Корпоративная война

Я довёл ситуацию до крайней стадии кипения. Теперь директор основательно возьмётся за меня. Для отчисления ученика (по крайней мере в нашей школе) нужно собрать коллегию из трёх педагогов и вызвать провинившегося на ковёр вместе с родителями. Там же зачитают приговор и отпустят восвояси, если, конечно, родня отпрыска не попытается как-то договориться. Но родителей у меня нет. Самому предложить взятку? Боюсь, придётся отслюнявить кругленькую сумму. А если брать в расчёт мои репутацию и отношения с преподавателями, то всех денег мира не хватит на подкуп! Да и Кияма-сенсей не пойдёт на такое. Слишком он уж принципиальный. Остаётся один вариант – плыть по течению и рассчитывать на милость победителя. Вымаливать прощения отчаянно не хотелось. Особенно беря во внимание ситуацию с Эли. Эта сука мало того, что не разобралась в ситуации и сразу налетела на меня, так ещё и настучала руководству школы! Меня это просто приводило в неописуемое бешенство. А когда я увидел её самодовольную ухмылку и попытки оправдаться (причём вполне успешные, несмотря на их глупость!), то появилось желание повторить с лицом девочки тоже самое, что и с Куросаки утром у ворот. И что самое удивительное – такие мысли не вызывали никаких порывов совести. Но, быть может, надо просто подождать и остыть, и тогда я пойму, что мой проступок был очень низким и я выставил себя полным быдлом среди общества. Впрочем, плевал я на него! Также как и на Кияму-сенсея, когда оскорбил эту одзё-саму при нём. Может, оно того и не стоило. Но тогда мной руководили эмоции, пламенное чувство несправедливости и желание доказать свою правоту. Я поймал себя на мысли, что если не брать контекст ситуации, то я выгляжу просто как разозлённый девятиклассник, которого поймали со шпаргалками, и чувство собственной важности не позволяло ему признать поражение. Я даже ухмыльнулся с этого, и проходящий мимо школьник из младших классов как-то странно посмотрел на меня. Но почему-то в голове всплыл взгляд Эли, когда я выходил из кабинета. Среди смеси непонимания и шока можно было разобрать и… сочувствие? Именно сочувствие, его ни с чем не спутаешь. А если ей действительно стало меня жаль? Вдруг проснулась совесть у юной леди? Просто поняла, что сломала кому-то жизнь своими действиями сгоряча? Да не, бред какой-то! И что сейчас делать? Смысла идти на учёбу теперь уже нет. Нужно же потом это как-то до Химицу довести. Хотя, стоит ли расстраивать её еще сильнее? Я и так веду себя по отношению к ней, если можно так выразиться, не очень хорошо, а тут и отчисление подъехало первым экспрессом. Но долго утаивать не выйдет. Она рано или поздно узнает. Вмиг я представил эту сцену. Горькие слёзы плавно стекают по её красивым щёчкам, изумрудные глаза с крайней степенью жалости смотрят на меня, и розоватые губки со всхлипом произносят: «Нико-кун, как же так?...» Прижавшись ко мне, она кладёт голову на моё плечо и ещё сильнее начинает плакать. Вопрос «что же делать-то?» крутится в голове, словно шестерёнка. Только механизм в виде мозга сбоит и не может прийти к решению. А какой тут может быть выход? Я обернулся и посмотрел на дверь кабинета директора. Оттуда доносились еле слышные обрывки фраз. Судачат, видимо, о том, как ловко они убрали Анохина из игры! В голове стрельнула шальная мысль. Может всё же войти обратно и на коленях умолять о пощаде? А убедительности ради стоит купить букет самых лучших роз для Эли, а директору – хороший коньяк! Но это всё просто глупость. Я не заметил, как ноги сами понесли меня на крышу школы. По пути прозвенел звонок, и, когда я уже был на последнем этаже, коридоры опустели. Так даже лучше.

