Дисфория

Если каждый раз повторять ложь, обязательно найдётся тот, кто в неё поверит и обоснует. — Не трогать? Чимин растерянно смотрит по сторонам. Что можно было такого сделать, что теперь его снова отталкивают. — Не трогать… — Тихо повторяет Мин и, скинув с себя одеяло, быстро одевается. Колени дрожат от слабости и тошноты, которая в полной мере не прошла. Сон такой настоящий и… Юнги тряхнул головой и, схватив свою рубашку, кидает её в Чимина. Он не хотел быть грубым, особенно после того, что произошло, но действия совсем не контролируется разумом. — Надевай и уходи… Чимин дрожащими руками тянется к одежде которую кинули. В голове крутится один и тот же вопрос. «За что?» — Как скажите... Омега начинает одеваться. Понимает, что не узнает ответа, поэтому решает как можно быстрее покинуть помещение. Поднявшись на ноги, Чимин внимательно смотрит на Юнги, который облокотился на стену и тяжело, глубоко дышит. В комнату забегает Тэхён, а следом и Феликс. В руках у Кима пистолет, снятый с предохранителя. Он готов был выстрелить, но во время останавливается. Чимин застывает на месте. Полуголый, помеченый во всех доступных и недоступных местах, омега не знает куда себя деть. Тэхён, увидев в каком состоянии Пак, тут же отводит взгляд, дабы того не смущать. Ким смог увидеть всю картину, что была в комнате омеги. — Ого, Юнги, неужели обнажённое тело прекрасного создания вызвало рвоту? Неужели наш прекрасный цветок не такой прекрасный, как тебе бы хотелось? Чимин, услышав чужой комментарий, подрывается в сторону выхода, не сдерживая больше слёзы. Омега не знает, куда бежать в таком виде, поэтому сворачивает в библиотеку. Юнги зарычал и тут же подлетает к другу, хватая его за грудки, и прижимает к стене. Альфа игнорирует слёзы, которые текут по щекам. — Заткнись, понял? Ким поднимает руки в жесте «сдаюсь», а пистолет повисает на пальце. Тэхён всегда выводит из себя Мина, чтобы узнать то, что ему нужно. — Да хорошо, хорошо! Просто не могу понять от чего тебя могло стошнить? Личиком вроде не урод, прекрасная фигурка, ножки красивые стройные, а ягодицы, уум... По-моему, когда он пробегал, я видел их из-под рубашки… Ну красота же? Тэхен понимает, что сейчас сильно рискует, но он не боится боли, давно не боится. — Заткнись! Он прекрасен! Слышишь?! Прекрасен! — Юнги сжимает в руках кофту ярко голубого цвета в районе груди. — Это всё сон! Всё грёбаный сон! Тэхён тут же махнул рукой Феликсу, чтобы тот ушёл. Сам же Ли пребывает в сильном шоке. Но увидев чужой жест, бежит следом за Чимином. — Какой сон? — Заткнись! Заткнись говорю! Хватит мне задавать вопросы! Ты… Ты умер, умерли все… Я снова не успел. Снова! Юнги обесиленно падает на колени, понимая то, что сон может превратиться в реальность. Страшно и морально тяжело. — Юнги, сейчас же всё хорошо, давай выпьем таблетки и ты ляжешь отдыхать? Я пока позову кого нибудь, чтобы тут навести порядок. — Нет! Мне нельзя, нельзя отдыхать, я должен успеть вам помочь. Юнги, с трудом опираясь на стену, всё же встаёт, неспеша возвращается к себе в кабинет и закрывается на ключ. Чимин сидит на диване и прижимается к Феликсу. Хочется обнимать сейчас Юнги, но, вспомнив чужой голос и это холодное «не трогай» становится плохо. — Ну всё, давай хоть одеться сходим, а то Тэхён уже заглядывается на твои красивые бедра. Пак старается натянуть на ноги короткую для этого рубашку. — Вот же... Посмешище. Я думал, что я господину нравлюсь, а на самом деле… — Чимин! Перестань, ты ему нравишься и даже очень, посмотри как он тебя пометил. Да он там чуть Тэхёна не убил из-за сказанного в твой адрес. Прошу, давай пойдём оденемся и сходим в сад? Пак неуверенно кивает, встаёт и обессиленно направляется обратно в комнату. Грудь сжимает новое чувство, или же давно позабытое. Омега так не хочет думать о том, что было ночью, не хочет думать о чужой реакции. Чимин в глубине души понимает то, что не имеет право любить и быть любимым, он всего лишь прислуга.

