Дисфория

Мы приносим жертву и получаем проблески силы. Чья-то смерть приносит покой. Чимин сидит на пассажирском сидении и смотрит на водителя, потом на свои руки. От волнения и предвкушения пальцы подрагивают. На улице начинается снегопад, из-за чего движение на дороге замедляется. Омега грустно улыбается: в голове мелькают воспоминания о том, как он ещё каких-то несколько месяцев назад ехал с Юнги. Полуголый, напуганный и ничего не понимающий, он ехал в лучшую жизнь. А сейчас он едет к любимому человеку. — А господин больше ничего не говорил? Просто попросил меня забрать? Чимин поднимает взгляд на бету, что с невозмутимым лицом следит за дорогой. — Нет. Такой сухой ответ удивляет, но говорить что-либо по этому поводу омега не собирается. Ведь он по статусу особо не отличается от пожилого водителя, чтобы требовать к себе уважения. Омега поправляет свои слегка растрепавшиеся волосы. Ожидание встречи заставляет задумываться о своём внешнем виде. Всё же выглядеть красиво хочется. — А скажите, сколько нам ещё ехать? Омега замечает, как морщинистые руки сжимают руль так, что костяшки белеют. — Ещё пару часов. — Вы можете предупредить господина, что мы очень медленно едем? Вдруг он замёрзнет. Или ещё что-нибудь? — Он рассчитывал, что такое случится. Чимин кивает и отворачивается к окну.

***

Феликс расставляет продукты под пристальным взглядом своего мужа. — Позови лучше Чимина. Он явно заждался. Хёнджин кивает и целует омегу в щёку. Проявлять нежность и заботу для беты важно. Особенно важно видеть то, что его мужу комфортно. Поднимаясь по лестнице, Хёнджин морщится от громкого скрипа ступеней. Нужно будет в очередной раз напомнить Юнги о ремонте, который явно не помешал бы. — Чимин, привет! Пойдем, там Феликс притащил много вкусного. В ответ — тишина. Дойдя до двери, Хёнджин стучится. Но и тут ему никто не отвечает. — Эй, Чимин, я захожу. Бета аккуратно открывает дверь, но не заходит полностью, дабы не напугать. Он просто просовывает голову, этого достаточно, чтобы понять, что в комнате никого нет. — Чимин? Брови Хёнджина медленно ползут к переносице. Он заходит и быстро шагает к двери, что ведёт в душ. Прислонившись ухом к холодной поверхности, он понимает, что и там никого нет. Дурное предчувствие понемногу нарастает. Срываясь на бег, Хёнджин возвращается обратно к мужу, попутно заглядывая в каждую комнату. Но кроме пыли и затхлого запаха — ничего. — Его нигде нет! Я каждую комнату проверил. Феликс вздрагивает, поворачивается к старшему, вопросительно глядя на него. — Кого нет? — Чимина нет! Нигде! Внутри омеги всё холодеет. — Нет, он не мог уйти. Ты смотрел в библиотеке? Или может в противоположном крыле? — Н-нет, но... — Бегом! Феликс сам бросается на поиски друга. Но в доме, кроме кота, никого нет. Паника, страх, непонимание. Омега мечется в каждую комнату, слёзы ручьём по щекам. Хёнджин тоже не стоит на месте, понимает, что могло случиться что угодно в силу последних событий. Сейчас стало крайне опасно, от того и страх за каждого близкого из окружения. А зная, что Чимин многое значит и для мужа и для Юнги, нужно срочно что-то делать и не поддаваться истерике. Хёнджин в один момент ловит Феликса, который даже так куда-то пытается вырваться. — Это потому, что мы опоздали! С ним что-то случилось! Вдруг он... Вдруг его убили? Одним резким движением омегу встряхивают. Обычно Хёнджин никогда так не делает. Он всегда старался думать хладнокровно, что сам не раз объяснял Феликсу. Но темпераментность омеги в очень стрессовых ситуациях всегда приводит к