***

Крыша встретила меня прохладным ветерком, легонько треплющим волосы. Солнце было где-то за облаками, а рядом с ними простирался инверсионный след от самолёта. Мне, конечно, хотелось, чтобы крыша была безлюдна. Но на моё удивление в уголке, сидя на лавочке, притаилась какая-то девушка. И я разглядел в ней Ивамуру. Что она здесь забыла? – Привет. Я присяду? – осторожно подошёл я. Она ничего не ответила, а лишь отсела чуть подальше, тем самым освободив мне место. Но по лицу девочки можно понять, что гостей она не ждала и не совсем рада меня видеть. Мы просто молчали некоторое время, и я решил, что нужно что-то сказать: – Тоже прогуливаешь? Ивамура посмотрела на меня удивлённым взглядом, будто я сказал какую-то несуразную глупость. Но ведь правда! Звонок уже был, а она сидит здесь. – Как я могу прогуливать? Я же староста, – вмиг её лицо снова приняло враждебное выражение. – Тем не менее, урок уже начался, а ты тут. – Я попросила предупредить Акиру-сенсея, что мне плохо. – Понятно, – разговор не клеился. По голосу было понятно, что девочка постепенно заводилась. Конечно, логичным шагом было бы просто оставить её одну, но, вспомнив утреннею сцену у ворот, я просто не мог не поинтересоваться: – Почему к тебе приставали те ублюдки утром? Ивамура даже не стала скрывать раздражение. Цокнув языком, она злостно посмотрела на меня. Ветер немного развевал её волосы, а в глазах был заметен огонёк. – Какое тебе дело? Мной двигало лишь любопытство. Ивамура с виду обычная школьница. Немного нелюдимая, да. Это повод издеваться над ней? – Да вот думаю, есть ли у них совесть. Сама понимаешь, так открыто класть болт на школь… – Они сами пишут эти правила. Точнее, их родители, которые сидят в попечительском совете. Им ничегошеньки не будет. – Вот как… – Говоришь, почему издеваются? А их хлебом не корми, дай повод только! Не так выгляжу, как обычно? Спросим, не волнуйся! Якшаешься с учителями? И об этом поговорим, не переживай! – … Что тут сказать? – Каждое действие – повод! И ты этой своей дракой его дал! Ивамура всё больше злилась и повышала голос. – Зря ты влез! Теперь у меня будет только больше проблем. – Слышал, что они меня называли бешеным русским. Зови, если опять пристанут, я только рад подтвердить свой титул! – я попытался отшутиться, чтобы сгладить и до того нелёгкую ситуацию. Впрочем, неудачно. Я лишь подлил масла в огонь. – Ух... Ты, видимо, так ничего и не понял. Повторю ещё раз для особо одарённых! Не нужно ничего делать! Понимаешь? Ничего не надо! Ивамура перешла на крик и откровенно взбесилась. Если бы у неё было с собой холодное оружие, то она точно бы бросилась на меня, я уверен! Ибо этот вот взгляд ясно давал понять, что девочка хочет меня прибить! – Если у тебя была девушка, то мои соболезнования ей! Такого парня терпеть... После этих слов я ошалело посмотрел на Ивамуру. Зря ты это сказала, ой как зря! Её слова вызвали у меня ощущения, сродни когда полоснули ножом по сердцу и сказали что-то обидное про твоих родных. А ведь Катю я считал практически своей семьёй... Так она природнилась ко мне тогда, что без неё я жизни представить не мог. И теперь слова Кагомэ вновь заставили меня вспомнить события полугодичной давности, разбередив мою старую рану, ещё не успевшую зажить. Я закусил губу и отвернулся, засмотревшись на соседние здания. Взгляд к себе сразу приковывали небоскрёбы, находящиеся в центре города. Интересно, какой из них принадлежит семье Эли? Или все эти величественные гиганты – владения Кобаяши? Вполне может быть, их влияние на Японию огромное. Да и не только! Я слышал, что их деятельность распространяется практически на всю Азию. Ивамура тем временем поняла, что сболтнула лишнего, и тоже отвернулась. Угрюмая девочка. Ясно теперь, почему она не сходится с обществом. Но всё равно никто не заслуживает травли. Даже если этот кто-то не умеет ладить с окружающими людьми. Однако Ивамура была на хорошем счету у преподавателей. Её хорошие оценки открывали дорогу в высшие учебные заведения. Если понаблюдать за ней на уроке, то станет очевидно, как она усердствует над решением различных задач, постоянно выходит к доске и даже участвует в разных мероприятиях, подчёркивая имидж нашей школы. Хах, и вновь мои мысли возвращаются к никогда не заканчивающимся рефлексиям!