***

— Тварь! Убью падлу! Убью! Кахимори резким движением смахивает всё со стола. Стеклянные предметы с громким звоном разлетаются по всему помещению. Бета дрожит от злости. Осознание того, что он проиграл борьбу за желанного омегу, выводит из себя. Прикрыв на мгновение глаза, Якудза делает глубокий вдох, чтобы успокоиться. Не помогло, поэтому в стену следом летит кресло. — Ты чего истеришь? Атсуши бесшумно появляется в дверном проёме и останавливается, скрещивая руки на груди. Кахимори рычит, резко повернувшись к брату. — Он трогал моего омегу! Только я мог касаться его тела! — Ты про кого? Кахимори садится на покосившийся диван и закрывая глаза. Ему никогда не нравилось, если кто-то трогал то, что по его мнению принадлежит ему. — Про того омегу, о котором я тебе говорил. — Ого, и кто же его трогал? — Юнги. Атсуши присвиснул. — Серьёзно? Я думал, что после игр с тобой он даже думать о сексе не сможет. Атсуши прекрасно помнит то, как его старший брат изводил ребёнка. И, как ни странно, ему нравилось за этим наблюдать. Ему нравился сам Юнги. И это чувство перерастало в чувство собственности. От чего младший из наследников якудз решил пойти против брата.

***

— Ты слишком слабый, чтобы противостоять ему. Смотреть на дрожащего альфу одно удовольствие. Атсуши не понимал как Юнги, покрытый весь синяками, измазанный в собственной крови, всё равно выглядел прекрасно. — Заткнись! Мин закрыл часть лица рукой. Он пытался остановить кровь с пореза, который ему оставил Кахимори на предплечье. — Отомсти ему. Отомсти за глаз. Ты имеешь право... Юнги засмеялся, не позволяя договорить и повернулся лицом к собеседнику. — Вот именно, я имею право! Имею право на свободу! Атсуши подошёл и сел перед младшим на корточки, смотря прямо в глаза. — Ты имеешь право быть свободным и я тебе помогу.

