В Бездне один путь - вниз

Время уже давно перевалило за десять вечера. Близилась темная зимняя ночь, но Раундвью, похоже, совсем не собиралась погружаться в сон. По крайней мере, это точно не было в планах у второго этажа первого корпуса, где располагалась общая гостиная, от которой не получилось отогнать тягу учеников даже недавно случившейся здесь трагедией. В первые дни после случившегося, правда, желание обитателей Раундвью проводить здесь время как-то поубавилось — большинство просто либо боялось здесь находиться, либо же чувствовало себя «странно», делая домашнюю работу или же читая что-то там, где только пару дней назад лежало тело всем известного ученика. Поэтому посетителей библиотеки, конечно, изрядно прибавилось с того дня, но вскоре многие все же заскучали по привычной обстановке гостиной, которая была не просто удобным местом, чтобы делать в ней буквально все, но и неотъемлемым хабом социализации. Только здесь разделенные на группки ученики могли без каких-либо даже ментальных обязательств общаться друг с другом или же прощупывать «обстановку» и подтверждать свой статус. Да, это место было особенно важно «элитной» части академии, которая с недавних пор составляла около 60%, а не 90%, как было в те времена, когда Дэклан Флаймер пришел работать сюда впервые. Те, кого приняли сюда по конкурсу, не особо понимали всей фишки этой комнаты на втором этаже главного корпуса, и, на самом деле, большинство из них старались эту гостиную вообще избегать, потому что в ней всегда собирались «сливки» академии, не особо желавшие кого-то впускать в свой закрытый клуб. Нигде не было сказано, что эта территория была «чьей-то» или же что существовал этот самый «закрытый клуб», но ведь речь шла о Раундвью. Такие элементарные вещи здесь были понятны и без слов. — Бред. — Ну почему же? — За ним постоянно бегал Эллингтон, — Марибэль обернулась, чтобы посмотреть на Феликса, лениво устроившегося на диване рядом со старостой школы. Торсом Марибэль легла на высокий подоконник, стоя практически на цыпочках, а одной рукой держала окно, чтобы оно само собой не закрылось, и так и курила, выдыхая дым в окно, чтобы в комнате не осталось запаха.- Думаешь, он не заметил бы, если бы за ним следили? — произнесла она, хмыкнув и снова отворачиваясь, чтобы сделать затяжку. — В том-то и дело, что Алфи и сам выглядит, словно неуравновешенный, временами. Вполне вероятно, что это был он сам! — Феликс издал какой-то нервный смешок — остальные посмотрели на него с неким беспокойством, а он продолжил.- Ты сама так думаешь. — Даже не начинай. — Хорошая позиция для той, кто разносит информацию, как чуму, а потом будто бы не при делах. — Вымещай свою фрустрацию не на мне, — рыкнула на него Марибэль снова обернувшись и помахав перед собой ладонью, чтобы рассеять дым.- Я вообще не понимаю, чего ты бесишься, не то чтобы вы вообще общались. Или ты из-за Цереры? Когда это вы так спелись? Феликс явно собирался ей на это ответить, судя по тому, как он повернул на девушку голову и чуть привстал на локте, сузив свои глаза, но Эвер достаточно оперативно прервал его, чтобы остановить этот пустой разговор, за которым все очень пассивно наблюдали, просто выжидая, когда это закончится. За последний час это была не первая такая стычка, и не только между этими двумя. — В любом случае, — сказал Ровэйн, наклонившись, поставив локти на свои колени и выставив ладони перед собой, как бы пытаясь привлечь к себе внимание. Он и Марибэль были единственными, кто все еще был одет в форменные пиджаки и рубашки, она — потому что за всякими разговорами не успела побывать в своей комнате, он — потому что был занят клубом сразу после уроков. Пиджак его, однако, был распахнут, а рукава вместе с рукавами рубашки подвернуты до локтей, обнажая его бледные руки, волосы на которых были слишком светлыми, пускай и заметными.