Обыкновенные человеческие слезы

Год был тяжелым. Практически для всех, наверное. Что Катя, что Дима исключением не являлись. Оба погрязли во многом, и в делах, и в личных переживаниях, и в каких-то общих, семейных проблемах. Но, конечно, как родители, сделали все, чтобы у двух маленьких, совершенно невероятных людей последний день декабря прошел с особенной радостью и верой в неоспоримое волшебство праздника. После полуночи измотанные энерджайзеры валятся с ног, и Дима заботливо укладывает каждого, вслушиваясь еще несколько минут в тихое сопение и стараясь ощутить умиротворение, царящее в детской. Ему нужно хотя бы немного, маленькую каплю, которая сможет в любой степени заглушить вечно скребущую внутри тоску. Скребущую с того самого дня, как он набрал Матвиенко злосчастную смску с просьбой прекратить все, что у них еле-еле зародилось. Когда это было..? Две недели назад или около того? В последнее время у Позова в голове совершенный бардак, который он с трудом собирает в кучу, когда это действительно необходимо. Он слишком сильно устал, ему в последнее время и морально, и физически слишком хреново, и мужчина из последних сил держит все под контролем, слегка переживая из-за того, во что это выльется в итоге.

***

Первого числа приезжают родители. И Катя, и Дима не дети уже давно, но обоим становится иррационально легче, когда старшие оказываются рядом. Может, у них просто получается снять с себя часть ответственности, а может, помогает какое-то давно забытое ощущение родительской опеки. И, видимо, настолько заметны следы измотанности и истощения на лицах обоих, что в конце вечера обе супружеские пары предлагают забрать внуков к себе на недельку-полторы. Дима и Катя не соглашаются сразу только потому, что все-таки чувствуют ответственность. Волнуются, расспрашивают и старших, и младших, выражают свои сомнения, переспрашивают еще раз десять, но, получив в итоге вполне себе взаимное согласие со стороны всех и сразу, облегченно выдыхают. Разумеется, только внутренне, снаружи оставаясь обеспокоенными и слегка виноватыми родителями.

***

Решение провести ближайшую неделю по-отдельности приходит как-то само по себе. И мужчина, и женщина высказывают это предложение почти одновременно. Так, что даже не доходит до неловких разговоров и попыток оправдаться непонятно зачем. Они слишком устали, чтобы растрачиваться еще и на это. Им нужно время, личное пространство и отдых, который заключается в этот раз в совершенно разных вещах. Для Кати — в долгожданной вылазке на волю. В собственных хобби, во встречах с друзьями, в прогулках в одиночестве, в других, незнакомых, новых людях и в возможности почувствовать себя самой собой, просто отдельным человеком, ни матерью, ни женой. Для Димы — в возможности как-то привести в порядок собственные мысли. Он еще не знает, как это сделает, возможно, просто будет спать гораздо больше адекватного количества часов для сна, просто выиграет время, за которое что-то все еще болезненно-острое внутри притупится слегка. Может, бонусом и тело вынудит отдохнуть на пару месяцев вперед и заставит, наконец, куда-нибудь улетучиться это противное нытье в мышцах.

***

Катя прощается на следующий день. Говорит, что, возможно, поживет у подруги и, когда Дима не возражает в ответ ни словом, ни взглядом, только благодарно целует в щеку и на удивление окрыленная скрывается за дверью. Мужчина ее понимает, ни разу не осуждает и даже, наверное, радуется. Ей давно отдохнуть пора, работа досталась слишком сложная, почти без перерывов и отпусков. Позов занимает свое место на ближайшую неделю. В гостиной у телевизора. Лезет в соц сети, обещая себе, что ближайшие несколько дней больше не будет этого делать. Только сегодня. Потому что знает, куда полезет первым делом. Знает, чем будет интересоваться, никак не участвуя в диалоге напрямую. Читает личный чат с парнями, смотрит нередкие, порой дебильные кружки, узнает, кто где, кто чем занят и даже получает пару предложений, ни одно из которых не примет. Принял бы он одно-единственное, то, которого не поступает и которое принимать очень сильно не стоит. То, которое со слишком далекого Бали, с пляжа, с моря и Дима теперь даже знает, из какого отеля. Позова вдруг обдает странным жаром. Перед глазами будто плывет чуть, маленькие буквы на экране больше не собираются в предложения. Наверное, из-за быстро и так решительно мелькнувшей мысли об абсолютной авантюре. Абсолютно отчаянной, никому не нужной, глупой, даже идиотской совершенно, но такой соблазнительно-манящей, что внутри все поджимается в предвкушении. Дима слишком четко представляет картинку перед внутренним взором. Расслабленный, довольный и какой-то размеренно-спокойный мужчина с извечной гулькой расхаживает по пляжу, то и дело раскидывая песок из-под ног. Поворачивает голову, смотрит так мягко-мягко, и чуть ускорившимся шагом подходит ближе, опускаясь на песок рядом и непременно выдвигая какое-нибудь дурацкое предложение, на которое нельзя не согласиться. Позов представляет ярко и с подробностями, бесконтрольно укладывает руку между ребер, где сейчас перехватывает так, будто в голову пришло неожиданное откровение, и закрывает глаза, в последний раз взвешивая все «за» и «против».