***

— Если бы он тогда не сбежал! Если бы не этот чёртов Тэхён и Намджун! Он бы сейчас продолжил бы ползать у меня в ногах! Кахимори остановился, начиная массировать переносицу. — Братик, ты принимаешь всё слишком близко к сердцу. Ну переспали они, и что теперь, истерить нужно? — Младший наследник обводит взглядом помещение. — Такие дорогие вещи испортил, не жалко? Вот, например, эта ваза. Я тебе её подарил. Помню, что выкупить её было не так легко, а ты её разбил. Атсуши всегда играл хорошего и преданного брата. Но на самом деле он ненавидит Кахимори настолько сильно, что много раз ставил ему незаметно палки в колёса. Он завидовал старшему, завидовал тому что тот получает всё, а он сам ничего. — Ты прав. Наверное мне нужно быть немного сдержаннее. — Вот именно! Давай вместе подумаем, что можем сделать при таком раскладе? Атсуши всегда считал себя умнее, и расчётливее. В отличие от Кахимори, он всегда смотрит вперёд и не обращает внимание на какие-то отвлекающие факторы. — Что ты имеешь в виду? Атсуши тяжело выдыхает и прикрывает на несколько секунд глаза. В голове промелькнула мысль: "Если бы ты имел не только власть но и мой ум, то японская мафия давно бы встала с колен..." Но свои мысли озвучивать Атсуши не спешит, да и смысла сейчас нет в этом. — Ну забрать силой того омегу, и... Младший смотрит на Кахимори, надеясь, что тот сам продолжит его мысль. — И убьём Юнги. Атсуши сдерживается от того, чтобы не закатить раздражённо глаза. — Твой темперамент тебя погубит рано или поздно. Ты летишь словно мотылёк к свету, и не думаешь ни о чём. Только вот мотылёк погибает, когда достигает желаемого. — А что ты предлагаешь?! Лучше говори как есть, а не загадками! — Юнги - альфа, что очень редко. Его можно продать или оставить. — Он мне не нужен. Он не больше, чем просто сломанная игрушка. — Да, но... — Он мне не нужен! — Тогда отдай его мне. Он мне нравится, его мордашка всегда меня привлекала. Кахимори замирает, медленно подняв взгляд на младшего. Он с неким подозрением смотрит на брата, но потом буквально через пару секунд отворачивается. — Хорошо, если сил хватит - забери его чтобы не мешал, или мне придётся его убить. — Брат, так нельзя, ты уже убил того смазливого омегу, который если я не ошибаюсь, был его братом. — Я предупреждал их, они не послушались. Атсуши перешагивает через осколки и идёт снова на выход. — Я, пожалуй, пойду, а то у меня ещё кое-какие дела. Не дожидаясь ответа младший покидает кабинет брата, захлопнув за собой дверь. На лице тут же появляется раздражение и подобие отвращения. — Идиот! Мозгов с возрастом не добавилось. Или... — Атсуши громко засмеялся продолжая идти к выходу из дома. — Юнги все вышиб.