- Давайте не вести себя так, будто это не было самоубийством. Мне не нравится этот новый психолог, а ваши разговоры звучат слишком подозрительно, пускай это всего лишь глупые сплетни. — Что, боишься, что это отразится на твоем безупречном резюме? Скандал вокруг смерти однокурсника никак не входил в твои планы? — издав задушенный и не очень приятный смешок, тягуче, словно мед, произнес Нокс, искоса глядя на Эвера, который, однако, не посмотрел на него, вообще стараясь игнорировать его все это время, но глаза он раздраженно прикрыл, глубоко вздыхая. Вирджил, сидящий напротив Эвера, это заметил. Его это позабавило, но впечатление омрачало лишь то, что это произнес Нокс, а не кто-то другой. В конце концов только этот мрачный нелюдим мог вывести их разумного и дружелюбного старосту из равновесия. Нокс сидел на подлокотнике дивана, на котором устроился Вирджил, и поэтому второй выгнулся, запрокинув голову и с вселенским скепсисом на него посмотрев. — Что ты вообще здесь делаешь? Я думал тебе неинтересно, — выгнув бровь, спросил Вик, смерив взглядом парня, который, несмотря на то, что сидит рядом, кажется вообще «далеко», пока не раскроет рот. Это все его глаза, светло-серые, тяжелые, странно-отстраненные. Нокс был одет во все черное и довольно облегающее, но его водолазка с высоким горлом была слишком тонкой, а в школе к вечеру холодало, поэтому на нем также был черный мягкий палантин — он был завернут в него, словно в тогу, что будто только придавало странно аутентичного флера его латинскому прозвищу. — А я думал, что у нас свободная страна и я могу делать, что вздумается, — усмехнувшись, ответил Нокс, запустив руки, замерзшие из-за открытого окна, под свой палантин и скрестив их на груди. На красноволосого он при этом даже не посмотрел. — Если это всего лишь сплетни, то и волноваться нечего, верно? Никто ведь к этому не причастен, — не обращая внимания на потенциально назревающий новый конфликт, ответила Марибэль Эверу, дернув бровью и делая очередную затяжку. — Это правда, но то, как вы говорите об этом, просто нервирует уже… Куинн искренне не понимал. Серьезно. Он не понимал, зачем они вообще об этом говорили, если «никто к этому причастен не был», и как вообще один психолог мог вызвать такую панику. Точнее, это не было похоже на панику, ведь никто не паниковал в прямом смысле этого слова, но все все равно вели себя жутко странно, сидя здесь до самой ночи, до самого закрытия помещений, и расходясь только после этого, говоря все это время о вещах, которые «не имели смысл». Даже то, кто именно находился сейчас здесь и составлял эту группу людей, казалось Куинну странным — ведь они не то, чтобы общались в обычное время или во время занятий. Вирджилу приходилось общаться с Айзеком из-за Вальтера, дружба с которым их объединяла, но вот с Жаном де Вером он хорошо, если перекинулся хотя бы парой слов за все 8 лет в Раундвью. Харпер Кэсси недолюбливал Жана и бывшую троицу, и это, вроде как, было взаимно, да и вообще он не особо близко общался тут с любым из них. Казалось, что Марибэль сохраняла положенный нейтралитет, но было заметно, что она была скорее ближе к школьному старосте и де Веру, чем ко всем остальным. Селеста, Каспиан, и Эвер вообще были отдельной кастой старост, и в их дружбу не особо вписывался кто-то еще. Между Ноксом и Эвером было вечное неприятное напряжение, зачастую переходящее в словесные перепалки, причем Нокс ни с кем не общался, и его многие сторонились, из-за чего он всегда был отдельно от всех. Феликс тоже не был особенно дружелюбным типом, но к его выкрутасам, по крайней мере, все привыкли, и примерно понимали, какой треш от него можно было ожидать. Генри вообще был на курс младше, и пускай его многие уважали, он не