истерике. — Так! Пожалуйста, давай без криков и слёз. Тебе страшно, и мне тоже. — Бета глотает ком в горле. Как же ему сложно говорить, когда видит эти напуганные глаза любимого человека. — Сейчас мы пойдём, посмотрим камеры. Хорошо? Я знаю, Тэхён точно их настроил так, чтобы они снимали каждый сантиметр. Я ему позвоню и узнаю пароль. Мы найдём его. Услышав имя Тэхёна, омега словно приходит в себя. Ведь, насколько всем известно, Ким всегда и везде на шаг впереди. Тэхён никогда не говорит о том, что что-то делает. — Ты прав! Феликс резким движением размазывает по лицу дорожки слёз. Дрожащими и непослушными руками достаёт телефон, шмыгая периодически носом. Хёнджин идёт в отдалённую комнату, где когда-то была комната охраны. Но там он ничего не находит — никаких мониторов и прочего. Грудь сжимает от противной мысли. А что, если Тэхён решил не устанавливать слежку за домом? — Алло? Феликс, я сейчас немного... — В доме есть камеры?! Дай нам посмотреть? Омега снова всхлипывает. Услышав голос друга и просьбу, Ким замолкает на какое-то время. Стоит ли задавать вопросы? — Я сейчас посмотрю по ноутбуку. А ты пока расскажи, что случилось. Тэхён находится на конференции, но это ему не мешает заниматься и своими делами. А он уверен, что «конференция» — это совсем пустой звук по сравнению с тем, что происходит в их с Юнги отсутствие. Сам Мин сидит за отдельным столом и слушает монотонный и скучный рассказ сотрудника, который отвечает за акции компании. Юнги должен посмотреть проект и чертёж дома, а также моста, и потом лично решить, будет ли он инвестировать в это дело. Альфа крайне не любит подобные мероприятия, которые без него никак пройти не могут. С каждой секундой лицо Тэхёна становится всё мрачнее. Между бровей, что свелись к переносице, появляется тень. Слушая Феликса, Ким осознаёт, что они все сглупили, поддавшись чувству некой безопасности. Они позволили себе оставить беззащитного омегу одного в доме, не подумав о последствиях. Тэхён резко подскакивает. — Феликс! Его Нагём забрал! Скажи Хёнджину, чтобы он собирался и быстро ехал ко мне домой! В зале, где все обсуждают важные рабочие моменты, повисает тишина. Юнги поворачивается к другу и безмолвно, одним только взглядом, задаёт вопрос. — Чимина забрал Нагём. — Тихо, осторожно поясняет Ким. Но в тишине Юнги всё прекрасно слышит.

***

Нагём облегчённо выдыхает, глядя на загородный, ничем не примечательный домик. Всё, чего он боится — не успеть довезти омегу до места назначенияю. Он знает Юнги и знает, на что тот способен в гневе. Быстрая смерть будет подарком. А подарки альфа делать не умеет. — Выходи! Бета сидит, сканирует стеклянным взглядом вид за окном автомобиля. Сердце бешено бьётся от страха. Ему ведь обещали защиту. Нагём раз за разом прокручивает тот самый момент, когда решился на это. Его устраивала зарплата, работа, да и всё в жизни, кроме одного — ему не нравилось, что его жизнью распоряжается альфа: животное, кукла, дно пищевой цепи. И в один вечер Нагём решает всё изменить. Он связывается с Кахимори ещё задолго до появления Чимина. Следит, играет роль хорошего водителя и даже охранника в особых случаях. В этом и есть его роль — быть рядом и слушать. Слушать всё, что Юнги может случайно сказать или обсудить с Тэхёном. Наблюдать и докладывать. И Нагём на протяжении уже двух лет справлялся хорошо. Но Кахимори в один момент требует Чимина. И старик не может отказаться: в случае отказа — смерть. Нагём не знает точно, что им движет по сей день. Зависть к мальчику, который смог пойти по головам и занять какой-то значимый