***

Я принял решение свалить из школы и зарулить в местный бар, куда я захожу время от времени. Во многом из-за того, что хозяин там тоже русский. Всегда же хорошо в чужой стране поболтать с соотечественником! С улыбкой на лице вспоминаю наше с ним знакомство. Тогда мне было шестнадцать лет. После гулянки с Кёске мне захотелось поесть. Был уже вечер, и голод становился невыносимым. Дошло до того, что урчания в моём животе напоминали завывания кита. Я зашёл в первый попавшийся бар в округе. Это была суббота, и, как я понял в дальнейшем, по выходным посетителей обслуживали красивенькие официантки. Поэтому хозяина бара я сначала не заметил. Молоденькая девчушка чуть старше меня приняла мой заказ и упорхала к соседнему столику, где сидели уже подвыпившие японцы. Всюду стоял гвалт, вслушиваясь в который можно было вычленить разговоры отдельных людей. Вот какой-то Минори-сан рассуждает с друзьями о том, почему светлое пиво лучше тёмного. Или вот Ишида-сан рассказывает своей подружке про свой новый бизнес-проект, видимо, пытаясь соблазнить её. Спустя минут десять всё та же девушка-официантка принесла мой стейк с беконом. Сквозь запах курева и алкоголя можно было распознать и аромат моего блюда. С нескрываемым удовольствием я начал есть. Стейк оказался на удивление выше всяких похвал. Хорошая прожарка мяса и бекон что надо. Определённо, здесь неплохо кормят! Не зря повар ест свой хлеб. Этот бар стопроцентно попадёт в список моих любимых заведений в Токио. Конечно, цена немного кусается. Но, чёрт возьми, такого вкусного стейка я ещё не пробовал! Около барной стойки освободилось место, и я мигом пересел туда в надежде поболтать с местным барменом. Быть может, смогу его уговорить налить мне пивка. В голове сразу возник бокал хмельного напитка. Вкусного, бодрящего и вводящего в расслабляющий ритм, когда ты пьяный, но спокойно держишь себя в руках. Вскоре рядом со мной возник бармен. Европеец, надо же! Удивительно! На вид ему было лет двадцать пять. Подчёркивали этот факт его высокий рост и небольшая бородка. Приняв заказ у сидевшего рядом мужика, бармен начал со знанием дела готовить гостю Негрони. Виртуозно подкинув в воздух бутылку джина, он начал насвистывать больно знакомую мелодию для уха. А потом уже начал тихо напевать: – А у дельфина Взрезано брюхо винтом! Выстрела в спину Не ожидает никто. На батарее Нету снарядов уже. Надо быстрее На вираже Парус! Порвали, парус! – пропел бармен, одновременно закончив с Негрони. Да он русский! Не может быть! Каков шанс встретить соотечественника в Токио? Да ещё в таком райончике, да в таком заведении? Ладно бы в качестве гостя, но так он барменом оказался (а как я потом узнал, он ещё и хозяин сего заведения!). Я понял, что нельзя упускать шанс наладить контакт с земляком. Благо отец с СССР вывез парочку родных песен, и поэтому опознать Высоцкого мне не составило труда: – Каюсь! Каюсь! Каюсь! – продолжил я, чем вызвал огромное удивление со стороны бармена, который вот только протянул руку за бутылкой виски для очередного коктейля.

