Дисфория

В душе не будет радуги, если в глазах не было слез. — Юнги! Ты нас сейчас убьёшь! Ослабь своё давление! Тэхён уже сам на грани. Он, Хенджин и тем более Феликс могут потерять сознание в любую минуту. — Заткнись! Ищи! Ищи, куда он его повёз, мать твою! Юнги бьёт кулаком по столу, подскакивает на ноги и начинает мерить комнату Тэхёна шагами. Его трясёт. Он боится, что потеряет то, что ему так дорого.. Не доверяя никому, альфа подставляет под удар Чимина. Беззащитного омегу, который ищет во всём добро, который верит почти всем, кто хоть раз сделал для него что-то хорошее. — Сука, нужно было дождаться, пока вы приедете! Альфа одним резким движением руки сносит всё, что стоит на одной из полок стеллажа. Тэхён даже не обращает внимания на то, что происходит. Он пытается взломать камеры города, что занимает немало времени. А время сейчас — самое дорогое, что у них есть. Поэтому Ким отправляет своих людей и людей старшего брата на поиски Кахимори. — Юнги, ты меня пугаешь, перестань… — Феликс дрожит. Он время от времени перестаёт плакать, но эмоции берут своё. Сложно принимать то, что человек из-за твоей же ошибки может сейчас очень сильно пострадать. А что хуже — погибнуть. Одна только мысль о том, что он не сможет увидеть единственного друга и попросить прощения за то, что не успел приехать вовремя, приводит его в дикий ужас. — Знал! Знал же, что эта падла странно себя ведёт! Какого чёрта я его не убил сразу! Юнги переворачивает стеллаж. Звук погрома его успокаивает. — Перестань! Ты своими истериками ничем ему не поможешь. Хенджин — единственный, кто остаётся более-менее спокойным. Он старается сохранять разум холодным. Для него самое главное — придумать, как спасти омегу. А задача остальных — найти этого самого омегу. Юнги подбегает к старому знакомому и хватает его за грудки. — Заткнись! Ты вообще должен был приехать раньше! Если бы ты приехал раньше, ничего бы не случилось! Хенджин смотрит на Юнги спокойно. Да, он тоже чувствует вину, и так же, как и всем, ему страшно увидеть последствия собственного опоздания. Но время паники у него проходит, и он берёт себя в руки. — Отпусти... — Эй! Вы ещё подеритесь! Успокойтесь оба! Тэхён тут же вскакивает на ноги, готовый разнимать двоих. — Это из-за тебя… Но не успевает Юнги произнести очередное обвинение, как Хенджин бьёт его под дых так, что альфа сгибается. — Ты тоже виноват! Если бы ты не ставил свою конечную работу выше его безопасности! Если бы ты не оставил его одного дома и не уехал, а дождался нас, всё было бы нормально! — Хенджин бьёт по лицу Мина, после чего отталкивает его от себя так, что тот падает на пол. — Если бы ты нанял ему охранников, он был бы здесь! В первую очередь ты виноват в том, что происходит! Тэхён подбегает к альфе, готовый его успокаивать. Он не хочет, чтобы тот сейчас накинулся на друга. Но, вопреки ожиданиям, Юнги даже не встаёт с пола. Он больше не сдерживает в себе ничего. Слова Хенджина ломают альфу окончательно. Он плачет, словно ребёнок, закрывает лицо руками. Никто из присутствующих этого не ожидал. Альфа, который всегда, в любой ситуации держит лицо, сейчас плачет, поджав под себя ноги. На пепельных волосах от самой макушки до самых кончиков появляется угольно-чёрная прядь. От рыданий Юнги Феликс замолкает и подбегает к нему, обнимая. — Всё будет хорошо. Мы найдём его… Тэхён, понимая, что конфликт исчерпан, возвращается к ноутбуку. А Хенджин отходит в дальний угол комнаты. — Я не могу его потерять… Юнги плачет, дрожит, вспоминая смерть брата и то, как больно ему было тогда. А от осознания того, что это может повториться, смысл в дальнейшем существовании теряет всякий смысл. Альфа соглашается с тем, что в первую очередь виноват во всём именно он. Это он из-за своей глупости теряет Чимина. Давление со стороны Мина спадает так же, как и феромоны. Теперь каждый из присутствующих может вздохнуть свободно.

