Дисфория

Скорбь — сильная эмоция. Она заседает глубоко внутри, пуская свои корни. Избавиться от неё крайне тяжело. В глазах в очередной раз потемнело. Голова идёт кругом от нехватки кислорода. И всё же смерть намного лучше, чем жить и пресмыкаться перед человеком, который не заслуживает ничего. — Ты сильнее, чем я думал. Голос в голове опять и опять продолжает бить по мозгам. Как от него избавиться, Чимин не знает. Он хочет оглохнуть, ослепнуть, получить тысячу шрамов на лице, только чтобы к нему перестали тянуть руки. Красота бывает смертельной. Чимин не пытается встать или позвать на помощь. Он понимает то, что его жизнь может оборваться из-за собственной неосторожности. Юнги не ходит в это крыло дома. Да и он спит. Помочь больше некому. Дом пустует. В своих величественных стенах он кроет всего двух людей. Когда-то тут было много гостей, красивых лиц. Но сейчас вход в этот дом посторонним заказан. Пак теряет сознание от нехватки кислорода. Нет, он не умер. Кахимори никогда не позволит так быстро погибнуть от его рук. Просто тело омеги предаёт его, а сознание ускользает, оставляя своего хозяина покоиться на холодном кафеле. Якудза же только усмехается. Он выжидает, когда тот, кто вызывает нездоровый интерес, снова откроет глаза. Во время течки тонкая грань между омегой и пометившим его человеком стирается. Беты могут причинять боль, давить на ослабленный разум, а если нужно будет, то и убить. Альфы же такими методами не пользуются. Они, наоборот, стараются защитить, огородить своего спутника или спутницу от опасности. Метки являются очень важной частью в жизни каждого. Они не только обозначение принадлежности, но и проводники от разума к разуму. Мысли, страх и боль становятся общими. Два человека - одним целым. Но когда омега носит метки от двух людей, он становится намного слабее. Уязвимый и хрупкий разум ломается на две части. И не каждый может остаться в себе после такого. Но всегда есть исключения, и не каждый сходит с ума. — Глупый ребёнок! Ты ещё не понимаешь, что тебя ждёт. Поморщившись от противного, надоедливого чувства тревоги, Юнги неосознанно вздрагивает, от чего одеяло падает на пол. В теле появляется странная лёгкость. — М-м… Альфа открывает сонные глаза, начиная медленно осматривать кабинет. Запах киви и мяты приятно ласкает нос. "Что-то не так..." - промелькнуло в голове, от чего альфа подскакивает на ноги. Взгляд тут же бросается в сторону дивана. Пустого дивана. Страх. Паника. Юнги хватается за края стола, чтобы не упасть. Куда бежать? Где искать? — Чёрт! Альфа быстрым и размашистым шагом идёт на выход. Остановившись в коридоре, Мин оглядывается по сторонам. Он пытается понять, куда мог уйти омега. Глубоко внутри что-то до боли стягивает грудную клетку. Это может значить только одно: с Чимином не всё в порядке. Срываясь на бег, альфа направляется в комнату младшего. Именно это место, куда в первую очередь нужно забежать, прежде чем отправиться на дальнейшие поиски. С каждым преодолённым метром феромоны становятся более явными. А это может значить только одно — источник рядом. Юнги без стука влетает в комнату Чимина, начиная быстро бегать по ней взглядом. Никого. Прислушавшись, альфа тоже ничего не слышит. Только давящая тишина. Мин на какое-то время прикрывает глаза, придерживаясь за дверной косяк. В голове появляются нагнетающие мысли. Тихо рыкнув себе под нос, альфа метнулся в сторону ванной. Распахнув дверь, альфа застыл, а глаза расширились от удивления. — Твою мать! Юнги подбегает к омеге, падает рядом с ним на колени. Нагнувшись к чужой оголённой и мокрой груди, альфа слушает сердцебиение. — Живой! Живой, мой хороший. Подняв на руки блондина, альфа несёт его в комнату и кладёт на кровать. Чимин тяжело и хрипло дышит. Это пугает ещё сильнее, от чего Юнги начинает постукивать