Корпоративная война

Что? Я перечитал записку ещё раз. Мозг отказывался принимать её содержимое как единое целое. Отпечатались только, словно клеймо, слова «работа отца», «слежка» и «очень серьёзные люди». Внезапно меня озарила догадка. Тот мужик с тёмным пивом! Он подбросил записку, сомнений нет. Мгновенно я протрезвел, а ноги стали ватными. Страх преобладал надо мной. И, видимо, моё лицо приняло ужасающий и пугающий вид. Иначе почему проходящая мимо женщина с опаской глянула на меня и ускорила шаг? Я огляделся по сторонам. Потоки людей неспешно шли домой. Самые обычные государственные служащие, студенты, дети. Мозг рисовал в них отъявленных убийц и мордоворотов, которые только и ждут момента, чтобы завести меня в тихий уголок и зарезать. Адреналин уже давно впрыснулся в кровь, мои руки немного потряхивались. Однако остатки самообладания смогли взять верх в борьбе со страхом, и я понял, что нужно идти домой. Я решил срезать через переулок, и вот, спустя минут десять, вдали стали видны очертания моего района. Тихого и спокойного… До поры до времени! Вдруг повторю судьбу тех несчастных, что пали от рук якудзы. Очередной криминал на улицах Токио, жертвой стал русский мигрант! Убит на пути к себе домой! Ха-ха. Но если говорить серьёзно, то жертвой криминальных разборок обычно становились люди высшего звена. Банкиры, чинуши, политики и прочий сброд. Они-то действительно могли перейти кому-нибудь дорогу, и на их поимку потерпевший направил гончих в виде крупных мужиков с татуировками на всё тело. Но я-то что? Обычный школьник! Для кого я могу представлять интерес? Подходя к своему дому, я обратил внимание на жилище семьи Ито, находящееся через дорогу. Внутри было темно, и машины Рюноске-сана на месте не было. Странно… Обычно в это время господин Ито был дома и отдыхал, а его дочь вместе со мной ужинала у меня же в гостях. Видимо, когда Химицу вчера говорила о делах, то действительно имела в виду, что её не будет весь день. Мне так даже лучше, ибо сейчас я хотел избежать лишних расспросов. Заходить домой было очень страшно. Но не ночевать же на улице! Всё такими же трясущимися руками я достал из кармана связку ключей. Не с первого раза выбрал нужный и также не с первого раза вставил в замочную скважину. Прокрутив два раза и услышав нужный щелчок, мне удалось открыть дверь и попасть в дом. Прихожая встретила меня запахом пыли и мёртвой тишиной. Либо убийцы искусно затаились, либо их тут просто нет. Тем не менее, проверить лишним не будет. Взяв на кухне самый большой нож, я поочерёдно проверил каждую комнату в доме. И даже комнату родителей, в которую старался заходить очень редко. Никого. После этого я закрыл входную дверь на три оборота вместе с засовом, все двери и окна. И только тогда чуть-чуть подуспокоился. Нож я решил не убирать далеко, оставил на кухонном столе. Вроде всё чисто. Я вздохнул с некоторой толикой облегчения. По крайней мере, сегодня до меня не добрались! Поживу ещё немного! Я усмехнулся, включил свет и уселся за кухонный стол. Лихо же день прошёл! Поругался с богатой девочкой в школе, в ближайшее время отчислят, и какие-то хмыри записки с предупреждениями подкидывают. Да за сегодня произошло больше, чем за полтора года моего нахождения в так называемом анабиозе после смерти родителей и ухода Кетрин. Конечно, хотелось, чтобы жизнь была стабильной. Вот полтора года меня будят по утрам, готовят завтрак, практически за ручку ведут в школу. Там я сижу, ничего не делая, а потом могу вообще свалить бухать к Вове. Изредка этот круг прерывается редкими гулянками с Кёске и Майклом. Но во мне крепнет осознание того факта, что скоро всё изменится… Записка хренова! Вдруг это реально не розыгрыш? За несколько тысяч йен те хулиганы попросили какого-то мужика подбросить мне её, чтобы напугать? Нет, бред же! Они не могли знать про «работу отца». Проще меня выцепить где-нибудь и избить. Может, Кёске с Майклом? Нет, они такой хренью маяться не будут, не их стиль. Остаётся только то, что записка действительно не какая-нибудь шутка. Мне реально угрожает опасность, и я кому-то нужен. Но кому? Что им от меня надо? Я же ни черта не знаю! По-хорошему стоило идти спать. Но уснуть не получалось, и я решил чем-нибудь себя занять. Сначала видеоигры, потом книги, а затем небольшая уборка. Вот так да, Химицу бы знатно удивилась! Чтобы я убирался? Завтра в Токио пойдёт снег, не иначе! Однако запах пыли всё равно раздражает, поэтому я взял тряпку с ведром воды и прошёлся по всему дому. Убрался даже в комнате родителей. На часах было три утра, и, наконец, меня начало клонить в сон. Та самая приятная усталость! Кровать приняла меня как родного, и я моментально провалился в сон.