***

Пак тяжело выдыхает, потирая шею ладонью. Он сидит в комнате, и, когда перелистывает очередную страницу книги, отвлекается от чтения на собственное отражение. Чимин всё никак не может привыкнуть к меткам на своей шее груди и бёдрах. Омега то и дело откладывает книгу и оттягивает ворот кофты что бы посмотреть снова. Он прекрасно помнит о правиле насчёт зеркал. Но сейчас Юнги рядом нет. Прочистив горло, омега всё же откладывает книгу. — Ну, соберись же, хватит думать о глупостях. Чимин состроит серьёзное выражение лица и смотрит на своё отражение. Но улыбка появляется сразу, как только в голове снова звучит голос хозяина, который говорит раз за разом о его красоте. Омега никогда не думал, что к нему кто-то так трепетно будет относиться. Он откинет все пугающие мысли, и постарается воспользоваться советом Тэхёна и Феликса. Конечно, осадок после прошедшего утра остался, но Пак старается верить в то, что альфа так сказал не со зла. За окном снова завывает ветер, гоняя по двору загородного дома опавшие с деревьев листья, порой кружа их в небольшом вихре. Из-за густых туч кажется, что на улице уже вечер. Чимин смотрит в сторону окна и неуверенно к нему подходит. От серой картины за стеклом по спине бегут мурашки. Мозг сразу начинает абстрагироваться и погружаться в приятные воспоминания, от которых у омеги розовеют щёки. И снова появляются картинки прошедшей ночи. Снова появляется фантомное ощущение чужих касаний. — Да хватит думать об этом! — Шипит сам на себя Пак, глотая ком в горле. Он решает не закрывать зеркало, так как помнит, что альфа сюда не заходит. По ходу снятия одежды, Чимин замедляется, останавливая взгляд на каждой метке, что покрывает тело. Теперь они приобрели для него особый смысл. Скинув с себя всю одежду, Пак более тщательно рассматривает свои бёдра. — Почему? Чимин разворачивается спиной к зеркалу. Ему приятно думать о том, что к нему прикасались губы хозяина. По телу снова бегут мурашки. То ли от прохладного воздуха, что царит в помещении. То ли от воспоминаний. Омега поворачивается другим боком, чтобы ещё лучше разглядеть себя. Совсем не опытный и до этого не ведавший собственного тела так откровенно, омега совсем не замечает, как двери в комнату открываются. - Хм... Даже тут метка. Пак проводит ладонью по ягодице. Юнги, хотел всего лишь позвать на ужин, но увиденное заставляет замереть. Вот буквально не так давно Мин прикасался к телу омеги, рассматривал его, и позволял себе всё то, о чём и сам подумать не мог. И вот, увидев снова обнажённого Чимина, хочется повторить каждое касание. И не для того, чтобы удовлетворить себя. А чтобы снова услышать томные вздохи и стоны наслаждения. Юнги кусает себя за язык. Он понимает, что поступает неправильно. Что ему нужно отвернуться, выйти из комнаты и больше никогда не заходить к омеге без стука. Но что то его удерживает. — Хм... Жаль, что они рано или поздно сойдут. — Тихо сам себе говорит омега. — Если хочешь, я могу ещё поставить как только эти сойдут. Голос даже для самого Юнги кажется не родным, каким-то сдавлено хриплым. Чимин взвизгивает, поворачиваясь на звук. Стыд. Хочется провалиться сквозь землю. Снова обнажённый. И снова беззащитный. Опомнившись, омега хватает брошенную на полу одежду, чтобы прикрыть грудь и паховую зону. — Господин? Что вы тут делаете? Чимин не понимает, что сейчас нарушает правила, поднимая голос на Юнги. Но в данную минут Мина, впрочем как и всегда, правила не волнуют. Он сам покраснел, будто это не он наблюдал, а за ним наблюдали. Сам не меньше смущённый Юнги поспешил оправдаться. — Я... Это... ужин! Ужин приготовил, хотел с тобой поесть. Я ничего не видел, честно! Мин делает шаг вперёд к младшему, совсем не понимает, зачем идёт и что от этого хочет получить. — Разрешите сначала одеться! Не пойду же я в таком виде на ужин? Чимин, больше повинуясь чувству стыда, шмыгает к кровати, что стоит ближе всего. Он словно ребёнок надеется на то, что одеяло его спасёт от неминуемого позора. Юнги взглядом следит за омегой, начиная нервно теребить рукав рубашки. — Можешь и в таком, я не против. Ты... Альфа тут же замолкает. Он сдерживает порыв удалить себя по лбу ладонью. Встретившись с большими растерянными глазами, Юнги в очередной раз старается исправить ситуацию. — То есть. Ты красивый, даже очень и я бы на тебя ещё посмотрел но... Боже, что я несу? — Альфа мотает головой, стараясь выкинуть образ обнаженного тела. — В общем, в доме прохладно, одевайся теплее и спускался на кухню! После этого Юнги буквально выбегает из комнаты, совсем не обратив внимание на открытое зеркало. Он быстро заходит на кухню и переводит взгляд на уже накрытый стол. Руки чуть подрагивают от абсурдности