особо близко с кем-то из них общался, особенно после смерти сводного брата, с которым и так был не в ладах. Сам же Куинн близких друзей здесь не имел. Не только из собравшихся здесь, а вообще. Ему это было не нужно, ему вполне себе хватало его классного парня, на которого он тратил все свое время. В общем, это группа просто поражала обилием разрозненных связей, точнее — их отсутствием. Поразительно, как все странным образом подсознательно «объединялись», когда случалось что-то, угрожающее этой такой иллюзорной целостности. Куинн был уверен, это все слова Жана де Вера о том, что Флаймер уже работал здесь, так повлияли, хотя сам он вообще не переживал по этому поводу. На самом деле, сложно было сказать переживал ли Жан вообще о чём-то. Он всегда показывался другим с одной и той же эмоцией на лице, а вздыхал он иногда так тяжело, что Куинн с вселенским недоверием не понимал, как он все ещё сохраняет такое спокойствие, если 99% жизни его откровенно достало. Куинн перевёл глаза на Харпера Кэсси сидящего напротив него в кресле и отсутствующим взглядом наблюдающего за Марибэль. Ещё один, кого «все достало». — Чего пялишься? — Кэсси это заметил, резко переведя глаза на вычурного во всем, слишком надменного блондина, который даже сидел в строгой и элегантной позе, сложив руки на груди и закинув ногу на ногу, занимая минимум места на общем диване. В отличие от него, Харпер практически сполз со своего кресла на пол, по-прежнему держась за него локтями, поставленными на подлокотники, сцепив руки в замок на уровне груди, которая была практически параллельна сидению кресла. — Будь спокойнее, Харпер, — «посоветовал» ему Куинн, но глаза от него так и не отвел, похоже, поставив себе целью окончательно довести его. — А то что? — хмыкнул Харпер, вдруг странно осклабившись, и Куинн, выгнув бровь, вопросительно посмотрел на его лицо, открытое от пестрых волос, передние пряди которых были заплетены в тонкие косички и убраны на затылке заколкой. Кэсси всегда отличался прическами, которые довольно хорошо делал.- Слугу своего натравишь? — кивнув в сторону Эмерсона, сидящего на подлокотнике дивана рядом с Куинном, уточнил Харпер, на что блондин еле заметно сузил глаза, сжав челюсть. — Харпер, серьезно? — спросил в ответ уже Эмерсон Дзелли, довольно спокойно и уточняюще, потому что ссориться с Харпером сейчас вообще не хотелось, да и он все еще делал скидку на то, что тот сейчас был не в лучшем состоянии из-за произошедшего. Чего нельзя было сказать о второй половинке Эмерсона. Куинн Примроуз никогда и никому не готов был делать какие-то скидки хоть на что-то. — Не обращай внимания, — Куинн совсем незаметно перехватил рукой руку Дзелли, взяв его за пальцы и переплетая их со своими. — Он просто завидует. Его ведь никто не хочет, некого «натравливать», — передразнил он Харпера, с фальшивым сожалением улыбнувшись, на что Кэсси только усмехнулся. Он не стал его переубеждать, только отвернулся, закатив глаза. Харперу хотелось сделать что-то ужасное. Например, что-то кому-то сказать. Но он сдержался. Вирджил заметил эту их странную перепалку, начавшуюся буквально не из чего, и посмотрел на Харпера, перехватив его глаза своими, и Кэсси ответил ему, недолго задержав на нем свой взгляд, прежде чем отвернуться и от него и посмотреть туда, куда он смотрел до этого короткого информативного разговора с Куинном Примроузом. А смотрел он прямо в центр гостиной, на то самое место где пару недель назад лежало бездыханное тело Бо. Мраморный белый пол с черным рисунком прямо по центру постоянно привлекал его внимание в каком-то совершенно ужасном смысле, и эту иррациональную тягу невозможно было объяснить. Он просто приковал свой взгляд к этому полу, изредка поднимая его вверх и глядя на старый потолок, оставшийся с прошлых веков, когда