не сильно по чужим щекам, пытаясь привести в сознание младшего. Лёгкие пощёчины и правда приводят в сознание измученного омегу. Юнги смотрит в голубые, наполненные болью и непониманием глаза. Что же творилось с Чимином, Мин не знает. — Господин! Сухой надломленный голос режет слух. Альфа прикрывает на мгновение глаза. Он отстраняется, хочет взять себя в руки и не поддаться нарастающей с каждой секундой панике. — Зачем? Просто скажи, зачем ушёл от меня? Я же просил! Чимин виновато отводит взгляд, не собираясь даже двигаться. Он боится спровоцировать своего хозяина и снова увидеть его гнев. — Простите, но… — Но что?! Чимин! Ты понимаешь, что ты можешь умереть?! Умереть, твою мать! Почему ты не остался?! Почему ослушался?! Пак сжимается под напором чужого крика. Как его воспринимать? Его отчитывают? Или же просто сильно волнуются? Чимин натягивает на обнажённое тело одеяло. Руки дрожат. Только в этот раз не от страха перед Кахимори, а от стыда за свой поступок. Ослушаться своего хозяина было самой грубой ошибкой для омег и альф. Ошибка, которая решает дальнейшее физическое и моральное состояние. — Я просто хотел быть чистым перед вами. Это всё, что может сказать Чимин в своё оправдание. Омега снова замер, не решаясь пошевелиться более. Юнги садится, закрывая лицо руками. И снова шрам, и снова отвращение к самому себе. — Дурачок… Какой же ты дурачок! Альфа снова ложится рядом с Чимином, носом утыкаясь в его шею. Юнги кладёт руку на чужое плечо. Кожа к коже. Это так приятно - ощущать под собственными пальцами человеческое тепло. Мин всегда себя ограничивает во всём. Дружба. Любовь. Чувства. И простые человеческие касания. Всё это было заперто под большим замком, ключ от которого потерялся где-то в глубоком омуте боли. Юнги помнит каждый раз то, чем заканчивалась его любовь, его чувства и прикосновения. Страдал не только он, но и окружающие. — Всё хорошо, светлячок! Не нужно больше ничего делать. Ты для меня самый чистый. Мин начинает гладить чужое предплечье. Феромоны младшего становятся чересчур яркими. Но это так нравится альфе. Он готов остаться в этом моменте навсегда. — Господин, он делает мне больно, заставляет принять метку. Я не хочу. — Тихо шепчет омега, сжимая кулаки. Ему не противны прикосновения альфы. Наоборот. Кончики прохладных пальцев хозяина успокаивают, отвлекают внимание на себя. — Позволь мне снова пометить тебя. Чимин прикрывает глаза, сдерживая болезненный стон, когда новый спазм боли накрывает тело. В глазах Мина столько ужаса и страха за омегу, от чего, не дожидаясь ответа, он снова начинает метить чужое тело. Пак тихо стонет. Он сжимается, когда слышит, что альфа рычит. «Моё» Юнги требует Кахимори отступить. Чимина он не отдаст. — Он хочет убить меня! Он убьёт, как только вы ослабите бдительность. Мин тяжело дышит в шею младшего, сжимая простынь. — Ты мне веришь? Светлячок, скажи честно, ты мне веришь? Чимин глотает ком в горле, зажмурившись. Мысли метаются. Сложно говорить о доверии, когда сейчас так давят со всех сторон. — Верю… Вам верю. На выдохе говорит блондин, начиная метаться по кровати, тихо поскуливая от боли. Но резкое движение хозяина заставляет в очередной раз замереть. Юнги одним движением скидывает одеяло с младшего. Мин глотает вязкую слюну. Его просто трясёт от желания взять этого омегу во время течки. Но этому желанию поддаётся только тело, но не разум. Рациональное мышление твердит о том, что пользоваться ситуацией нельзя, что сейчас омеге угрожает смертельная опасность. — Не бойся, хорошо? Понимаю, звучит глупо, но не бойся. Расслабься. Если тебе что-то не нравится - говори. — Мне страшно! — Бормочет Чимин и сжимает сильнее кулаки. Тело напряжено, дышать снова становится трудно. Юнги кивает самому себе и медленно касается губами чужого плеча. Омега вздрогнул. Его