Wünsche werden wahr

Все заметили тревогу русской, но каждый отнесся по-разному. Наталье стало её жалко, Людвиг смутился (так как он знал что это из-за него), а Гилберт просто твердил себе что так и должно быть. Пока что в комнате было совсем неуютно. «Они на своих местах, но мест теперь четыре. И четвёртое занято. И это вовсе не Гилберт в свитере с оленями, который решил сменить обстановку, а Людвиг в свитере с оленями, который переворачивает всю обстановку вверх тормашками!»-возмущенно подумала про себя Россия. Она была бы не против присутствия коллеги, но хотела чтоб место, атмосфера и её наряд была совсем иначе. Для неё этот праздник семейный, а значит в какой то мере интимный. Анна стеснялась и смущалась даже, но сердиться на немца не смогла. Судя по всему виновник не он. Потом как нибудь устроит разбор полетов. — Guten Abend, Anna. — Я не ожидала тебя увидеть тут… здравствуй. Ты рано приехал. — Прости за внезапное вторжение. Секунда и смех Гилберта разразился на всю комнату. «С-стабильность»- подумал про себя альбинос. Пускай это останется неизменным. — Ничего страшного. Переживу. Салат будешь? — Конечно, я все тазики вынесу. Наталья навязчиво вспомнила об Ольге. Она бы в этой ситуации воскликнула что-то в духе: «Настоящий мужчина!». Уж тем более в сторону Германии. Так её не хватает… Пока Людвиг выносил тазики с едой, тем самым снимая с себя напряжение, Анна выносила себе мозги. Почему именно он? Почему именно сегодня? Знала бы - оделась лучше. И большую роль сейчас играли те незначительные гляделки на собраниях, после них, на обеде…абсолютно везде. Сначала гляделки, потом поход в мюнхенский ресторан русской кухни, затем букет цветов на третье сентября. Тогда же русская приняла эту игру. Времени, проведенное в компании Германии становилось больше. Но наедине они оставались совсем мало. И то когда так совпали обстоятельства. Девушка долго не признавала в самой себе, что просто стеснялась. В эти мгновенья на щеки прилипал жар. Анна думала что только у нее так, ибо тогда почти не смотрела на Германию. Сапог сапогу пара, и Людвиг думал точно также. Поначалу переживал когда приходилось остаться наедине, но потом понял: в этом нет ничего такого страшного. — С какого салата вы обычно начинаете? — Сегодня начнём с селедки под шубой. Потом крабовый, а затем оливье. — отчеканила Беларусь. — Начинаем провожать старый год? — русская оживилась. Она встала, подправляя свою юбку, подошла на кухню. Там до сих пор стоял Немец. — Собирай у всех тарелки и тащи сюда. Он кивнул и достаточно быстро ретировался. Стоило блондинке обернуться на гостиную, как она взглядом зацепилась за сестру. Сначала младшая глядела на неё жалостно, но потом ободряюще подмигнула и улыбнулась. Брагинская чуть-чуть успокоилась. «Если ей все нравится, значит так и должно быть» — утешала себя Анна. Временем тем Германия уже подходил к кухонному столу. Позже объедаясь салатами наша веселая компания уже немного привыкла к резкой смене атмосферы. Алкоголь тоже помог. Анна долго сдерживала улыбку от того, как мужчины открывали шампанское. — Гилберт, не приближайся. — Я помочь хочу, бестолковый! — Гилберт, я сейчас буду целиться в тебя вместо…—только тогда немец посмотрел на то, к чему он стоит передом. — Перестань целиться в портрет Сталина хотя бы. Я понимаю ты его не любишь, но не настолько же. Через мгновенье что-то вылетает, и Байльшмидт еле успевает подставить бокал Натальи. Она находилась ближе всего. А вот товарищу Сталину повезло чуть больше, чем Гилберту. Тот закрыл портрет своей грудью, трагично подставляя себя