Звезда Царьграда

Спустя полтора месяца пари

После застолья день за днём дела Фёдора Алексеевича шли в гору. Целый месяц пронёсся для него незаметно. Фёдор стал чем-то вроде царского «кравчего», повторяя путь персонажа, чьё имя украл из книги. Обеды и поздние ужины перестали быть для него в новинку. Теперь Басманов бывал на них постоянно, подливая шампанское то одному, то другому, и передавая вместе с бокалами сплетни, интриги и угрозы начальства. Яда, к счастью, он не передавал: со времён Грозного отравы стали более изощрёнными, а для заказных убийств взрастили специальные службы. Само собой, непубличность новенького и его быстрое продвижение по службе не оставили придворный круг равнодушным. Как любой человек, Фёдор нажил себе и друзей, и врагов: в прочем, сам он называл подхалимов не друзьями, а помощниками. А вот с настоящими друзьями юноша виделся теперь очень редко. Высший свет затягивал в свои дела, как водоворот, и в обмен на выгоды вытягивал жизненные силы. Не будь Фредди королём ада, то решил бы, что продаёт душу дьяволу. Иной раз ему казалось, что он проходит у людей стажировку по подлости. В награду за старания Фёдор стал всё чаще сопровождать императора. Так, однажды ему выпала удача сидеть со своим патроном в центральной ложе Большого театра. Демон слышал, что попасть в Большой было практически невозможно. Билеты выкупали заранее, а затем перепродавали по столь заоблачным ценам, что простой человек за всю жизнь не имел шанса увидеть сцены. Как выразился один из величайших артистов этого театра: нынче туда ходят исключительно богатые люди, чтобы выгулять дорогие платья – и после первого-второго актов зрительный зал почти пустует. Одним из вечеров новому компаньону монарха довелось убедиться в этом лично. Тем вечером у Фредди в памяти отпечатались вечерние красоты Большого театра. Величественное здание будто светилось изнутри: мягкий жёлтый свет сочился из-за светлых колонн, шёл изнутри фронтонов – и казалось, что здание парит в сантиметрах над землёй. Гигантский зрительный зал, краснобархатный и золотой, был забит великолепно одетой публикой. И Фёдор готов был поклясться, что лично был знаком с минимум половиной зрителей. Знакомые лица то и дело поворачивались в сторону центральной ложи и шептались – очевидно, о нём. Эти люди гордились тем, что по блату достали билеты в Большой, но им за всю жизнь не доведётся сидеть в центре, бок о бок с царём. Фредди не мог понять свои ощущения: царская роскошь театра смущала его, но будто принимала в свои объятия. Иногда демону казалось, что он был рождён для таких декораций. Быть может, то же о себе мнили все те лица, кого Фёдор держал под прицелом позолоченного бинокля? Как и заверял знакомый артист, после второго акта зал поредел. Однако император с места не трогался, а на перерыве успокоил Фёдора – уходить они не собираются, так что юноша может досмотреть представление до конца. Король ада с удивлением ощущал, что балет трогает его душу. Юноша смотрел на сцену, как под гипнозом, держа руку на бархате балконной перегородки и наклонясь вперёд. История шла к кульминации, и в темноте глаза Фёдора блестели, завороженно вглядываясь в представление. Сейчас он целиком был там, в истории, которую разыграли перед ним артисты и музыка. Только долгий внимательный взгляд по левое плечо выдернул демона из транса. Царь едва уловимо улыбался и смотрел на него с любопытством. Фёдор оторвался от бинокля и повернул голову в сторону своего патрона, взглянув в ответ блестящими в свете сцены глазами. Монарх прогулялся взглядом по его лицу и одобрительно кивнул. Фёдор чуть улыбнулся, поджав губы, и отвернулся к сцене. Позже, при воспоминаниях о Большом театре, перед глазами всегда невольно всплывал этот странный взгляд. Иными словами, суета высшего света затянула демона в свою пучину. После театра Фёдор с ещё большим интересом прислушивался к сплетням и пересудам. Два месяца назад он не знал всех этих людей, а сейчас его память была наполнена именами. А сколько красивых мужчин, и само собой женщин, он повидал за эти вечера и поездки!