Вторник

Лучи дневного солнца падали на моё лицо, заставляя меня проснуться. Голова болела, дикий сушняк. По всем признакам – похмелье. Я сел и уставился в стенку. Прав был Вова, не стоило пить крепкий алкоголь! Хотя вчера я был иного мнения. Отчислили? Значит, повод выпить! Можно и вискаря, чего же тут? С трудом поднявшись и опираясь о стены, я побрёл к ванной. В зеркале меня встретила опухшая рожа с краснющими глазами. Но в любом случае вчера было весело! Володя был хорошим собеседником и верным другом. Это я в нём и ценю. Даже если темы для разговора кончились и наступило неловкое молчание, он всегда выдаст что-то такое, отчего все сидящие рядом засмеются. Не всегда в тему, конечно, но всё же. Он же бармен, в конце концов! По профессии необходимо! Кстати, пару раз я видел его жену, Иоко. Добродушная домохозяйка, чуть старше Володи. В её глазах я запомнился школьником, которого спивает непутёвый муженёк. Аргументы по типу того, что русским не страшен алкоголь, я соотечественник и вообще по законам СССР мне давно можно пить, не помогали. Однако они счастливы вместе, и я очень рад за них. На кухонном столе я нашёл вчерашний нож, с которым ходил проверять комнаты, и усмехнулся. Будто бы это мне помогло! Если сюда по мою душу пришёл бы подготовленный человек, то шансов у меня бы не было. Даже будь у меня огнестрельное оружие. Убрав нож на место, я достал таблетку анальгина из аптечки и запил её несколькими стаканами холодной воды. Стало немного легче, и я вспомнил о записке. Сразу же по телу прошлась небольшая дрожь. Нужно что-то решать с этим. Совершенно точно, что это никакой не розыгрыш. Хотя исключать такое нельзя, но всё же есть малюсенькая вероятность такого исхода. Я вернулся в свою комнату и, взяв записку со стола, вернулся на кухню, чтобы перечитать её снова. «Работа отца»… Вот оно! Сам по себе я мало кому нужен. Возможно, те люди, которые нацелились на меня, хотят больше выведать про то, чем занимался папа. И единственная возможность сейчас живёт одна в огромном доме, который уж явно большеват для единственного жителя. Проблема лишь в том, что я ничего не знаю. Отец всегда говорил, что занимается проектировкой мостов. И, видимо, это была ложь. Кому нужен простой инженер? Он был явно замешан во что-то серьёзное. Из тумбочки, на которой стоял телефон, я достал записную книжку отца. Если уж мне подкидывают записки с предостережениями, то необходимо завладеть какой-нибудь информацией. Предупреждён – значит вооружён, верно? Открыв книжку, я увидел множество номеров и имён, выведенных ровным почерком отца. И я принялся обзванивать всех этих людей.