под удар. Анька уже не смогла сдержать хохот. — Надеюсь в эту ночь твоя реакция будет лучше! — возмущённо и с толикой юмора процедил старший. Арловская с благодарностью вручила ему холодную упаковку молока. — За заслуги перед Отечеством. Все четверо на удивление снова рассмеялись. Клуб веселых и находчивых прервал неожиданный на удивление фанфарный мотив. Начало обращение президента. Людвиг молча разлил всем шампанское уже раз четвёртый, и сам приготовился слушать. «Все таки, как красива и атмосферна Красная площадь…» — только немец впервые увидел эти кадры. Все остальные знали их наизусть. — Уважаемые граждане России! Дорогие друзья! — Далее Германия прослушал. Он решил поймать момент и посмотреть на Анну. Такая сосредоточенная и хмурая. Надо точно не облажаться в этот вечер. Как Новый год встретишь - так его и проведёшь. Планы уже давно известны, но всегда ясно одно: что бы ты ни планировал - постоянно что то идёт не так. Немец готов к любым казусам. Вплоть до раннего прилёта Америки и Англии из-за часовых поясов. Ничто не должно помешать им с Анной. — С новым, две тысячи… Бабах! С громким криком «ура» Гилберт вскакивает со своего места и обнимает брата. Но Людвиг успел первый чокнуться с Аней, затем уже уделить внимание брату и Наталье. Все допивают до дна. Германия решил снова побудить Брагинскую на игру в гляделки, поэтому специально начал сверлить девушку взглядом. Она как чуткая натура сразу это почувствовала, и перевела свой взгляд на мужчину. Его взгляд не был весел, но там была интересная искра какого-то чувства, за секунду понять невозможно. Такое девушка видела впервые. Впереди важный ритуал в виде прослушивания гимна. — Срочно все собираемся на каток! Подарки подождут!— Только кончилась мелодия, как белобрысый уже засобирался. — Извините, господа, но без меня — Анна медленно села на стул — У меня голова побаливает от шампанского. И я спать хочу, умаялась… — Я останусь с ней. Вы можете уже потихоньку двигаться за Венгрией и Литвой — Людвиг встал за спинку стула русской, почти нависая над ней — Я помню они говорили что сильно ждут вас. Гилберт еле заметно кивнул и прошёл в гардеробную. Аня смутилась. Ей предстоит провести ночь наедине с Германией. — А этих я куда пристрою? Они прилетели?… — они уже давно в гостинице, насколько я знаю — Наталья нехотя встала и пошла за Пруссией. Натягивая одежду, старший быстренько поторапливал и белоруску. — Нас не ждать! — крикнул Гилберт напоследок и громким хлопком закрыл дверь. Младший лишь её защелкнул. Дом погрузился в тишину. Людвиг немного постоял в темноте коридора и двинулся обратно. Положение русской не изменилось, она лишь отклонила голову назад. «Видимо опять задумалась» - немец чуть медля прошёл к месту Ани. — Прости что не предупредил. Нам надо поговорить. — Это что то очень серьезное?… Было видно что девушка уже в состоянии не состояния. Устала, так ещё и выпила. С непривычки много шампанского повлияло на неё не очень. Германия горько усмехнулся. Пришлось стул развернуть к себе и сесть на корточки перед русской. Он хотел установить зрительный контакт с её аметистовыми глазами. Почувствовалось, как Анна напряглась. — мы можем отложить это на… — Нет. Лучше говори сейчас. Она сходит с ума от своих догадок. — Я влюблён в Вас. — В самом деле? — Совершенно точно да. Или ты думаешь что я лгу себе, а потом и тебе? — Пёс вас всех знает. Говорили что влюблены, а сами потом нападали. Один ты отличился, просто напал… — А потом, спустя несколько десятков лет признался в влюблённости? Да, я полный идиот, а ещё кретин, а ещё бабник — Про бабника я тогда на эмоциях сказала, говорила ведь уже. — Франция был в смятении. Он не знал как реагировать на твой комплимент — И хорошо. Люблю когда он молчит..