***

— Господин? В просторную комнату в чёрно-красных тонах заходит бета среднего возраста. На вид он старше своего хозяина, но это не мешает ему служить Ацсуши. — Что? Надеюсь, что-то интересное? И Акайо, ты ничего не забыл? Мужчина на секунду теряется, но после тут же соображает, что от него хотят. Он медленно опускается на колени, чтобы быть ниже своего хозяина. Ацсуши довольно улыбается и садится в кресло, закидывая ногу на ногу. — Теперь можешь говорить. Акайо кивает и, не поднимая глаз, говорит: — На улицах Кореи переполох. Ваш брат как-то забрал себе того омегу и… Ацсуши хлопает в ладоши и подскакивает на ноги. В его голове зарождается план, как забрать себе Юнги и статус брата. Внутри всё начинает дрожать от волнения и предвкушения. Ведь одним выстрелом можно убить сразу двух зайцев. — Как интересно… — Младший из клана якудза расплывается в хищной улыбке. — Акайо, скажи, а где мой дорогой брат? — Никто не знает, господин… Ацсуши медленно подходит к своему телохранителю и информатору. — Ты же у меня умный. Найди его первым. Понял? Можешь подключить всех. Мужчина вздрагивает, когда на его голову ложится рука. Холодные кончики пальцев молодого господина зарываются в угольно-чёрные пряди. Этот жест заставляет внутри всё сжаться. Акайо хоть и работает уже давно на Ацсуши, но до сих пор опасается его. Младшего брата Кахимори можно сравнить со змеёй. Он медленно подползает к своей жертве и кусает, выпуская яд. И этот яд начинает убивать медленно и мучительно. В отличие от большинства, Акайо знает всё. В том числе и о побеге Юнги, и о том, кто помог ему это сделать. А ещё сам Акайо помогает своему молодому господину вытравить Кахимори из этого мира. — Конечно, сделаю всё возможное.