***

По ощущениям прошёл где-то час. Я позвонил практически на все номера, записанные здесь. И везде меня ждала неудача. Где-то не брали трубку, где-то просто, заслышав меня, отключались, а один мужик вообще умер. Оставалась одна запись – Ичиносэ. Я вспомнил, кто это. Добродушный старичок, который приходил к нам, когда мне было десять лет, и вместе с отцом в саду они обсуждали дела по работе. Он всегда угощал меня конфетами и был рад потрепать меня по голове, приговаривая, каким же я высоким вырасту. Последний раз я его видел на похоронах. Тогда Ичиносэ старался быть рядом со мной, оказывая тем самым поддержку. Я набрал номер и стал ждать ответа. Гудки. И, наконец, трубку сняли: – Алло. – Здравствуйте, Ичиносэ-сан. Это Николай Анохин, помн… – Ах, Николай! – начал говорить Ичиносэ так, как обычно говорят пожилые люди. Долго и муторно. – Здравствуй-здравствуй! Как поживаешь? Давно не виделись! – Да хорошо всё! У вас как дела? Как здоровье? Наглая ложь! Хотя теперь ситуация с запиской вызывала скорее азарт, чем реальные опасения. – Как обычно. Сердце пошаливает, а так всё в норме. – Это замечательно! То есть... Гхм, Ичиносэ-сан, я не просто так звоню. Тут случилось кое-что… – Да? Чем могу помочь? Интуиция подсказывала, что про записку не стоит говорить. Немного совру. – Меня пригласили в офис и там расспрашивали о работе отца. Голос на той стороне затих. Я буквально почувствовал, как старик напрягся. – Пригласили? Кто? – Мужчина, лет тридцати на вид. Представился Онодой-саном. – А ты не запомнил, где этот офис? – Это где-то в центре, неприметное здание такое. Конторская служба там. В том районе я ни разу не был. – О чём тебя спрашивали? Тут я понял, что Ичиносэ что-то знает. Но, тем не менее, его вопрос выбил меня из колеи, и нужно что-то придумывать. – Даа.. Всё как в банке. Стандартно. Спросили имя и фамилию. Кем приходятся мне Александр и Людмила Анохины. На мои вопросы сказали, что по запросу свыше попросили сверить данные о работе родителей. – Свыше? – Тут, увы, мне отказались отвечать. – А как сотрудники выглядят, Николай? Похожи они на бандитов? – Тот Онода-сан напоминает типичного клерка. А в офисе были люди покрупнее, на некоторых были татуировки. – Татуировки… – задумчиво произнёс Ичиносэ. Он точно что-то знает! – У меня есть повод для опасений? – Это уже тебе виднее. – В смысле? Вы что-то знаете? Так скажите! – Сложные времена наступили, Николай. Очень сложные. И лучше тебе не высовываться. Живи тихо и мирно, и, может, всё обойдётся. Будь осторожен. – Что обойдётся? Почему мне стоит быть осторожнее? Говорите уже! – Я всё сказал. Не звони сюда больше. – Стойте, я с…! Трубку бесцеремонно бросили. Я остался в неведении. Но всё же цель разговора была частично достигнута. Ичиносэ косвенно подтвердил, что записка не чья-то шутка. Её действительно подкинули с целью предупредить об угрозе. Но кто может мне угрожать? Чёрт! На часах было уже четыре дня. И с момента моего пробуждения я ничего не ел. Готовить было лень (да и не из чего, ибо холодильник пуст), а поэтому я решил вновь зайти в бар Володи.