ты чего? Германия лёг головой на бедра русской. — Я устал… пошли спать? — Так легко? А посуду помыть? А убраться? — Готовься ко сну, все сделаю сам. Людвиг закатил рукава на свитере и встал. Впереди предстояла нелегкая борьба с беспорядком. — А откуда у тебя этот свитер? — Гилберт дал. Сказал что у меня нет нормальных костюмов для того чтоб отметить тут Новый год — А в каком ты хотел приехать? — В том, когда был тут последний раз с визитом твоего посла. — Тот.. с бабочкой? — Да. Он тебе понравился, помню — Ты с бабочкой выглядишь иначе, чем с галстуком. Намного милее — Я тебя услышал Германия уже приступил к мытью посуды, а Анна решила вправду готовиться ко сну. Переоделась и убрала то, что не надо видеть никому. Россия - девушка со скелетами в шкафу во всех смыслах этого слова. И даже самые близкие люди не знают множество её самых сокровенных тайн. Анна села на подоконник. Сейчас взрывы салютов стали даже громче. Блондинка смотрела на все это тоскливо. Кто-то сейчас веселится, а кто-то один сидит в четырёх стенах. Потом она вспомнила про гостя, и тепло усмехнулась. Прошлые обиды сами забылись. В конце концов: зачем заострять внимание на плохом? Доверяй, но проверяй. Управился немец скоро. Ожидаемо. Аня вспомнила как он мыл посуду у себя дома. Все действия отточены и быстры. Со временем он научился не думать о том, что делать надо на автомате. Ещё одна из причин того, почему уборка является антистрессом для него. Людвиг остановился на пороге комнаты, оперевшись о косяк двери. Байльшмидт появился неожиданно, но его заметили. Анна слезла с подоконника. — Боишься пройти? — на тебя смотрел. Мужчина вошёл в покои. Тут он был впервые. — У тебя уютно. Германия сразу же подошёл к окну, где и сидела девушка. Он недолго думая обнял её обеими руками, лицом скрываясь в женской груди. — Du bist charmant… (нем. Ты очаровательна) И снова Аня дико смущалась. Все таки у неё никогда не было мужчины в плане романтики. В остальном же были прелюдии перед тем как заполучить её. И только Золотая Орда сделал это с русской. Именно на его и на своих ошибках научилась Анна, и больше никого к себе не подпускала. — Ты знаешь что было у меня с Золотой Ордой? — Никак нет. К чему тебе его сейчас вспоминать? Рядом я, и никто на пушечный выстрел к тебе не подойдёт. — У меня были первые и последние отношения с ним. Тогда я была глупа и неопытна чтоб… чтоб понять кто он такой и что ему надо. — это так давно… сколько тебе лет было? — немного. Я была по тем меркам подростком. Немец уже не обнимал. Он прижимал к себе свою любимую девушку. Наконец мужчина впервые смог почувствовать влюбленность в кого-то. И очень большую ответственность. — я прежде никогда не был влюблён. Ты мне симпатизировала как женский пол, но все так быстро развилось что я не смог этому противостоять. — а ты хотел? Тут Людвиг лишь усмехнулся и стащил с подоконника блондинку. Но никуда не пустил. Анна несильно сопротивлялась ему, однако была упряма. — Я сама могла бы дойти! — Ты устала и очень хочешь спать — не решай за меня. — ты говорила это десяти минутами ранее Немец заткнул дальнейший ответ поцелуем, затем мягко опустил на кровать девушку. Она явно была растеряна и смущена. Её алое лицо говорило само за себя. Некоторое время пара молча смотрела друг другу в глаза, однако ещё один добровольно-принудительный поцелуй разжег между ними настоящую борьбу. Аня пыталась заключить Людвига в оковы