Корпоративная война

– Эй, Ник! Когда я вошёл в класс, меня привычно окликнул Кёске, один из моих школьных друзей. И, кажется, я догадываюсь, что он хочет мне рассказать. Слухи для него – то, без чего невозможно жить. – И тебе привет. – Слышал, что у ворот произошло? Ожидаемо. Я глянул на место нашей старосты, но Ивамуры не было. Так даже лучше. И всё-таки, почему она так отреагировала? Мог я своими действиями сделать только хуже? – Нет, а что там случилось? – Кто-то двинул по морде Куросаки из «В» класса! – на лице моего упитанного друга отобразилась крайняя озабоченность. – Представляешь? Ещё бы! Драка на территории школы – это вам не судачить о том, как Макото с параллели отшил бедную Кимико, из-за чего та перестала появляться на людях! По крайней мере, так думал Кёске. – Вы о потасовке возле ворот? – в класс вошёл Майкл, ещё один мой школьный друг. Всегда собранный и сдержанный человек – полная противоположность Кёске. Весьма интернациональная компашка получается, не находите? Русский, японец и американец… Звучит, как начало какого-то анекдота! – Да, о ней! – выпалил Кёске и пожал руку шатену. Я последовал его примеру. – Я видел, как Куросаки с компашкой шли прочь от школы. До меня донёсся их разговор. Что-то про больного русского и что ему скоро конец… Взгляд Кёске моментально переключился на меня. – Всё-таки это был ты, Ник? – он произнёс это чуть громче, чем следовало бы, и большинство людей, сидящих в классе, обратило внимание на нас. Среди любопытных школьников я приметил и ту девку, которая измывалась над Ивамурой. Она состроила мне злобную гримасу и отвернулась. Тем не менее я решил отмахнуться. – Почему если русский, то сразу я? У нас достаточно русскоговорящих учеников. И ведь правда! – Но из них только ты можешь устроить драку. Тебе же всё равно на правила школы. Справедливо, Кёске верно подметил. – Ну ладно. Это был я. Доволен? – Сразу бы так! – он состроил довольную харю, ознаменовав этим свою победу. – А то, что меня назвали больным, тебя не смутило? – Про тебя и не такие слухи ходят… – сказал он как-то чересчур серьёзно. – Ну неважно! Хорошо, что он прервался и не стал продолжать. Иначе бы это затянулось надолго. Хотя эти слухи не то чтобы сильно волновали меня. – И за что ты его, Ник? – спросил меня Майкл. – Да вёл себя он неподобающим образом. Ты же знаешь этих мажориков. Будто им всё дозволено! Я не стал говорить о реальной причине. Кёске точно не останется в стороне от очередной порции сплетен. Он, кстати, судя по его лицу, мне не поверил, но ничего не сказал. В этот момент прозвенел звонок и начался учебный день. Первым шёл урок современного японского языка. За десять лет жизни в Японии я прекрасно научился говорить, но с письменностью до сих пор испытывал проблемы. Однако я так и не смог адаптироваться под местные обычаи и традиции. Некоторые из них вызывали у меня вопросы и непонимание. В какой-то степени я так и остался русским человеком! И вкусовые предпочтения остались те же! Хоть японская кухня и потрясающая, но иногда не хватает какого-нибудь борща. Вторым шёл урок английского языка. С ним было проще, чем с японским. Даже читая английскую литературу, я не испытывал никаких проблем. Чего не скажешь о Кёске. Мой упитанный друг ни бельмеса не понимал иноземную речь. Поэтому иногда он обращался ко мне за помощью, но крайне редко, ибо я чаще отсутствовал в школе, так что зачастую ему помогал Майкл – непосредственный носитель языка. И, наконец, перемена! Я рассчитывал провести время перерыва за небольшой прогулкой к старому корпусу школы, но меня опередил Фукуда-сенсей, который только что вошёл в класс. Со стороны он похож на обыкновенного конторского служащего, замученного жизнью. Круги под глазами выдавали усталость учителя. Поприветствовав учеников, Фукуда-сенсей сел за свой стол и начал что-то искать в сумке. Но его поиски оказались тщетны. – Анохин-кун, – из-под очков на меня смотрели тёмно-карие глаза. – Сходите, пожалуйста, за моей папкой. Я её оставил в кабинете 104, на учительском столе найдёте. Синяя такая, на ней ещё моя фамилия написана. В принципе, поход к 104 кабинету тоже можно назвать прогулкой. Пусть и небольшой. Кёске после просьбы Фукуды-сенсея очень оживился и буквально напросился со мной за компанию. Я не отказал, хотя реакция моего друга мне показалась странной. 104 кабинет, ну и что тут такого? Обычный кабинет, как и другие в нашей школе.