тело покрывается мурашками от этого прикосновения. Это пугает ещё сильнее и удивляет одновременно. — Мне тоже, светлячок, мне тоже. Следующий поцелуй приходится на ключицы, что покрыты метками. Рука альфы аккуратно ложится на бедро младшего. Он наблюдает за реакцией на прикосновения и пока ничего плохого не видит. Чимин смотрит красными глазами на своего хозяина. Забыть об угрозе получилось всего в одно мгновение. Сейчас метка Кахимори потеряла какую либо значимость. — Ты очень красивый. — Шепчет Юнги и мельком взглянул в голубые глаза. Он ожидал увидеть дикий страх или же отвращение, но видит некий интерес. Прочистив горло, Мин наклоняется к груди омеге, начиная нежно покрывать поцелуями. Раньше Юнги никогда такое не делал. Он не целовал никого по собственной воле. Это странное желание появляется только с Чимином. Юнги мягко улыбается и медленно поднимает руку с бёдер на грудь. Большим пальцем он аккуратно касается соска, что так и манит своим видом к себе. Нет желания бороться с этим порывом, поэтому альфа кончиком языка нежно проходится по манящему месту. Чимин не сдерживает томный выдох. — Всё хорошо? Мин тут же поднял голову. — Дааа... Чимин краснеет от смущения. Он пока точно не может понять, что чувствует. Но однозначно приятно. Омега поднимает чуть дрожащую руку и нежно касается пепельных волос хозяина. Он иногда пугает, но не сейчас, потому что холодный и безэмоциональный альфа изменился. Юнги мягко улыбнулся и снова прильнул губами к чужой груди. Рука Чимина на голове греет и отгоняет ненужные мысли. — Такой потрясающий... Тихо шепчет альфа и ловит сосок омеги губами. Мин начинает посасывать, довольно причмокивая. Внутри всё трепещет и урчит от происходящего. В голове Юнги звучит собственный голос, что довольно произносит только одно слово: Мой Чимин тихо мычит. Он, конечно, понимал, что рано или поздно ему придётся лечь под кого-то, кто заплатит хорошие деньги за его тело. Но он не думал о том, что первым его партнёром станет не просто человек, а альфа, который ему нравится. Омега неосознанно сжимает в руке чужие волосы. Но как только Юнги отстраняется от груди, Чимин опомнился и одёрнул руку. — Господин, простите! Я не хотел делать вам больно. Пак нервничает. Он не хотел, чтобы на него злились. Не хотел, чтобы это всё заканчивалось на такой ноте. — Всё хорошо. И перестань ко мне так обращаться. Называй меня по имени. Мин чуть приподнимается, чтобы оставить лёгкий поцелуй на пухлых губах. Этот омега просто сводит с ума, заставляет делать то, что раньше так пугало. Юнги садится. Начинает медленно вести взглядом от лица и ниже. По красивой аккуратной груди. По плоскому животику. Чимин краснеет и тут же сводит ноги. — Не нужно так делать. Я хочу насладиться твоей красотой. До этого момента Мин и не подозревал, насколько же могут быть красивыми не просто человеческие тела. А именно тело Чимина. Раньше он видел омег обнажёнными. Но только тогда, когда те были в бессознательном состоянии. И если сравнивать эту и те ситуации, то ощущение явно разные. Юнги садится около чужих ног. Он медленно, боясь навредить, разводит их, открывая себе новый вид. Теперь Чимин для него полностью открыт. Во рту скапливается вязкая слюна, когда на глаза бросается поблёскивающая в свете лампочек капелька смазки. Альфа наклоняется и начинает целовать колени омеги. — Г-господин, не нужно… — Тебе не нравится? Мин с колен переходит на внутреннюю сторону бедра. — Нравится, очень нравится, но… — Вот и мне нравится касаться тебя. Дай, пожалуйста, насладиться этим. Омега прикрывает глаза. Он больше ничего не хочет говорить. Ведь если хозяину нравится, да и сам он получает удовольствие. Какой смысл останавливать это всё? Да, это непривычно. Да, всё, что происходит, очень смущает. Но смущение - это то самое чувство, которое