***

— Эй, снежинка, не спишь? Ты чего? — Кахимори садится на край кровати, берёт прядь белоснежных волос здоровой рукой. — Какая красота… Бета тихо хмыкает и начинает накручивать на палец белый локон. Он чувствует в чужих феромонах страх. Омега не открывает глаза. Видеть лицо своего мучителя нет никакого желания. Дёрнув головой, Чимин сдерживает тихий вскрик. Тот самый локон в пальцах Кахимори сильно натягивает кожу. — Не смей меня так называть… — А что? Неужели не нравится? Или ты предпочитаешь, чтобы так тебя называл твой любимый Юнги? — Бета громко смеётся. Его всегда забавляло слово «любовь» в любой форме. Это слово содержит в себе все слабости человека. Всё, чем можно манипулировать, на что можно надавить. Возможно, будь у Кахимори человек, которого он любил бы, всё было бы по-другому. Но его статусу это не положено. — Тебя это не касается! — О, дорогой мой, ты не представляешь, насколько сильно меня это касается. Твой Юнги с минуты на минуту уже будет гнить где-то в земле. От этих слов горло сдавливает, дышать становится сложно. Омега распахнул глаза и видит лицо со шрамом почти на всю щёку. — Что, испугался? Боишься, что я его убью? — Кахимори наклоняется к омеге, выдыхая тому почти в самые губы. Чимин сжимает кулаки. Ему противна такая близость. Противно всё, что сейчас происходит. «Нет... Почему я позволяю это делать с собой?» От этой мысли голубые глаза сверкают холодом, и Пак без задней мысли бьёт лбом в переносицу Кахимори. Бета тихо вскрикивает, резко выпрямляется и закрывает нос рукой. Пак в этот момент замечает красную дорожку, которая медленно, но уверенно стекает к губе. В глазах Кахимори мелькают ярость и ненависть. Но это больше не пугает. — Тварь! Ты думаешь, что я тебе всё буду прощать?! Бета резко хватает омегу за горло и сдавливает так, что ещё немного и будет слышен хруст трахеи. Чимин хрипит, хватая ртом воздух. Сердце бьётся в панике, в ушах появляется шум быстро циркулирующей крови. Губы начинают синеть, а глаза закатываются. Пак уже готов смириться с тем, что это его, возможно, последние минуты жизни. Но Кахимори разжимает пальцы, возвращая возможность дышать. Он никогда не позволит своей любимой игрушке сломаться. Бета отстраняется, громкий кашель наполняет стены этого помещения. — И не надейся. Я тебя не убью так просто. Ты будешь страдать. Страдать настолько сильно, что будешь молить о смерти. Но я тебе её не дам. — Кахимори громко смеётся. — Ты даже не представляешь, как меня это заводит. Ломать таких, как ты — это же такое наслаждение! По щекам стекают слёзы, в глазах застывает ненависть, от которой якудза замолкает. — Я убью тебя сам! Убью! Настолько чистой ярости Кахимори не видел даже у Юнги. И это его выбивает из колеи. Омега прикован к кровати, беспомощный, беззащитный, но не сломленный. — Ты не сможешь, малыш. — Ты боишься меня! — осознание к Чимину приходит сразу. — Что? С чего ты взял? Тебя? Я боюсь? — Тогда на кой чёрт ты меня привязал? Чего ты тогда боишься? Что тебя, немощного, дряхлого старика, добьёт омега? Бета сжимает здоровую руку в кулак и тихо рычит. Он хочет наброситься на Чимина, бить с такой силой, чтобы он не только говорить, но и дышать нормально не мог. — Ах ты маленькая сука, я тебя научу, как со мной нужно разговаривать. Кахимори покидает комнату. Он идёт смывать кровь с лица. Этот омега начинает больше раздражать, чем привлекать. Ну ведь не может такой, как он, бояться какого-то омегу. Или… Бета останавливается, делает глубокий вдох. Он хочет вернуться и за каждое слово заставить ответить: бить до потери сознания. Но с этим желанием приходится повременить. — Братец? Ацсуши выходит из-за угла, заставляя хозяина дома вздрогнуть. Ведь сюда Кахимори приезжает втайне от всех, только с двумя подручными, ради своей же безопасности. Кахимори всегда боялся утечки информации. И что Юнги заявится сюда для мести. Бета понимает, что Мин уже не тот мальчик, которым можно было манипулировать, как захочется. Он повзрослел, очерствел из-за смерти брата. Поэтому что-то подсказывает, что тот альфа не будет церемониться и сделает всё возможное, чтобы утолить свою жажду. — Ты откуда тут? Младший наследник тихо посмеивается. В его глазах мелькает недобрый блеск. Но Кахимори в очередной раз этого не замечает. — Да так, услышал, что ты сейчас тут. И у тебя сейчас есть очень интересная игрушка, которая тебе не принадлежит. Ацсуши совсем не удивляет внешний вид брата. Ему откровенно на это плевать. — Как слухи быстро расходятся. Тебе-то что нужно? Кахимори идёт дальше, заходит в ванную, но дверь не закрывает, начиная смывать остатки собственной крови с лица и ладоней. — Хочу тоже поиграть. Знаешь, шахматы — это довольно интересно. Когда все фигуры на доске и нужно в конце хорошенько просчитать всё, дабы… — Заткнись и свали из моего дома. Я не хочу сейчас с тобой говорить. У меня есть более интересное занятие. Младший наигранно надувает губы. — Ох, понимаю. Ну да, я пойду. Просто хотел убедиться в твоём здравии. Всего наилучшего! Ацсуши разворачивается на пятках и медленно идёт к лестнице, тихо напевая себе песню под нос. На первом этаже около входной двери стоит Акайо. Его рубашка в крови, так же, как и лицо. Ацсуши медленно обводит его взглядом и понимает, что кровь не его охранника. — Разобрался? Ничего мешать не будет? Акайо склоняется в поклоне. — Да, господин. С этой минуты ваш брат один и беззащитен. — Вот и хорошо. А теперь так: незаметно подкинь координаты людям Тэхёна и Юнги. — Как скажете. — Вот и молодец. Иди, делай. Ацсуши, вместо того, чтобы покинуть стены этого дома, как ему было велено, идёт разгуливать и искать, где его дорогой братец прячет алкоголь.

***

Юнги после хорошего удара приходит в себя и понимает, что истерикой тут не поможешь. Что в первую очередь виноват он и только он в том, что любимый омега в опасности. Альфа берёт себя в руки и идёт дальше просматривать камеры видеонаблюдения по городу. Он хочет не только найти Чимина, но и убить Нагёма и Кахимори. Внутренний зверь рычит, не находит себе места, готов рвать и метать. Но Мин пока держит это в себе. В помещение, где царит напряжение и тишина, заходит Хенджин с парой подручных. — Есть какие-то результаты? Тэхён поднимает уставший, измученный взгляд на друга и молча мотает головой. — Нет… — Продолжайте искать. Закройте все аэропорты, закройте все границы, чтобы эта тварь не смогла покинуть страну. Голос Юнги грубый, осипший. В нём больше нет никаких эмоций, как до этого момента. — Мы этим уже занимаемся. Он не покинет стра… Хенджин не успевает договорить, как Тэхён резко подскакивает. — Нашёл! Нашёл! Он поехал в лес на западе! Я знаю это место! В глазах Юнги загорается огонёк надежды, а сердце начинает биться в разы быстрее. Ведь если Тэхён нашёл место, куда поехал Нагём с Чимином, значит, осталось дело за малым. — Собираемся, поехали! — Юнги подскакивает на ноги и быстрым шагом направляется к выходу. — За нами пусть едет ещё несколько человек.