***

– Колян! Что-то ты зачастил к нам! – Привет, Вов. Я подошёл к барной стойке. – Как голова? – ухмыльнулся Владимир, увидев моё лицо. – Тебе налить? – Нормально. Я поесть зашёл. – Да? Что будешь? – Давай свой стейк фирменный. – Сию минуту! – произнёс Вова и ушёл на кухню давать указания повару. Я же уселся за свободный столик, коих тут было во весь бар, ибо здесь я был один. Спустя минут двадцать мне вынесли моё блюдо. Увидя отсутствие клиентов, Вова взял пачку орешков и подсел ко мне: – Я же говорил тебе не налегать на вискарь. – Да хрен с ним. Утром выпил анальгина, попустило слегка. – Похмелился бы. – Не до этого было. Володя было хотел спросить об этом, но я жестом дал понять ему, что не нужно. Посвящать его в свои интрижки я точно не собирался! – Хорошо, что хоть без приключений добрался домой, – он как-то нахмурился и отвёл взгляд в сторону. – Это ты к чему? – Извиняюсь, конечно, не к столу тема. Но всё же. Неподалёку от бара нашли труп мужчины. Ему отрезали руки. Якудза поработала. Я поперхнулся кусочком мяса. Мда, Володя, умеешь же ты настроить на аппетит! – Говорил же. – Продолжай. Я пока отложу еду. – Это первый такой случай в этом районе. До этого всё тихо было, эта волна преступности была где-то далеко. И вот теперь она всё ближе и ближе. – … – Просто когда я вчера предлагал такси, то беспокоился за тебя. Сам понимаешь, такая херня жуткая творится в городе. Я вот Иоко с Антоном стараюсь особо из дома не выпускать, мало ли. – Прости, стоило тебя тогда послушать, – я действительно почувствовал перед ним вину. – Хрен с этим! Просто будь осторожнее, ладно? – Понял. Почему-то меня смутило это «будь осторожнее». Второй раз за день слышу, но всё равно наводит жуть! – Как ты понял, что это якудза? – В рот жертвы была вложена карточка с иероглифом, означающим смерть. Явно клан Канадзава, только они таким страдают. В новостях передавали. – Тут уж смотря кто страдает. Они или тот мужик… – Хах, верно подметил, Колян. Вдруг зазвенел колокольчик на входной двери бара. Володя уже встал, дабы поприветствовать клиента, но вдруг остановился и его лицо приняло выражение крайнего удивления. Кто же там? Повернулся и я, и вмиг бар заполнил вихрь алых лепестков сакуры. Неужели для кого-то это красиво?... Кетрин! Там стояла Кетрин! Гостья из прошлого, девочка из моих снов! Стояла и смотрела на нас двоих, ожидая чего-то. – Ладно, Колян, я пойду. Удачи там, – сбивчиво произнёс Вова и быстро ушёл в конец бара, начав протирать стойку тряпкой. Повисла пауза. Я не знал, что говорить. А Катя стояла и также молча ждала у моря погоды. – Привет, – наконец выдавил из себя я. – Привет, – ответила она. Всё такой же голос, каким я его и запомнил полтора года назад. Она присела за мой столик, я отодвинул подальше от себя тарелку с недоеденным стейком. – Когда ты прилетела? – Ещё вчера, – всё такое же равнодушие. Словно ничего и не поменялось. – В школе тебя не было. Рассчитывала на встречу. Действительно, я и не обратил внимание, что Кетрин в форме моей школы. Откуда ушла, туда и возвращаемся, да? – Я был. Просто свалил с последних уроков. – Понятно, – её красивые губы изогнулись в мерзкой улыбке. – Ты начал прогуливать. Сегодня почему не был? – Я должен перед тобой оправдываться? – я постепенно заводился. – Нет, я просто спрашиваю, – округлила глаза Кетрин. – Нельзя, что ли? – Можно. Отчислили меня. – Как? – напускное удивление Кати сменилось настоящим. – Не шутишь? – Разве о таком шутят? – Не знаю. Тебе виднее. Этот разговор всё больше меня выбешивал, но я старался держаться, чтобы не наорать на Кетрин. – Так в чём причина? – Драку устроил в школе. – Ого, да ты на новом уровне! – Именно. Драка - это не прогулы! Совершенно иной уровень. – А как так получилось? – Один мажор задирал нашу старосту перед всеми около ворот. Я заступился. – Ты всё такой же боевой... – многозначительно улыбнулась Кетрин. Пропустив это мимо ушей, я продолжил: – Так ещё с одной одзё-самой поцапался. – Твоя новая подружка? – Ну в самом деле, Катя! Разговор становился всё более неприятным. Я не хотел видеть Кетрин. Не хотел общаться с ней. Она сделала мне больно своим уходом, а сейчас вернулась и пытается как-то со мной заговорить. Плохо выходит, надо заметить! Но мне не хватало духу встать и уйти. Конечно, я ещё не смирился и какая-то часть меня хотела остаться здесь. Но всё это неправильно и мерзко! Эти лепестки сакуры въелись мне в память, и ничем их не стереть. Тот миг полтора года назад, когда они падали и Кетрин была рядом, навсегда останется со мной... На мгновение лицо девочки исказилось злой гримасой. Она не любила, когда я её так называю. Причину я до сих пор не знаю. Не могли же послужить этому натянутые отношения между СССР и США, так ведь? – Что не так? – Хватит надо мной издеваться! Ты пришла сюда за этим? – Я же просто пришла поговорить. Мне уйти? Скорее, пришла меня позлить! – Как ты вообще меня нашла? – Случайность. Какая удача, что когда я зашла в твой любимый бар, то обнаружила тебя здесь. Удивительно, что не с пивом! Видимо, вчера хватило? Опухшая рожа выдавала меня с потрохами, а её от Кетрин никак не скроешь. – Посидел вчера, отметил отчисление. На лице же всё написано. Будто ты не понимаешь! – Естественно, не понимаю. Мы полтора года не виделись. Хотя, если честно, я практически не удивилась, когда увидела тебя с бодуна. Ты всё такой же... Больше всего меня выбесила последняя фраза. – А мне тоже много чего непонятно! – я не выдержал, встал и начал откровенно орать на девушку. – Ты специально сюда пришла, чтобы позлить меня? Поигралась со мной полтора года назад, как с игрушкой, а теперь возвращаешься и снова ту же шарманку крутишь? – Я… - в шоке была не только Кетрин, но и Вова, который уже перестал так старательно протирать стойку. – Что? Что, Катя? Язык в жопе застрял? Поматросила и бросила, а теперь вернулась? Нахер иди, шлюха помойная! Не обращая внимания на Кетрин, я подошёл к всё ещё пребывающему в шоке Владимиру, положил на стойку две тысячи йен за стейк и вышел из бара.