можно спокойно игнорировать. Юнги не сдерживается и начинает метками покрывать места, где только что целовал. Мой! Только мой! Мин скидывает с себя одежду, оставаясь только в брюках. Шрамы на плечах, груди тут же бросаются в глаза Чимину. Появилось желание задать вопрос, но осознание того, что сейчас не самый подходящий момент, останавливает. Пак взглядом начинает водить по телу Юнги, останавливаясь на каждом белом и выпуклом рубце. — Прости. Я понимаю, что это выглядит отвратительно. Сейчас оденусь обратно. Чимин тут же тянет руки к старшему, обнимая его. Ладони на спине нащупали ещё больше шрамов. — Нет. Это не отвратительно. Вы прекрасны. Вы мне очень нравитесь таким. Омега губами касается шрама на лице альфы. — Светлячок… — Я правду говорю. Юнги не сдерживает лёгкой улыбки и кладёт руку на чужой пах. Омега вздрагивает, но не пытается отстраниться. — Хорошо. Могу я продолжить? — Да… — Тихо отвечает омега. Для Юнги это заветное «да» просто переворачивает внутренний мир верх ногами. Он готов сделать всё, чтобы ещё раз получить это согласие. Мин отстраняется и стягивает с себя остатки одежды. Теперь он тоже полностью открыт для Чимина. Не только телом, но и душой. Шрамы совсем не отталкивают блондина, они, наоборот, вызывают только восхищение. Юнги медленно пальцами проводит меж ягодиц младшего. Каждое прикосновение вызывает лёгкую слабость в теле. Чимин не знает, насколько глупо сейчас он выглядит, но думать об этом пока не хочется. Лёгким движением руки Мин погружается на одну фалангу пальца в чужое нутро. Чимин вздрагивает, пропуская очередной тихий выдох. — Больно? Пак поднимает затуманенный взгляд на лицо своего хозяина. Только сейчас он осознаёт, что сегодня больше ему больно никто не сделает. — Нет. Юнги кивает и снова целует в губы, отвлекая от первого проникновения. Он делает всё аккуратно и в какой-то степени неумело. Для Мина это тоже первый раз. По желанию. Раньше даже думать о близости с кем-то было противно, а сейчас нет. Запах киви и мяты просто сводит с ума ещё больше. Чимин тихо мычит в чужие губы, пытаясь хоть как-то ответить на поцелуй. Сейчас он откровенно сам желает того, о чём до конца не знает. Омег и альф не учат ни анатомии, ни простым природным процессам. Они должны познавать собственное тело самостоятельно. Раньше, может, как-то им и проводили половое воспитание, но сейчас все бросили. Ведь какой смысл тратить время на обучение, когда они всё равно добровольно не воспользуются знаниями. Юнги вынимает пальцы и медленно входит в омегу. Тот замирает, смотря в потолок. — Больно? Чимин обнимает крепче старшего. — Всё хорошо, Господин. На выдохе говорит омега, глотая вязкую слюну. Он не врёт, ему и правда хорошо. Но это не отменяет страха. Пак не знает, что будет после всего, что сейчас происходит. Станет ли ему легче или же наоборот. А может, после этой близости его просто выставят на улицу. Нет. Точно нет. Чимин знает, что его нынешний хозяин - самый прекрасный человек на свете, и никогда не поступит с ним так. Омега носом утыкается в чужую шею, оставляя на ней лёгкий поцелуй. И от этого поцелуя у Юнги всё с силой сжимается. — Сделай так ещё, пожалуйста. — Тихо шепчет Мин. Чимину повторять не нужно. Он тут же начал выполнять просьбу. Шея, плечи, подбородок - всё, до чего дотягиваются губы омеги. Юнги сжимает простыни в руках. Жар чужого тела, феромоны и лёгкие прикосновения пухлых губ к своему телу затуманивают разум. Альфа делает первое движение бёдрами, вызывая лёгкий, еле уловимый томный выдох. Мин мягко улыбается и начинает двигаться. Сначала медленно, но как бы сильно альфа не хотел ускориться, его тело не слушается. Зверь внутри, наконец, обрёл власть над желанным телом. И теперь он получает особое удовольствие, слушая сбивчивое дыхание и стоны. Альфа останавливается на какое-то