***

Кахимори проходит в комнату. Он внимательным взглядом обводит тело, что лежит перед ним. Его заводит каждое движение Чимина. Заводит и раздражает одновременно. Бета не понимает, как тот, кто должен перед ним ползать и умолять о чём-либо, говорит такие слова. Глава якудза ничего не боится. Ни-че-го. Или… Бета мотает головой, стараясь не думать о Юнги. О том, что тот может сделать при встрече. — Лежишь, значит. И как тебе? Страшно? Чимин медленно открывает глаза и точно так же медленно переводит взгляд на бету. На губах появляется усмешка. Омега старается не показывать страх. — Нет. В отличие от тебя, мне уже ничего не страшно. Омега снова закрывает глаза, показывая, что ему всё равно на происходящее. Эта фраза окончательно выводит Кахимори из себя. Он рычит и, не сдерживая силы, наносит первый удар. Чимин вскрикивает, закашливается. Боль накрывает всё тело. Один удар. Второй… Пак на мгновение вспоминает всё: наказания Ёнгвана, боль до потери сознания. Но потом в голове всплывает образ Феликса и Тэхёна. И, конечно же, Юнги. Альфа не похож на остальных. Его образ серый, как дым после костра, но при этом такой тёплый. Очередной удар возвращает в реальность. Омега чувствует, как боль становится почти невыносимой. — Боюсь? Боюсь, говоришь? Кахимори резко хватает омегу за руку и отвязывает его. Как только путы спадают, он грубо стаскивает Чимина на пол. — Что ты молчишь? Больно? Ничего, мы только начали. Удар. В ушах звенит, перед глазами очертания комнаты плывут. Омега пытается подняться, но тело не слушается. Кахимори бросает его обратно и садится сверху, разрывая одежду. — Нет… — Тихо шепчет Чимин, пытаясь прикрыться ослабевшими руками. Внутри него вспыхивает мысль: нужно бороться. Ослабевшими руками он нащупывает заколку. — Сегодня ты будешь молить о том, чтобы это скорее закончилось... Кахимори поднимает голову, и это становится его ошибкой. Чимин резко вонзает заколку ему в глаз. Бета вскрикивает и отшатывается, падая назад. Боль ослепляет его. Он теряет ориентацию. Чимин, тяжело дыша, поднимается и оказывается над ним. — Ненавижу… Он снова бьёт заколкой, удерживая её крепче. Кахимори дергается, пытается сопротивляться, но движения становятся слабее. Спустя мгновение он затихает... — Сдохни, мразь! Омега выдёргивает заколку и продолжает наносить удары по груди, шее и лицу, пока украшение не разламывается. Жалеть такого человека нет ни желания, ни сил. Да и Пак прекрасно помнит, что бета убил брата Юнги. Чимин сползает на пол. Ему нужно отдохнуть хоть немного, чтобы продолжить свой путь. Важно вернуться к Юнги. Там его точно ждут, обнимут, согреют, и никакая боль больше мучить не будет. Пак делает глубокий вдох и выдох. Дышать больно, словно ребра в нескольких местах треснули. — Урод… — Шипит омега и снова садится, начиная обыскивать Кахимори. Карманы пустые, но за поясом есть пистолет. Этого достаточно. Поднявшись на ноги, Чимин опирается на стену. Пространство кружится, к горлу подступает тошнота. Оголённая грудь, где убитый оставил метки, начинает болеть сильнее, а сами метки медленно чернеют. Омега опускает взгляд и осматривает себя. Синяки и гематомы не заставляют себя долго ждать. Это зрелище раньше было настолько частым, что сейчас никаких эмоций не вызывает. Пак снимает рубашку с Кахимори и натягивает её на себя, чтобы хоть как-то прикрыться. Покинуть эту комнату — значит столкнуться один на один с внешней опасностью. Ведь кто знает, какие люди могут попасться на пути. Но тяжесть и холод оружия даёт какую-то уверенность. Если поймают, то точно не сразу. Шаркая слабыми и больными ногами, Пак плетётся на выход. Оглядывается по сторонам, пытаясь понять, где же те два здоровых лба. Ведь им нельзя знать, что их хозяин мёртв. Нужно всего лишь пробраться к двери и покинуть это место. По пути Чимин находит верхнюю одежду Кахимори и обувь. Не брезгуя, он надевает всё на себя, не выпуская оружие из рук. — Спокойно, я смогу… Сам