модно было украшать потолки балками с резьбой — на эти балки изредка и поглядывал Харпер, представляя свисающую с одной из них веревку, и в пол уха слушал негромкий разговор, который вели остальные, пока у него внутри что-то сжималось в узел. — Алфи вполне может нажаловаться этому новому психологу о том, какие все тут плохие, — спокойно и даже как-то лениво заметил Вальтер, запрокидывая голову назад и устраивая затылок на спинке дивана. Он глубоко и сладко зевнул, прикрыв рот тыльной стороной ладони. — Он не тупой говорить о таком с тем психологом, — ответил ему Айзек, крутя в одной руке белую зажигалку с красивым выпуклым узором. Вообще-то, это была зажигалка Жана. Он одолжил ему ее сегодня, и Айзеку не хотелось ее потерять — уж очень де Вер ее любил.- Типа когда вся школа думает одинаково — это уже не пахнет личной неприязнью и тем, «какие тут все плохие». — Вся школа? — переспросила Селеста, посмотрев на школьного старосту. Она подняла свою голову, которая до этого лежала на плече Каспиана и перекрестила руки на груди, еле заметно приподняв брови. — Ты не в счет. — Почему здесь, кстати, нет Алфи? — как бы между прочим продолжила Селеста, по очереди окинув взглядом всех присутствующих. Айзек очень долго и многозначительно на нее смотрел. Впрочем, как и все остальные, но Бриско сделал свой взгляд особенно красноречивым. — Ты, блин, прикалываешься или серьезно? — уточнил он, когда девушка отказалась реагировать на его взгляд. — А что? — хмыкнула она.- Вы говорите о нем, не смолкая, было бы справедливо, если бы он был здесь и хотя бы мог отвечать, не находишь? — Мне смешно говорить о справедливости в контексте Эллингтона, — поморщившись, произнес Айзек и отвернулся от девушки, демонстративно глядя куда-то в сторону. Его темная кожа красиво блестела на выраженных скулах, как если бы он пользовался хайлайтером, но нет — это был естественный блеск здоровой кожи, которой староста мог даже похвастаться, если бы ему было до этого дело. — И он бы не стал ничего отвечать, как всегда, — так же лениво, как и до этого, заметил Вальтер, уже даже не открывая своих глаз. Вирджил мягко пихнул его в бок, издав смешок и видя, как его друг буквально засыпает на ходу, а тому было настолько лень реагировать, что он бы даже завалился на противоположный бок, если бы рука Вирджила его не остановила. — Тем более. — Как будто вы бы стали слушать. — Как будто нам хотелось бы слушать кого-то, вроде него, — закатив глаза, проговорила Марибэль, закрывая, наконец, окно и поворачиваясь к остальным лицом. — А вы уже слышали про новеньких? — спросил вдруг Куинн, резко меняя тему.- Аж два. Я удивлен, как они вообще не передумали переводиться после такого. — Как будто в других школах не совершают суицид, — в сторону заметил Нокс, который, несмотря на закрытое окно, продолжал кутаться в свою накидку. — Эй, Марибэль, ты хоть что-то знаешь про них? — спросил Вирджил, которого тоже интересовала эта тема. Новенькие всегда были предметом наибольшей фрустрации и интереса в Раундвью. Марибэль задумчиво покачала головой, заправив свои черные распущенные волосы за уши. — Нет, вообще ничего пока что. Знаю только, что один из Швейцарии. Вирджил присвистнул, переглянувшись с Вальтером, который аж проснулся от таких новостей. — А второй? — Вроде Лондон… — Серьезно? Вас реально волнуют новенькие? — даже как-то возмутился Эвер, окинув присутствующих непонимающим взглядом. Вирджил пожал плечами. Айзек на Ровэйна странно посмотрел. — А тебя нет? Эвер перевел свои глаза на него, и во всем его взгляде четко читалось, насколько ему было плевать на это. Бриско не спешил отворачиваться от него, он осмотрел его форму, к концу дня сидящую на нем уже не так идеально, и уставшее лицо, которое однако эта усталость нисколечко не портила, потому что