мгновение, и приподняв за бёдра омегу, смотрит на него внимательно. На лице Чимина появились испарины, его грудь активно вздымается, а глаза горят затуманивающим желанием. Юнги замирает. Он начал осознавать всю ситуацию. Беззащитный омега в периоде течки. Который даже если бы хотел, не смог бы отказать. И альфа, который воспользовался моментом. Воспользовался, как… Через силу Юнги резко отстраняется. Он хочет выбежать из комнаты. Но куда? Альфа садится на край кровати, начиная нервно загибать пальцы. — Господин, я сделал что-то не так? Почему вы так резко отстранились? Вам стало противно от меня? Пак принимает сидячее положение, со страхом смотря на своего хозяина. Не понимает, что же послужило такой реакции. — Стало, но не от тебя, а от себя. Я воспользовался ситуацией, получаю удовольствие. Как… Как они… Юнги сжимает кулаки. Внутри первый голос кричит о том, что нужно убежать, спрятаться ото всех. А второй - наоборот, требует остаться и продолжить доставлять удовольствие омеге. Внутренний зверь скалится. Он хочет больше настоящего тепла прекрасного юного тела. Но не любого тела, а именно Чимина. — Нет, господин, это не правда! Мне нравится. И если вам нравится… Омега не успевает договорить свою нервную речь. Его перебивают поцелуем. Юнги считает, что он сам не заслуживает получить удовольствие. Но он может доставить его Чимину. Альфа целует жадно, снова отпуская руку между чужих ног и пальцами медленно скользит между ягодиц. Омега промычал, обнимая чужую шею. Сейчас он просто сгорает от желания, а чужие пальцы, что снова оказались в нём, хоть и не полностью, но всё же удовлетворяют. Омега выгибается, стонет в чужие губы, готов на что угодно. Главное, чтобы это продолжалось. В один момент альфа переворачивает блондина на живот и начинает покрывать спину младшего метками. Посмотрев на мягкие, поблёскивающие от смазки ягодицы, Мин тихо рычит и приподнимает Чимина за бёдра, начиная покрывать их метками. — Мой, только мой! Никому не отдам тебя! Шепчет Юнги, довольно урча. И когда он пометил чуть ли не всего омегу, продолжает движения пальцами. Делая это всё под нужным углом, альфа наслаждается прекрасными стонами. И это всё приносит ему особое удовольствие. В момент, когда Чимин выгибается и изливается на простынь, Юнги в удовольствии закатывает глаза. Он вынимает пальцы и нежно целует в бедро, а после ложится рядом. — Красивый. Очень красивый. Бормочет альфа и притягивает к себе младшего, носом уткнувшись в его макушку. Тихо проговаривает ласковые слова, от чего омега засыпает.

***

Холод пробирал до самых костей. Белые снежинки падали на грязную землю, накрывали чистым полотном, тем самым пряча под собой грязь. Ветки сухих голых деревьев жалобно трещали на морозе. Этот звук вызывал ощущение того, что они вот-вот лопнут и щепки разлетятся по сторонам, словно смертельные пули, готовые забрать чужую жизнь. Юнги крупно дрожал, обнимая себя за плечи. Его окружал лес. Мёртвый лес. Почерневшие то ли от огня, то ли от времени деревья пугали. Мин давно пообещал себе ничего не бояться. Но разве страх можно контролировать? Проглотив ком в горле, альфа сделал шаг вперёд. Резкая боль прошла током по всей ноге. Словно тысячу иголок вонзились в ступню, вызывая болезненный стон. Братик… Голос, словно из ниоткуда, но в то же время отовсюду, раздался неожиданно. Братик, помоги мне… Юнги начал быстро оглядываться по сторонам. Холод, боль, страх - всё ушло на второй план. Помочь. Нужно найти и помочь. Нужно спасти свою семью. Юнги, быстрее, он убьёт его! Мин замер. Голос Тэхёна был словно ударом по голове, который помогал соображать быстрее. Альфа на дрожащих ногах быстро пошёл в сторону, которая показалась ему правильной. Шаг. Ещё шаг. Губы приобрели синий оттенок, а зубы начали стучать друг об