статус, или же просто жадность. — Господин ждёт меня внутри? Чимин оглядывается, но ничего особенного не видит: заснеженный двор, лес вокруг, густые ёлки. Снегопад прекратился. Только редкие снежинки, сдуваемые холодными порывами ветра с поверхностей, летают в воздухе. — Да, поспешите, пожалуйста! У меня нет столько времени, — Сухо отвечает Нагём и сам выходит из машины. Чимин хочет последовать его примеру, но замирает, когда сквозь затонированное тёмное окно видит его... Кахимори медленной, вальяжной походкой приближается к машине, держа в протезированной руке бокал вина. На плечах беты, защищая от морозного воздуха, висит шуба из меха. По бокам приставлены два охранника, что с невозмутимыми лицами идут следом, оставаясь всего на шаг позади. Омега учащённо дышит. Он бросает взгляд на спокойного Нагёма, потом опять на Кахимори. Чимин чувствует себя зайцем, которого кинули в террариум к огромному питону. — Нет! Это невозможно! — Шепчет омега и пятится назад к противоположной двери. Бежать страшно, но страшнее всего остаться тут, в этой клетке, и ждать, пока тебя задушат. — Господин... — Нагём кланяется Кахимори. — Ты привёз, как я сказал? Он в сознании? — Будто совсем не замечая поклона в знак уважения. — Да, всё как вы сказали! Без единой царапины. — Ум... Нагём, ты большой молодец! Доставай. В машине голоса мужчин слышны приглушённо, но всё равно каждое слово вполне разборчиво. Нагём кивает и под безразличный взгляд своего нового хозяина открывает дверь с пассажирской стороны. Старик наклоняется и наполовину залезает в машину и тянет к омеге руки. Омега истошно кричит, переходя на визг, питается и машет руками. И в один момент ногой бьёт тому по лицу. Нагём глухо стонет, делая машинально пару шагов назад и закрывая нос рукой. — Не трогайте меня! Кахимори отпивает свой напиток. — Нагём, сильно больно? — Нет, господин, просто не ожидал подобного поведения, — Шипит старик, пытаясь вытереть кровь с носа, но получается так, что он только размазывает её. Кахимори здоровой рукой хватает за одежду Нагёма. — Тогда какого чёрта он ещё в машине? Ты не понял, что я сказал, или... В глазах главы якудзы черти пляшут, делая взгляд крайне нездоровым и угрожающим. — Простите, господин! Сейчас, я сейчас... Нагём убирает руку от лица. После чего его сразу отпускают. Чимин, понимая, что ничего хорошего не будет, открывает дверь с другой стороны, выпрыгивает из автомобиля и бежит обратно по проложенной по снегу дороге. Омега решает, что лучше бороться, чем принять как данное то, что с ним хотят сделать. Нагём срывается с места. Он понимает, что если упустит омегу, то исход будет самый плачевный. Чимина догоняют довольно быстро, хватая за ворот. — Отпусти! Омега снова машет руками, но в этот раз это не помогает. — Если ты не пойдёшь добровольно, твоего любимого хозяина убьют и закопают в саду этого дома. — Старается максимально убедительно врать Нагём. Именно эти слова помогают дотащить Чимина до Кахимори. Ведь как Пак может сопротивляться, когда речь идёт о Юнги? Не просто о хозяине, а о любимом человеке. — Господин, прошу прощения за неудобства! Чимина словно вещь передают одному из охранников Кахимори. Большая рука амбала хватает омегу за запястье так, чтобы тот больше не смог убежать. — А вот и моя прекрасная куколка! Я же говорил о том, что ты, мой хороший, рано или поздно будешь моим. Кахимори самодовольно делает глоток вина. Он смотрит, довольствуется тем, что омега испытывает животный страх перед ним. Чувство превосходства тешит самолюбие беты. — Г-господин, вы обещали