природа наградила Ровэйна сплошными четкими линиями в челюсти, скулах, губах, даже его нос был прямым, а кончик немного вздернут, как будто он был нарисовал. И сам Эвер, похоже, догадывался о всех прелестях своего утонченного лица, потому что оно всегда было открыто от волос — их он всегда забирал в пучок, и ни одна прядь никогда не падала на его лицо. Волосы Ровэйн вообще никогда не распускал при других, многие даже не знали, какой они были длины, и Бриско старательно пытался вспомнить эту самую длину, которую явно много раз видел в душе, но почему-то не обратил внимание. Видимо из-за того, что Эвер с длинными распущенными волосами был настолько странным феноменом, что мозг автоматически блокировал эту картинку. — Меня волнует новый психолог и его «удобное» появление в Раундвью, — все же пояснил Эвер Айзеку. — Так он, вроде, и не скрывает, что он здесь из-за Бо. Чтобы «помочь» нам и все такое, — пояснил за него Каспиан своему другу.- Он показался мне неплохим… — За исключением того, что он уже работал здесь и при нем много всякой херни происходило, — вдруг подал голос Харпер, по-прежнему не отрывая своего отстраненного взгляда от центра гостиной. — Здесь постоянно происходит хрень, тебя особо раньше не волновало, — заметил Феликс, усмехнувшись. Харпер было лень отвечать. Тем более Феликсу. Ничего личного, но Тернер никогда не вызывал у него доверие и тем более желание коммуницировать с ним. — Он кстати работал криминальным психологом, если вам интересно, — как бы невзначай проговорила Марибэль, переминаясь с ноги на ногу и глядя на свой маникюр. Каспиан неодобрительно покосился на нее, не понимая, для чего она это говорит. Селеста погладила его руку, ладонь с внутренней стороны, своими пальцами, уловив этот его взгляд, и он отвлекся на свою девушку, которая действительно выглядела очень похоже на него. — Криминальным психологом? — по слогам повторил Вирджил с каким-то фальшивым энтузиазмом. — И что это значит? — спросил Эмерсон, взглянув сначала на Вирджила, а затем на Марибэль. Ему решил ответить Эвер, которого эта деталь про прошлое нового психолога просто убила. — Это значит, что он работал с преступниками и помогал детективам и суду раскрывать преступления. — Типа он разбирается в психологии людей, склонных к всякого рода неправильным поступкам, — с усмешкой добавила Марибэль, взглянув на Эмерсона, который понятливо покивал. Это ему ни о чем не говорило, на самом деле. Ну разбирался и разбирался. — Даже убийц? — вдруг тихо переспросила Селеста. — Переживаешь за своего дружка? — осклабился Феликс. — Они не то чтобы друзья, — с усталым вздохом решил вступиться за сестру Вирджил. Та многозначительно на него посмотрела, и он ответил ей таким же взглядом, что в его случае был просто идентичным — от светло-лазурного цвета глаз, до маленькой родинки на верхнем правом веке. — В любом случае, Джастис может уточнить у нашего психолога, работал ли он с убийцами, в следующий раз, как пойдет к нему, а то он к нему в кабинет как-то даже зачастил, — все тем же издевающимся тоном голоса произнес Бриско, переведя глаза с Селесты на Каспиана, который, не посмотрев на него в ответ, только потянул вверх один уголок своих губ, изображая очень ироничную усмешку. Нашел крайнего. А Бриско казалось, что и нашел. Эта парочка ничего конкретно ему не сделала, особенно Каспиан, который в чем-то даже походил на более идеального ученика, чем тот же Эвер Ровэйн, безупречная репутация которого на этом и строилась, но они все равно его неуловимо подбешивали, что он, что Селеста Вик — оба молчаливые до поры до времени, оба ни во что не вмешивающиеся, оба пытающиеся сохранять нейтралитет. Даже у Ровэйна, которого все обожали, это не выходило настолько раздражающе. Впрочем, возможно, это раздражало только Айзека. Он не знал