смотрела на сияющие высоко наверху прекрасные звёзды. Она отлично понимала, что никогда не сможет оказаться рядом с ними. Девушка устало закрыла глаза и опустила голову. Надо было возвращаться домой.