мне защиту от Мина. Вы же знаете, что я рискнул всем, чтобы привести его к вам? Нагём шмыгает разбитым носом, рукавом утирая уже подсохшую кровь с подбородка. Очередной порыв ветра растрёпывает волосы водителя. Сейчас он больше похож на бездомную, избитую собаку, которая ищет приют там, где его нет. Кахимори резко перестаёт улыбаться. Он внимательно смотрит на Чимина, только потом медленно переводит взгляд на Нагёма. — Точно, ты ж у нас трусишка! Тебя нужно спасать, пока наш зверь не нашёл тебя и не убил самым мучительным способом. А он может сделать такие вещи, что и в кошмарах не приснятся. Громкий, будто дьявольский смех Кахимори заставляет и Чимина, и старого водителя мелко дрожать. — Вы правы, господин, и я... Но глава клана якудзы не даёт договорить Нагёму. Здоровой рукой он вынимает из внутреннего кармана шубы пистолет и без всякого сомнения целится точно в лоб. Одно точное попадание выбивает все оставшиеся крупицы жизни из дряхлого тела старика. Мгновенная смерть... Лица охранников Кахимори совсем не меняются — они явно привыкли к такому поведению своего хозяина. Чимин вздрагивает и начинает пятиться назад, но его крепко держат за руку, и отойти далеко не дают. Сердце колотится ещё быстрее, от чего голова идёт кругом. Какой бы человек ни был, Пак считает, что это слишком жестоко. — Это единственный вариант тебя спасти. Прости, что не предупредил тебя заранее. — Насдаждается видом крови, что окрашивает белоснежный чистый снег в красный. Во взгляде Кахимори нет ни капли раскаяния. "Только не смотри." Чимин мысленно кричит сам себе, но разум говорит одно, а тело делает другое. Он открывает глаза и бросает взгляд на труп. Тошнота подступает к горлу. Завтрак, который он съел, просится наружу. Омега сгибается, желудочный сок обжигает полость рта, а съеденное оказывается на снегу. — Ох, это тебя так подкосил вид этого предателя? — Кахимори всем телом поворачивается к омеге. — Зачем вы его убили? Он ведь сделал всё, как вы просили. Якудза снова смеётся. — Ты серьёзно? Ты его будешь жалеть после того, что он сделал? Он отдал тебя мне. Он предал твоего любимого Юнги. Он... Чимин резко выпрямляется и свободной рукой со всей силы бьёт пощёчину, так, что у самого ладонь отзывается жгучей болью. На лице беты тут же проступает красный отпечаток ладони. Он облизывает нижнюю губу, которая трескается от силы удара. — Хорош... Как же ты хорош! Омега, а такой прыткий. Это Юнги тебя научил? Чимин смотрит на Кахимори исподлобья. Злость и чувство несправедливости перекрывают страх. — Не смейте говорить о нём! Господин... Его имя вы не имеете права произносить своим грязным ртом! Бета перестаёт улыбаться, шрам на его щеке пугающе дёргается. В одно мгновение якудза оказывается слишком близко. Он откидывает фужер с вином и хватает протезированной рукой омегу за щёки. Пак вскрикивает, когда металлические пальцы начинают сжиматься и давить на челюсть. Приходится немного приоткрыть рот, чтобы снизить боль. — Ты много на себя берёшь. Ты всего лишь куколка в моих руках. И я буду делать с тобой всё, что захочу, говорить тебе буду тоже всё, что захочу. И никакой Юнги, или как ты всё время говоришь — хозяин, тебе не поможет. Ты — мой! Все его метки совсем скоро спадут, и ты больше не сможешь сопротивляться моей воле. Кахимори тихо рычит и медленно проводит языком по лицу омеги. В горле вновь подступает тошнота. Понимание того, что тебя так касается человек, который не вызывает ни единого тёплого чувства, отвратительно вдвойне. — Тащите его домой и подготовьте для меня! Будем играть...