точно, что думали другие. Каспиан просто казался ему немного странным. Он был таким же членом высшего общества, таким же аристократом в хрен знает каком поколении, но он был, такое ощущение, что единственным, кого нисколечко не раздражало наличие в школе кого-то статуса ниже, чем они все. Он ничего не делал в их поддержку, но и ни разу не высказывался против, никого не задирал, даже не подшучивал над кем-то, не говоря уже о чем-то похлеще. — Он типа выполнял твою работу, — коротко пояснил за друга Эвер. — А чего не ты? — улыбнувшись, уточнил Айзек, кивая на пиджак Ровэйна, на котором тоже красовалась эмблема старосты. — А у меня и так дел по горло, не находишь? — Например? — Например делать так, чтобы здесь никто с катушек не слетел? — Само благородство, — выразительно кашлянул в руку Нокс, выпрямляясь и сталкиваясь взглядом с Эвером, который с толикой возмущения и усталости на него посмотрел. — Чего ты пристал ко мне? — вызывающе спросил он, пытаясь сохранять спокойствие, хотя при виде этого прямого, тяжелого взгляда и презрительной усмешки Нокса хотелось сделать что-то ужасное. Но он ведь был не таким. Он был спокойным и разумным, его нельзя было так просто вывести из себя. — И правда, — протянул Вирджил, издав смешок и снова вытянув шею, посмотрев на Нокса. — Завидую способностям и авторитету, — отрезал Нокс с такой сочащейся иронией, что если подставить колбу к его рту, можно было собрать ее, как яд у змеи. — Тебе такое никогда не светит, — только и хмыкнул Эвер, отвернувшись от него, а Нокс притворно округлил глаза, резко положив руку на свою грудь, прямо в области сердца. — Как больно. А если я покончу с собой после твоих слов, что будет с твоим клубом? — Обязательно шутить именно так? — со вздохом, в прямом смысле опустив руки, произнесла укоризненно Марибэль. Лицо Нокса из притворно оскорбленного снова стало серьезным и тяжелым, когда он взглянул на девушку. — А что не так? Де Вера тут нет, — намекая на возможность задетых чувств проговорил Нокс. — Нет, но…- сдавленно и негромко начала Марибэль, так и не закончив, но посмотрев в сторону Харпера, который, кажется, ее вообще не слышал, все глядя на то самое место, где было обнаружено тело его бывшего друга, задумчиво перебирая одной рукой цепочку со всякими висячими металическими побрекушками типа месяцев и солнц, которая крепилась к поясу его джинсов. Все тоже, услышав Марибэль, как-то на автомате покосились на Кэсси, который мозгом зарегистрировал все-таки это странное молчание и уловил на себе эти многозначительные взгляды. Он вздохнул, повернув голову на сидящих перед ним однокурсников и не совсем. — Что? — вкрадчиво спросил он, и все довольно расслабленно переглянулись, перестав таращиться на него, будто что-то ужасное случилось конкретно у него. — Где де Вер, кстати? — спросил вдруг Куинн, раз уж тема косвенно зашла о Жане. Его, по большому счету, вообще мало что волновало в этом разговоре, но возможности позадавать всех раздражающие вопросы он все же не упустил. — Танцоров тоже нет, если ты не заметил, — ответил ему Вирджил. — Танцоры понятно, почему, а Жан? — Занят, — отрезал Айзек, даже не глядя на Примроуза, чтобы не беситься попусту.- У него конференция на следующей неделе вообще-то. — Это нормальная идея вообще? — уточнил Куинн, выгнув свою светлую бровь и посмотрев, почему-то на Эмерсона, который держал его за руку, большим пальцем глядя его по костяшкам.- Или перенапрягаться на грани ментального срыва — это фетиш? — Де Вер спокоен, как удав, — без удивления или ехидства, скорее просто констатируя факт, сказал Вирджил, потягиваясь и перемалывая челюстями жвачку. Вальтер, что до этого упирался плечом в плечо друга, съехал чуть вниз, когда тот поднял руки, и будто очнулся, резко открыв глаза и недовольно на Вика посмотрев. — Это не значит, что он в порядке, — в сторону заметила Марибэль, прохладно на Вирджила посмотрев. Его легкомыслие и наплевательское отношение иногда поражали даже ее. Он будто вообще редко задумывался о том, что говорил. — Умоляю тебя, — Куинн поморщился.