***

Колокольчик на двери радостно прозвенел, оповестив о посетителе. В баре было немноголюдно. Большинство сейчас просиживало штаны на учёбе или работе. Лишь парочка молодых людей примостилась в уголке заведения. Когда я зашёл, они бросили на меня любопытный взгляд, а затем вернулись к своим делам. – Колян! Привет! Какими судьбами? Владимир добродушно мне улыбнулся и сразу же полез за бокалом, чтобы налить мне пива. Как и всегда. За бесконечное количество походов в этот бар он запомнил мои предпочтения в алкоголе и порой без слов доливал мне пива, а порой чего покрепче. Именно здесь я познакомился с настоящей русской водкой. Бутылка, доставшаяся в обмен на элитное саке от работника посольства СССР. В тот же день, как сорокаградусный напиток оказался в баре, мы с Вовой и продегустировали его. Тут же я и впервые попробовал покурить сигареты. Вместе с водкой клерк в качестве небольшого презента передал и пачку советских папирос "Космос". На родине, оказывается, умеют делать не только ракеты! Но курево не сильно меня зацепило, и я сосредоточился на ухудшении самочувствия моей печени. – Здорова, Володя! – я пожал ему руку и присел за стойку. – Да школу забиваю, как и всегда. Пришёл выпить маленько. – А проблем не будет? Сам понимаешь, тут строго с этим. – Да уже их и не будет! – глупо улыбнулся я, взяв бокал пива, любезно поданный Вовой. – Это как? – вскинул брови бармен. – Ну вот так. Выперли меня, – я отхлебнул немного из бокала. По горлу пронеслась холодная и немного горьковатая жидкость. – Ого! – произнёс Володя чуть громче, чем следовало бы, и на нас вновь обратила внимание та парочка, что сидела в уголке бара. Впрочем, они быстро потеряли интерес. – Отчислили? За что? – Да вмазал одному мажорику, за дело. Травил девчонку из моего класса, и я не выдержал, вмешался. Его подружка настучала на меня директору. И у Киямы-сенсея кончилось терпение. – Ты не пробовал ему магарыч занести? Мне кажется, у хрыча растаяло бы сердце перед бутылкой какого-нибудь виски. – Проскакивала такая мысль? – улыбнулся я, отпив пива. – Но он не возьмёт. Слишком принципиальный. – Мда... Он так сразу принял решение об отчислении? Обычно же это не в один день делается. – Именно. Этим занимается специальная комиссия. По документам отчислить не отчислили, но по факту всё уже очевидно. Такие вот дела. Решил после этого пойти топить горе в алкоголе, хах. – По тебе и не скажешь, что ты расстроен. – Что случилось, то случилось. Вот я к чему. Будем плыть по течению. – Главное не утонуть, вот что! – Ха-ха-ха-ха, и то верно! Глупая шутка немного разрядила обстановку. Конечно, было чуточку грустно, куда без этого. Но что я могу сейчас сделать? Ничего, вот именно. И смысл вгонять себя в тоску? Я поймал себя на мысли, что это высказывание актуально и к моим рефлексиям. От осознания этого факта я усмехнулся. – Ну ладно, нахер эту тему в самом деле-то! Скажи-ка, Коля, что у тебя на личном фронте, а? – Володя загадочно улыбнулся и выдал новый бокал пива взамен выпитого. – Да ничего нету. Больная тема, Володя! – Серьёзно? Мне казалось, что иностранец среди японок будет нарасхват! – Так-то оно так, наверное. Я после Кетрин никого не искал. Не до того было. А сейчас мне всё равно. У тебя что? – Да как обычно всё. Иоко порой пилит, до невозможности иногда! Володя в Японии живёт больше пятнадцати лет. И успел к этому времени обзавестись семьёй. Скопив средства, он купил этот бар у прошлого владельца, какого-то старого дедка, которому здоровье уже не позволяло полноценно управлять заведением. – А сынишка как? – Антон? Всё хорошо. Орёт и гадит всё, что только видит! Мы дружно рассмеялись. Тем временем уже было выпито три бокала пива. Я чувствовал себя довольно развязно. Захотелось выпить чего-нибудь покрепче. Глаз пал на вискарь, стоявший на полке позади Володи. Бутылка прямо-таки манила меня, и я не удержался: – Уверен, Колян? Я ж тебя до дома тащить не буду, – поймав мой взгляд на ёмкости с виски, бармен усомнился, что я смогу её осилить. – Да ладно тебе! Сам дойду. Если что, вызовешь такси, – язык немного заплетался, однако я без ошибок произносил слова. Или мне уже кажется? – Ну смотри сам... – Вова достал стакан и налил в него двойной виски, затем добавил льда. – Держи. – Благодарю! Дальше наш разговор вошёл в привычное русло, и я почти не обратил внимание на повторный звон колокольчика на двери. Спустя пару секунд к стойке подошёл хмурый мужик, смахивающий на конторского служащего. Он попросил бокал тёмного пива. Бармен, не отвлекаясь от разговора со мной, выполнил заказ и получил оплату. Вскоре мужчина вернул посуду на стойку и ушёл восвояси.

***

По ощущениям прошло пару часов. В баре было всё также пустовато. Я порядочно набрался, но всё же смог понять, что нужно домой. К недовольству Вовы, я отказался от такси, так как чувствовал себя более-менее нормально. К тому же хотелось проветриться и заодно протрезветь. Расплатившись, я вышел из бара. На улице уже потемнело. Было много людей. Все они спешили домой, к семьям. А я к кровати, такой манящей кровати! И к дому! Дом… Дом! На пьяную голову мне подумалось, что я потерял ключи от своего жилища. Пошарив по карманам, я обнаружил, что всё на месте. Но к связке ключей добавилось что-то другое. Рука нащупала листок бумаги. Я с интересом вытащил его и осмотрел. С виду простая бумажка. Как она могла попасть мне в карман? В школе положил зачем-то и забыл? Тем не менее листок был свёрнут несколько раз. Раскрыв его, я понял, что это записка. Встав под уличный фонарь, я начал читать: «Николай-сан, вы в большой опасности! Это связано с работой вашего отца! За вами следят очень серьёзные люди! Это не шутка и не розыгрыш!»