одеяла, а он пытался уложить русскую спать. В какой-то момент Брагинская взяла подушку и навалилась ей на грудь немца. Мужчина выставил руки вперед и притянул к себе тело России. А затем просто перевернулся с ней на бок. Все это сопровождалось тихими охами-вздохами и хохотом. — Русские не сдаются! Аня дернулась в попытке улепетать. Германия же наконец убрал ограждающую подушку и прильнул губами к шее своей жертвы. — Попалась. — Сними свитер, колется) Людвиг сел на кровать и уже начал снимать свитер, как вдруг Анна вырвалась и накинула одеяло на свою добычу. — Попался. Блондин сначала не сопротивлялся. Потерялся в пространстве. Потом из-под одеяла показалась рука. И ещё одна. Сразу они не нащупали ничего, но потом схватили Аньку за бедра и притянули к себе. Теперь она была сверху. — Я не против остаться так на какое-то время. — Ах ты! Россия слезла с мужчины. Он наконец скинул с себя одеяло, но потом обнял им сзади сидящую на краю кровати Анну. — Не хочешь на меня смотреть? Я в майке. — а что ты раньше не сказал?! Девушка повернулась обратно, но её снова уложили в кровать. — Спи, уже час ночи. Режим сбиваешь — Людвиг, я тебя старше. Я могу не спать три дня если нужно. — Не надо. Я должен о тебе заботиться в конце концов. — Какой ты великодушный. Я удивлена — Не хочешь ли оформить начало наших отношений? — Я не согласна. — М? Почему же? — Никуда не тороплюсь. У тебя испытательный срок, считай. Было видно что немец расстроился. Но мнение возлюбленной не поменять, а поэтому её слово - закон. Тут он не мог противостоять, но хотелось. — Мне стало не по себе. — Да? Мне жаль. Это пройдёт. Германия сделал вдох-выдох и снова стал спокоен, как скала. Все таки он за неё уже в ответе, и не составит труда пройти проверку. Но на время рассчитывать не стоит. Байльшмидт прекрасно помнил как задержался в России на долгих четыре года вместо четырех месяцев. — Тут жарко. Девушка встала. Одна бретель кружевной майки сползла с её плечика, что не осталось без внимания Людвига. — Пошли на балкон? — Без проблем. Я хорошо выспался пока летел сюда. Немец подхватил барышню, а та крепко сложила руки в замочек на её шее. — Хорошо ты устроилась Анна ухмыльнулась. По пути на балкон Германия погорел на своей внимательности, отличному зрению и любви к пышным дамам. Неотрывно так пялиться на грудь возлюбленной нельзя, поэтому тот нехотя сосредоточился на пути. Не то что бы русская была совсем пышной, но формы у неё были хорошенькие. Во всяком случае изначально именно на них смотрел Людвиг. Кто ж знал что позиция наблюдателя потом перерастет во что то большее? В какой то момент немцу стало некомфортно оттого, что другие мужчины тоже просто так разглядывают Анну. Поэтому внутри появилось неприятное давящее чувство, которое в хорошем проявлении являлось опекой. Осознание, что к ней у него есть чувство прошибло как ток. В реальности Германия немного дернулся, вспоминая что тогда было между ними. — Отпускай. Мы пришли. Небольшой балкончик показался уютен для немца. Не только тем, что он маленький и чистый, но ещё и из-за двух стульев и туалетного столика. Удобство, да ещё какое. — Присесть хочешь? — Не, Ань, я постою у окна и покурю. Русская похлопала своими большими глазами, не веря слуху. Он.. что? Девушка медленно села за стульчик. — Что? — Я курю. — Давно? — Года два… с лишним. Немец выудил из кармана электронную сигарету, начал курить. Дым медленно распространялся вне помещения. Смотрелось, конечно, сексуально. Высокий блондин спортивного телосложения курит у тебя на балконе. Анька проморгалась. Она узнавала тут