- В Раундвью вспыхнет пожар, если Жан когда-то будет не в порядке. — Ты же только что был озабочен его «ментальным состоянием», — напомнил Бриско, которого манера Примроуза вести разговор уже откровенно достала. Он всегда был таким — сначала закинет удочку, посеяв семя раздора, а затем будто ретируется, наблюдая издалека за хаосом, который навел. При этом, несмотря на хрупкую, довольно миниатюрную комплекцию, он вовсе не был трусом и не боялся тех, кто был заметно больше и сильнее его. Он не боялся из-за прочного статуса и того, что встречался с Эмерсоном Дзелли, которого все любили и слишком уважали, чтобы хоть что-то плохое сделать его парню. Но Айзеку иногда казалось, что он ничего не боялся, потому что был тупым, как пробка, и просто не понимал, когда стоило бояться, а когда нет. Блондинка, что с него взять. — Это была ирония, но если ты не допер, то я просто скажу, что, по-моему, у него просто едет крыша, потому что сейчас он кажется еще спокойнее, чем обычно. — Примроуз, честное слово, ты испытываешь мое терпение, — наклонившись вперед и поставив локти на колени, спокойно оповестил Куинна и заодно всех остальных школьный староста. Эмерсон на того посмотрел взглядом а-ля: «Ты, что, не знаешь, какой он?», и Бриско ответил ему чем-то вроде: «Знаю, но бесит, сил нет». К Дзелли у Айзека не было абсолютно никаких претензий. Это был, возможно, самый нейтральный человек в Раундвью после Каспиана Джастиса, конечно. Иногда Бриско даже жалел, что тот спутался с кем-то вроде Примроуза, потому что это явно мешает проводить с ним больше времени и вообще быть друзьями. И нет, вопросов, почему он вообще с ним спутался, не возникало. Ну, по крайней мере, у тех, кого хоть раз посещали «нетрадиционные» мысли. Куинна только слепой не назвал бы красивым, он был, наверное, одним из самых красивых парней в Раундвью на данный момент, да и фигура у него была классная, и сам он казался довольно милым, пока не откроет рот, и на собеседника не польется высокомерный поток наглости. Именно поэтому у него даже друзей не было. Айзек не знал, как с ним справляется Дзелли, но готов был признать, что выдержка у того была просто невероятной. — И что же т.ы. сделаешь м.н.е. Айзек? — выразительно спросил у старосты Куинн, и все молча перевели глаза на Айзека, который явно бы даже покраснел, кажется, от раздражения, если бы цвет его кожи позволял это увидеть. — Вы еще подеритесь за него, — с каким-то «пьяным» энтузиазмом сказал Нокс, давя усмешку губами. — Черт, Нокс, — покачал головой Вирджил, не обернувшись и не посмотрев на мрачного однокурсника в этот раз. Ему просто казалось, что кто и подливал масла в огонь, так это был он, а не Куинн. — Чего ты заладил ко мне обращаться? У тебя стоит на меня? — от «пьяного» веселья в голосе Нокса не осталось и следа. — А что, тебе интересно? — выгнув бровь, с фальшивой искренностью спросил Вирджил, выгнув шею и все же взглянув на него, встречаясь с тяжелыми серыми глазами. — Нет, мне интересно, подерутся ли Бриско с Барби за того, кто класть на это все хотел, а тебе, что, интересно, есть ли мне дело до твоего члена? Вирджила это почему-то насмешило. Нокс, в отличие от всех сторонящихся его обитателей Раундвью, в большей степени Вирджила даже забавлял, чем откровенно отталкивал, ведь, несмотря на грубость и нежелание хоть как-то социализироваться, он умел шутить. Резко, грубо, по-черному, иногда пошло, но он умел. Вик отвернулся от него, задушив смешок в горле, и поднес кулак к губам, чтобы скрыть усмешку, но она сама по себе