Всё, как заказывали!

Всё началось с того, что Дед Мороз знатно опростоволосился. Знатоки бы подобрали более объективно отражающий реальное положение дел синоним — например, «лоханулся» — но этой ночью знатоки либо спали, либо выпивали. Кстати, как раз с одного такого «знатока» и началась данная невероятная история. Невероятная в своей тупости, конечно. — Что ты с ним сделал? — замогильным голосом спросил мужчина с двухцветной причёской и дымящейся сигаретой в правой руке. Парень в красной шапочке с помпоном, которого он прижал к стене, напряжённо сглотнул и скосил глаза в сторону лежащего на диване бледного тела. — Ничего из того, чего бы ты не хотел, Костя. — А поподробнее? — мужчина сощурил глаза. Парень, нервничая, закусил губу. — Своим молчанием ты походишь на предмет интерьера. Например, на пепельницу, — продолжал Костя, поигрывая сигаретой. — Мы выпили пару бокалов, — признался парень. Мужчина угрожающе покрутил сигаретой у его лица, — ладно, пару десятков бокалов! — Ты споил его, — Костя не спрашивал. Он утверждал, — я тебя убью, — Уралов достал из кармана чёрных брендовых джинсов пистолет. — А ты-то почему жалуешься, моралист хренов?! — парень начал паниковать — как, впрочем, почти все, кто имел дело с Костей — и пошёл в атаку. — Сам в своём письме написал: «Хочу Юру Татищева». — Это было не письмо, — еле сдерживаясь, прорычал Костя. Тело на диване заворочалось и что-то неразборчиво пробормотало, — это был лист из моего дневника, — уже тише продолжил он. — А, так вот почему марки с конвертом не было, — парень хлопнул себя по лбу, а через пару секунд пожал плечами, — уже всё равно, былое не вернёшь, так что принимай подарок, — он махнул рукой в сторону дивана. «Подарок», издав стон, перевернулся на другой бок. — Ты вернёшь его обратно в Челябинск, — проинформировал парня Костя. Тот в ответ лишь фыркнул, — Дед Мороз хренов. — Моя машина сломалась, пока я взбирался по вашим Уральским горам, и починить её некому, — то была правда: люди только тем и занимались, что били друг друга, и рабочих категорически не хватало, — так что я никого не верну. И вообще, у меня через пять часов новый год на Дальнем Востоке, и я туда, видимо, буду пешком добираться, прояви понимание, — парень с надеждой посмотрел в Костины глаза, где понимания не было от слова совсем. Он чуял, что мужчина не отпустит, так что взял дело в свои руки и рванул к балкону. — Там решётка, — Костя насмешливо смотрел на попытки несостоявшегося Дед Мороза. — Мне пофиг, — отозвался Дед Мороз, пролезая через прутья. Такого поворота Уралов не ожидал — расстояние между прутьями было равно двум сантиметрам, — новогодняя магия, — пояснил парень. Костя задался логичным вопросом — почему с помощью магии нельзя было починить машину? — Мой подарок — аванс за следующий год! В этом ты вёл себя как козёл. Пока. — Костя не успел ничего сказать — Дед Мороз уже спрыгнул с балкона девятого этажа, оставив его разбираться со всем одному. Уралов налил себе виски и сел за любимое кресло напротив дивана. «Как новый год встретишь, так его и проведёшь», — усмехнулся он, с непонятно откуда взявшейся нежностью наблюдая за ворочающимся на диване Юрой. Кажется, им суждено быть вместе. По крайней мере, ещё год. — Костя? — было первым, что сказал Юра, когда проснулся. Стрелки показывали без десяти двенадцать. — Во плоти, — кивнул Костя, допив виски залпом — если Татищев пьяный, то лучше сразу выпить. — Кать, я так скучал, — признался Юра, вставая с дивана. Удерживать равновесие у него пока не получалось, и он со стоном упал прямо на Костины широко расставленные ноги. — Я тоже, — честно ответил Костя, заправляя одну из Юриных прядок за ухо. Он сказал это, потому что знал — на утро Челябинск не вспомнит ровным счётом ничего. — Ну ты и козёл, — вспомнив что-то, резко сменил настрой Татищев и схватил Уралова за воротник форменной куртки, — бросил нас с Аней. Ладно меня, но Аню-то за что? Она ведь любит тебя, придурок! — Костя не мог не согласиться — да, придурок, зато ему теперь не больно. Почти. — Катя всё время спрашивает, когда же придёт дядя Костя и заплетёт ей косички. Что мне ей ответить? «Дядя Костя поехал кукухой и теперь плетёт только интриги»? — Уралов понимающе слушал, не перебивая — что у трезвого Юры на уме, то у пьяного на языке. Ему просто хотелось убедиться, что Татищев его ненавидит — так было проще. «Кого ты обманываешь, — фыркнул голос подсознания, — ты хочешь убедиться, что Юра всё ещё считает тебя другом». — Юра, тебе надо поспать, — Костя попытался аккуратно сдвинуть Татищева. — А тебе голову проверить, — Татищев не поддавался, — я реально тебя не понимаю. Сначала ты говоришь, что я твой лучший друг, потом — разрываешь все связи, а сейчас утверждаешь, что скучал. Определись! — наконец высказал он наболевшее. — Я определился, — прошептал Костя, наклонившись ближе, — и мой выбор не испытывать боль. Прими его. — Я-то принял, — удивительно осознанно сказал Юра, высматривая что-то в чужих глазах, — а вот ты нет, — утвердил он. Уралов лишь недоверчиво приподнял бровь. — Сделай вид, что мы всё ещё друзья. Хотя бы в новый год, — попросил Татищев, — не порть всю малину. — Ты ляжешь спать после того, как мы отпразднуем? — сдался Костя. Юра медленно кивнул. Спустя пару минут прогремели куранты, после которых Татищев потащил Уралова смотреть салют на улицу, отобрал у кого-то бенгальские огни, пошутил что-то про геев и голубой огонёк, случайно поджёг свой пуховик, а затем и футболку, кинулся в сугроб, чтобы потушить огонь, потом начал делать снежного ангела… …Их ночная прогулка окончилась у Кости дома. Благодаря Юре здесь запахло новым годом — появилась ёлка, украденная с площади, найденные в ограбленном магазине подарки и оливье, которое отдали соседи. Костя снова сидел в кресле с виски, наблюдая за спящим Татищевым, укутанным в его куртку — пуховик пришлось выкинуть — и чувствовал разливающееся тепло в груди. Возможно, он даже не против провести так ещё год.