друга. Братик, прошу, помоги… — Сейчас. Сейчас приду. Я помогу тебе, не волнуйся. Помогу. Голос брата придавал некую силу идти дальше сквозь нечеловеческие условия. Господин! Он идёт… Дышать нечем… Если голос Чонгука придавал силу, голос Тэхёна - решительность, а голос Чимина вызывал страх, который отличался от того, что был в самом начале. Не долго думая, Юнги побежал вперед. Ноги стали ватными. Мин падал в снег, царапал ладони в кровь, поднимался снова и бежал. Бежал сквозь лес, сквозь ветви, что закрывали путь, хватали за одежду, царапали тело. Невыносимая боль, из-за которой на глазах появились слёзы. — Я иду! Я помогу вам! Подождите! Чуть-чуть! Я рядом. Кричал альфа в пустоту. Одежда превратилась в лохмотья, пропитанные кровью. Но это было не важно. С каждым преодолённым метром голоса становились громче, требовательнее, пока не слились в один протяжный крик боли. Юнги спотыкался об очередную кочку и падал на колени. Силы предательски ушли, и подняться не было возможности. — Вставай! Ну же! — Мин начал бить себя по ногам. — Им больно! Больно! А ты ничего не можешь сделать! Вставай же, мразь! Из-за тебя столько людей погибло! Невинных людей! Юнги старался перекричать чужие голоса, которые резко смолкли. Альфа замер и поднял взгляд. Только сейчас он увидел, куда выбежал. Большая заснеженная поляна. Ничего лишнего. Но... Дыхание перехватило. Юнги надеялся, что это его больное воображение, что это всё его галлюцинации, но не реальность. Альфа, хватаясь за кору дерева, которая порой оставалась в руках, старался подняться. Паника начала разрастаться глубоко в груди. Наконец, приняв стоячее положение, Мин на негнущихся ногах стал идти к середине, где в луже крови вниз лицами лежали три тела, спутать которые было просто нельзя. — Нет… Нет! Альфа начал задыхаться, в глазах потемнело. Присев на корточки, он потянулся рукой к телу брата, переворачивая того на спину. На лбу была красная точка с уже засохшей кровью. По щекам потекли новые слёзы. Юнги сжал челюсти, переводя взгляд на друга. Когда он перевернул Тэхёна на спину, к горлу тут же подступили рвотные порывы. Нижняя челюсть Кима отсутствовала, от чего язык свисал. А пустые мёртвые глаза ничего не выражали. — Тэхён, это же снова… Снова мои галлюцинации. Ты не мог умереть? Да? Ты же не мог умереть? Помнишь, ты мне говорил, что у меня время от времени случаются галлюцинации? И сейчас так же? Да? Юнги зажмурился. А когда открыл глаза, картина оставалась прежней. Только вот теперь он смотрел на Чимина. Перевернув его на спину, альфа снова взвыл от боли. Он не понимал, за что ему это всё. Не понимал, почему все важные для него люди погибают. Горло Чимина было перерезано. Лицо выглядело так, будто омега просто заснул. И вот, когда придёт время, он проснётся и снова будет улыбаться. — Твои руки… Хриплый голос за спиной заставил Юнги обернуться. Но никого не было. Никого, кроме трупа брата. — Твои руки в крови. — Юнги тут же взглянул на свои руки и увидел то, что он был полностью в крови. — В нашей! Мин снова перевёл взгляд на Чимина, который всё это сказал. — Что? Альфа растерянно начал бегать по лицу Пака, взглядом пытаясь понять, кажется ли ему это. — Это ты убил нас! Убил! Снова голоса в голове. Мин в непонимании начал смотреть по сторонам. — Что? Нет, нет, я хотел защитить! Хотел помочь, спасти! Я не убивал! — Мы погибли из-за тебя! Ты убил нас…

***

Юнги с криком подскакивает на кровати, чем очень сильно пугает спящего Чимина. Мин хватает себя за волосы. Истерика, перерастающая снова в противное чувство тошноты, которое удержать совсем не получилось. И вчерашний ужин оказывается на полу. — Господин! Чимин тут же садится рядом, не зная, что делать. — Не смей прикасаться ко мне… Шепчет альфа, утирая губы тыльной стороной. Слёзы подступают, готовые потечь по щекам. — Не трогать?