себя подбадривает Чимин и открывает дверь на улицу. Холодный морозный воздух отрезвляет. Пак морщится, но берёт себя в руки и ступает за пределы дома. Он свободен! — Так-так… Что за птичка тут у нас пытается выпорхнуть? Сил пугаться нет. Чимин знает, что как бы тихо он ни шёл, наверняка наткнётся на кого-нибудь. — Отпусти… Ноги дрожат от ледяного ветра. Холодные потоки воздуха забираются под одежду, заставляя челюсть подрагивать. — Да не дрожи ты так. Я тебя отпущу. Ты мне не нужен. Ацсуши делает шаг вперёд, и омега тут же реагирует: сильнее сжимает пистолет и поднимает его, наводя дуло на угрозу. — Нет. Не подходит. Бета поднимает руки в жесте «сдаюсь» и замирает. — Тише, тише. Ты чего? Я не причиню тебе зла. Я хочу помочь… — Врёшь! Ты врёшь! Если не желаешь зла, просто отпусти. Не иди за мной, останься тут. Младший наследник улыбается и кивает за спину омеге. Туда, где царят холод и непогода. — А как ты выберешься отсюда? Ты не знаешь это место. Тем более лес. И метель. А ещё кто знает, какие люди тебе попадутся? Поверь, не все будут к тебе благосклонны, как я. Чимин сильнее сжимает оружие. — Заткнись! Я не собираюсь тебя слушать. Я уйду и всё… — Что ж… Хорошо, иди. Но я тебя предупредил. За спиной омеги мелькает силуэт. Ацсуши сразу понимает, кто это, по ярким штанам. Тэхён медленно приближается к парадному входу между ёлок и сугробов. Он один, потому что остальные идут с других сторон, чтобы в случае чего не упустить Кахимори. Машина с подмогой застревает где-то посреди пути. И сейчас за жизнь Чимина стоят всего трое: сам Тэхён, Юнги и Хёнджин. Мин идёт с заднего двора. А Хёнджин остаётся на возвышенности, осматривая территорию. Деревья сейчас не самое практичное, но единственное укрытие. Ким, несмотря на плохой обзор, замечает фигуру в дверном проёме. Недолго думая, он прицеливается, но не стреляет. Нужно сначала понять, кто перед ним, прежде чем нажать на спусковой крючок. — Покажись… Тэхён пристально смотрит на фигуру. Самое страшное в таких делах — услышать или произвести первый выстрел. Сердце быстро бьётся от волнения. Ситуация повторяется. Нельзя себе позволить снова дать волю эмоциям. Тэхён на мгновение забывает, как дышать, когда фигура, в которую он целился, поворачивается. Ким замирает, не в силах даже отпустить оружие, глядя на бегущего омегу. — Тэхён! Пак бежит. Неужели его отпустили. А Тэхён... Он пришёл за ним, пришёл ему на помощь. Омега сейчас забывает про больные ноги, про сломанные рёбра, головокружение и тошноту. Всё это не имеет значения по сравнению с тем, что он может снова быть рядом с друзьями, с семьёй. И… Два одновременно громких выстрела заставляют замереть. Чимин останавливается, пытаясь понять, что произошло. — Что? Пак оглядывается и видит, как тот, кто буквально пару минут назад утверждал, что поможет, падает на крыльцо с громким воплем. Омега сжимает оружие и поворачивается уже к Тэхёну. Сердце падает куда-то в пропасть. Ким лежит на снегу, а под ним медленно разливается красное пятно. В этот момент прогремели ещё два выстрела с короткой паузой. И вопль Ацсуши обрывается. — Тэхён! Нет! Чимин подбегает и падает перед ним на колени. Одежда быстро пропитывается кровью. — Тэхён! Юнги подлетает к другу, падает рядом и начинает в суете расстёгивать куртку. Он пытается закрыть рану от пули, не дать снова близкому человеку умереть. Опять. — Юнги. Всё чисто, на территории никого нет. Ацсуши мёртв, я проверил. И его охранник тоже. Но альфа не обращает внимания на сказанное. Он и так понимает, что Ацсуши мёртв после второго выстрела. Да и какое это сейчас имеет значение. — Нет, нет, нет… Ты не можешь умереть! Нет! Ты… Я… Я приказываю! Не смей умирать! Тэхён! Порывы ветра подхватывают металлический запах крови, разносит его по лесу. Белые снежинки падают на кожу Тэхёна и тут же тают, превращаясь в холодные капли воды. Мин плачет. Он руками закрывает рану. Но это не поможет. Пуля целилась точно в сердце.