ситуации. — Боже, идиот... Неужели за языком не можешь следить? Юнги садится на стул и начинает массировать виски. Как теперь избавиться от чувства неловкости? А оно обязательно будет, как только придёт Чимин. Стол накрыт лично альфой. Готовил из продуктов, которые теперь сам покупает. Порог этого дома больше не переступит тот, кто не заслужил доверия. Теперь Юнги волнуется не только за свою жизнь, но и за жизнь Чимина. — Господин? Альфа вздрагивает от неожидоности, а рука тут же тянется к пистолету за спиной. Но увидев перед собой омегу, Юнги останавливается и начинает растирать шею влажной от пота ладонью. — Кхм, ты одет. — Мин взглядом обводит внешний вид младшего. — То есть... Ты тепло одет? Эта неловкость, её чувствуют оба. Но никто не может сделать шаг вперёд и объяснить свои чувства друг к другу. Страх напугать, или получить безразличие в ответ на признание останавливают. — Я... — Я... Одновременно. — Простите, господин! Я не должен был вас перебивать. Юнги отводит взгляд. — Прошу, не называй меня так. Я тебе не Господин. — Хозяин? — И не хозяин. — Мин взъерошил свои волосы. Всё же это так сложно, сложно любить сложно чувствовать. — Садись кушать, сегодня я хочу поужинать с тобой. Чимин мельком смотрит на стол. Он ещё какое-то время топчется на месте, но потом неспеша усаживается напротив. — Спасибо. Мин улыбнулся одними уголками губ. — Кушай хорошо, тебе нужно набираться сил. После ответного кивка, между парой снова повисает неловкое молчание. Тишину то и дело нарушают стук столовых приборов о тарелки. Каждый думает о своём. Чимин просто мечтает о том, чтобы вновь оказаться в объятьях хозяина. Но воспоминание о том, как ему грубо сказали не прикасаться, разбевают все мечты. — Кхм, Чимин я хочу попросить у тебя прощения. Юнги делает глубокий вдох. — Господин, вы не должны этого делать, да и я не в праве на вас злиться и обижаться. Мин протягивает руку, чтобы коснуться щёки младшего, но его будто что-то останавливает. — Нет. Ты не прав сейчас, ты можешь злиться на меня. Я не имел право тебя отталкивать так грубо. Альфа убрает руку, так не прикоснувшись к Чимину. Вместо этого он решает растегнуть рубашку. Всего пару пуговиц, которых достаточно, чтобы увидеть метки Юнги. — Жаль, что они скоро сойдут. Возвращает Омеге его же слова. — И хорошо, что ваше тело снова станет чис... — Не правильно. Чимин хмурится, заглядывая в чужие глаза. — Что не правильно? Он и правду не понимает, что он сделал или сказал не так. — Ты должен сказать: "Я всегда могу обновить их". — Что? Но, я не... — Ты можешь, Чимин, я хочу видеть твои метки на своём теле. Пак замирает и внимательно смотрит в глаза хозяину. Вопрос крутится на языке. Но голоса нет, чтобы его озвучить. Юнги приняв молчание за согласие, наклоняется через стол и нежно, совсем невесомо касается пухлых губ. Этим поцелуем хочет объяснить свои чувства. — Ты мне важен. Пожалуйста, хватит прятаться от меня за этими статусами. Я не Господин, и не хозяин. Я Мин Юнги, простой человек. Горячее дыхание обжигает губы. Чимин замирает. В голове закрутился вихрь мыслей, унося рассудок куда-то далеко, откуда вернуть его будет почти крайне сложно. — Мин Юнги... — Омега повторяет имя, что оседает на языке. — Юнги... Пак обнимает шею альфы, притягивая того ближе. "Мой Юнги" Омега, не почувствовав никакого сопротивления сам целует. Целует так, будто в последний раз. Так будто его хозяин вот-вот уйдёт. Сон. Всё глупый сон. Неправильно. Абсурдно! Невозможно, запрещено существовать таким чувствам в реальном мире. Чимин перемещает руки на чужие щёки. Сердце трепещет от каждого удара. Было такое ощущение, что вот-вот оно перестанет биться. Но если бы даже это произойдёт, Чимин ни о чём жалеть не будет. Это его самый счастливый момент. Юнги прикрывает глаза. Он хочет обнять младшего. Но чёртов стол - последняя преграда, которую нужно обойти. — Да я смотрю вы зря не теряете время! Тэхён лениво хлопает в ладоши, словно сейчас он увидел не просто поцелуй, а целый спектакль. Чимин тут же отстраняется от Юнги, заливаясь краской пуще прежнего. Мин сжимает челюсть. Он как бы сильно не любил Тэхёна, сейчас его хочется убить как никогда. — Я пойду, уже поздно. Спокойной ночи господин! Не дожидаясь ответа, омега пробегает мимо Тэхёна и направляется в свою комнату. — Ну всё доигрался! Что за глупая, нет, конченая привычка появляться не в том месте не в то время? Юнги закатывает рукава не отрывая взгляда. — Эй, ты этого не сделаешь! Вспомни то, какой ты. Ты же такой угрюмый, с эмоциональным диапазоном как у вилки! Альфа скалится. — Нет! Я всё бы стерепел, но не это. Тэхён понимает, что ему срочно нужно сваливать. И, не теряя времени, спасается бегством в сторону выхода.