Германию. Но он был другим. Иным, чем Германия на работе или на официальных праздниках. Он был тут родным, а не чужим интеллигентным дядькой. Эти мягкого цвета блондинистые волосы, чуть растрепанные из-за их борьбы на кровати, широкую спину, спортивное телосложение, а также пронзительные голубые глаза. На такое бы многие девушки повелись. Но для России из-за разницы в возрасте он до сих пор в какой-то степени ребенок. — Так, убирай эту дрянь. И зачем ты начал курить? Голубоглазый сделал ещё одну затяжку. — Уже не вспомню. Вроде из-за нервного напряжения по работе. — Совсем ребенка замучили. Из-за стресса уже за сигареты берется. А потом что, алкоголь? Будешь у меня под строгим надзором все праздники сидеть. — Праздники? — Да. Отдай мне это. — Я не хочу. Спорим сам не буду курить? — Цена спора? — Один день говорю только «да». А ты что предложишь? — Один день в твоей абсолютной власти. — Wunderbar! (нем. прекрасно) Моя задача продержаться до чего? — Просто навсегда. Я не хочу чтоб ты курил. — Хорошо, meine Frau. Считай ты уже моя. Людвиг имел стальную волю и терпение. Это все прекрасно знали. Ему не составит труда кинуть эту вредную привычку. Немец развернулся корпусом к Аньке и попытался её поцеловать. Брагинская не поддалась, слегка оттолкнула мужчину в грудь. Хоть курево было почти без запаха, а все равно ощущения неприятные. — Всю ночь выветриваться будешь от этой гадости. Вообще уже с ума посходили в своей Европе. Дитё мне испортили. — Я уже давно не маленький. И курю относительно много — Вот смотрю на тебя, а ты все ещё маленький. Когда твоя серьезность пропадает ты совсем другой человек. — Да? А если так? Людвиг поднял стул, на котором сидела девушка. Вместе с ней. — Я так и пронесу тебя до спальни, и это далеко не мой предел. — Все равно ты младше. Намного. Немец, смотря лишь только в глаза смущенной особе донёс её почти до кровати. Россия за этот успешный рейс погладила мужчину по щечкам и туда же поцеловала. Минимальный запах быстро выветрился. — Твоя сила огромна от природы. Я помню как Гилберт хвастался своим братом, который легко берет на удушающий почти всех. — Он мне рассказывал. Говорит что это передалось мне от дедушки. А вот у тебя, барышня, невероятная природная красота. Пруссия говорил что Артур подумал о том, что ты ведьма. И пытался разоблачить тебя заклинаниями. Но у него ничего не получилось Анька хихикнула. Ну конечно у него ничего не получится. На ней стоит с рождения очень мощная защита. Буквально родилась в рубашке. Спасибо за это стоит сказать Руси и Генералу Морозу. — Спать. — Есть отбой, моя валькирия. Русскую переложили на кровать, а сверху завернули одеялом. Но даже это не помешало ей увидеть, как майка мужчины медленно пропадает с его тела. И его спина приковала к себе все внимание. Затем Людвиг в пол оборота посмотрел на Анну и ухмыльнулся. Засек. — Пора спать. Германия повернулся теперь всем телом, но из-за смущения Россия уже не смотрела на него. Он забрался к ней, под одеяло. Что то горячее коснулось её холодных рук. Оказалось это его левая рука, которая сплелась в замок с перстами русской. Большое и могучее тело придвинулось к спинке девушки, а правая рука закрыла собой пышную грудь. Людвиг прижал тело возлюбленной к себе сильнее. — И только ты способна остановить меня на пути к тебе. С новой жизнью, Анна Байльшмидт. — Сейчас по достоинству тресну. — Ну все, не дуйся, спокойной ночи Русская получила поцелуй в шею в качестве извинения. И следовало ей только провалиться в сон, как немец на месте поцелуя оставил алый, долгий засос. — С Новым годом.