***

Путь до места назначения оказался недолгим. Но Кёске как-то странно себя вёл, то и дело кого-то высматривал в толпе школьников, идущих в нашу сторону. – Ну что? – не выдержал я. Такие ёрничества моего друга уже успели достать. – А ты разве не знаешь, за каким классом закреплён 104 кабинет? – Нет, мне незачем это знать. – Да любой в школе знает! – Ну, значит, я не любой, Кёске! К чему это всё? Мы подошли к кабинету, и я мельком заглянул в него. Обычные стены, обычный потолок, обычные парты и обычные ученики, проводящие обычную перемену в обычном кабинете. Всё стандартно. Но Кёске так не думал. – Видишь, на втором ряду за третьей партой сидит златовласая девушка? – с какой-то странной интонацией протянул Кёске. В его голосе угадывались нотки восхищения и счастья. Я посмотрел на девушку, о которой шла речь. Она что-то писала в своей тетради. – И что? – Как что? – на лице моего друга отразилось сильное удивление. – Ты не знаешь, кто она? Меня начало это напрягать. Ну и кто это, Кёске? Очередная жертва твоих сплетен? Достало! – Скажи уже прямо, – я сдержал агрессию, с которой хотел налететь на очкарика. Хотя это было очень тяжело, признаюсь честно. – Это же Эли Кобаяши! – с воодушевлением и каким-то удовольствием начал Кёске. – Лучшая ученица школы! Прекрасные результаты во всём! Даже в международных конкурсах! Её дед является председателем попечительского совета нашей школы! Очень интересно, Кёске! Как я мог не знать таких людей? Невежда ты, Николай! А если говорить серьёзно, то у девочки очень знакомая фамилия. Кобаяши, Кобаяши… Точно! Та самая корпорация! Вот какие, оказывается, у нас в школе люди водятся. Не только чинушьи отродья! – Ну и что, Кёске? Твоя Кобаяши – очередная одзё-сама, не более. Лицо моего друга приняло такое выражение, как будто его внутренний мирок только что разрушили. Чего он так зациклился на этой барыне? Простая девушка. Разве что статусом будет повыше большинства учеников нашей школы. Она из семьи, владеющей многомиллионной корпорацией, да. И что? Это повод стелиться под неё? – Ну ты совсем, Ник! – произнёс Кёске с огромной радостью на лице. – С ней общаться хочет полшколы! Да я за возможность просто поговорить с ней отдам целую коллекцию редкого издания манги! – Серьёзно? Конечно же, нет! Мангу он любит больше, чем девушек формата 3D. Ни на что другое он свою литературу не променяет. – Ну ладно, небольшую часть. Самую небольшую. Три томика. – Да, конечно, я тебе так и поверил. Ладно, постой тут, я папку заберу. Оставив друга в коридоре, я вошёл в класс и направился к учительскому столу. Ища нужную папку, я исподлобья посмотрел на Кобаяши. Девочка всё также что-то старательно писала в тетрадке. И не такая уж она простая! Очень симпатичная! Тонкие красивые руки, бездонные голубые глаза и такого же цвета заколка на волосах прекрасно дополняли картину приятного личика. Так, что-то я засмотрелся! Папка, синяя папка… Вот она! Взяв её в руки, я уже собирался пойти на выход, но тут меня окликнули: – Стоять! Эли бросила писать и быстро подошла ко мне. От её сосредоточенного лица не осталось и следа. Я немного опешил и ничего не ответил. С таким наездом ко мне ещё никто не подходил! На начинающийся скандал обратили внимание и одноклассники Кобаяши, удивлённо покосившиеся в нашу сторону. – Это он! Точно он, я тебе говорю! – внезапно девочка, сидевшая рядом с Эли, подала голос и со злостью глянула на меня. – Тот бешеный русский! Он ударил Куросаки! Ну и ну! Сейчас, чувствую, будет мясо. Сама Кобаяши Эли устроит мне порку! – Ты! – процедила одзё-сама и с яростью вцепилась в меня взглядом. – Совсем уже оборзел?! На глазах у всей школы избил моего друга! Даже ничего сказать не успел, а уже так разозлил барышню! Что дальше? Приедут мордовороты из корпорации, выведут под белы рученьки из школы, закинут в багажник, отвезут в лес, а там дадут в руки лопату? Дескать, копай могилку, Коля! – Во-первых, твой дружок получил за дело. Во-вторых, не избил, а как выразилась твоя подруга – ударил. Синяк через пару дней пройдёт, – я старался держаться спокойно, однако потихоньку заводился. Эли немного зависла. Действительно, холоп дерзит! Как это так? – За какое такое дело? Мои друзья стояли, общались, а тут какой-то урод подлетает и бьёт сразу! Что они сделали тебе?! Только спокойствие, Коля, только спокойствие. Эли уже показала, что ей нет смысла что-то доказывать. Надо просто подождать. Поорёт и успокоится. – Гайдзин хренов! У вас на родине так принято? Не вышел лицом, так вмажем со всей дури? – Да, Эли, хватит на него время тратить. Пойдём, потом директору расскажем. За этим русским большой список нарушений водится. Драка станет последней каплей. И с каким же презрением она произнесла слово «русский»! – Ты расистка? Чем тебя моя нация не устраивает? Тем, что ваш хиленький рыжик отлетел от одного моего удара? Ваши пацаны так не могут, да? На мгновение в кабинете повисла пауза. Пора уходить, весь этот конфликт ни к чему не приведёт! – Всё, бывайте, дамы! – я сделал пару шагов к выходу, как тут же Эли схватила меня за рукав пиджака. – Никуда ты не пойдёшь! – И что ты хочешь от меня? К директору отправить на ковёр? Вот прям сейчас? – Я буду добиваться твоего отчисления! Будешь знать, как руки распускать, русская свинья! Скрежет моих зубов услышал, наверно, даже Кёске, который всё так же стоял у входа в кабинет и удивлённо смотрел на весь этот спектакль. Я очень грубо вырвал свою руку из хватки Эли. Затем одарил её таким взглядом, что она заметно удивилась. Таким же образом я посмотрел на её подругу и ретировался. В пылу конфликта никто даже не обратил внимание, что я взял папку учителя. На выходе из кабинета я столкнулся с Кёске. – Ник, ты… – Сломал непорочный образ твоей королевы? Да-да, я! Не обращая внимания на замершего Кёске, я направился к своему кабинету, растолкав по пути пару зазевавшихся ребят из параллельного класса.