сползла с его лица, как только он поднял глаза и посмотрел на открытую входную дверь гостиной и на того, что стоял на пороге, незамеченный всеми остальными. — Трогательная забота, — была у Жана одна интересная особенность: он умел чистую иронию и сарказм заставить звучать как констатацию факта, из-за чего непонятно было, говорит ли он серьезно, или же нет. Все обернулись, услышав это, и перевели взгляд на Жана де Вера, который стоял в дверях, прислонившись плечом к косяку и засунув руки в карманы брюк. Брюки были стильными, на высокой талии, не форменными, но форменные Жан никогда и не носил. Он всегда подчеркивал фигуру, нося именно такие, узкие в посадке и расклешенные к низу брюки разных приглушенно-темных цветов, из-за которых его силуэт казался еще выше, чем он и так был. Единственный, кто не обернулся на Жана, был Харпер, сидящий спиной к двери и достаточно низко сползший с кресла для того, чтобы де Веру тоже не было очевидно, что в этом кресле кто-то сидит. Из-за того, что он проигнорировал приход того, о ком они все только что говорили, ему открылась просто невероятно интересная картина. Он медленно оглядел обеспокоенные и внимательные лица всех, кто смотрел на Жана, и коротко хмыкнул, подумав, что это прямо-таки парад лицемерия, в котором верилось, наверное, максимум Айзеку, который, вроде как, был другом де Вера. — Скоро отбой, — напомнил Жан, покосившись на часы на своей руке, а затем взглянув на Айзека, как бы намекая ему, что нужно было закрыть гостиную и расходиться. Бриско тоже покосился на часы и кивнул всем на выход, выйдя из гостиной первым и встав прямо у двери, за Жаном, ожидая, когда все лениво разойдутся, и доставая связку с ключами из кармана. Никто из уходящих так и не сказал ничего Жану, проходя мимо него, разве что некоторые кивнули ему в качестве приветствия или же прощания, и он кивнул в ответ, провожая их каким-то уставшим, немного сонным взглядом. С места не сдвинулась только Марибэль, все так же стоя у подоконника, сложив руки на груди и глядя со слабой улыбкой на Жана. Эвер, тоже по-прежнему сидящий на диване и решивший, что он настолько устал, что, пожалуй, встанет и выйдет последним, вопросительно на нее взглянул, поняв, что последним он все же не выйдет. Вздохнув, он лениво и нехотя поднялся, одернув пиджак. Жан молча дождался, пока Эвер самозабвенно поравняется с ним, разминая шею, и, глядя куда-то вперед, вглубь гостиной, сказал ему довольно легко, но вкрадчиво: — Мне нужно, чтобы ты кое-что сделал. Эвер остановился, сначала не поняв, к кому именно обращался де Вер: к нему, Марибэль, или же Айзеку, но затем Жан выразительно взглянул на него своим пронизывающим, прямым взглядом, что в скопе с абсолютно спокойным выражением лица вызывало у Эвера неприятные мурашки, и он осознал, что обращались, все же, к нему. Ему это не понравилось. Возмутило даже немного. — А если я скажу нет, то что? — уточнил он, выгнув бровь и внимательно на де Вера посмотрев. Жан скопировал его выражение лица, тоже выгнув бровь и выразительно моргнув пару раз. — Серьезно? — переспросил он негромко. — Ладно. Что тебе надо? — довольно быстро, пусть и нехотя, согласился Эвер, закатив глаза. Марибэль, которая из-за стоявшей вокруг тишины прекрасно слышала этот разговор, даже удивленно двинула бровями, уставившись на Ровэйна. А вот это уже было интересно. — Ничего сверхъестественного, — «успокоил» Жан, двинув плечом, и снова оторвав от Эвера свой взгляд, переведя его на Марибэль, не спешащей уходить.- Я зайду к тебе. Эвер немного недовольно качнул головой, снова закатив глаза, и стремительным шагом удалился по коридору к лестнице, провожаемый взглядом Айзека, который стоял с обратной стороны двери, прислонившись к ней спиной, и делал вид, что ничего не слышал. — Что у тебя на него? — Марибэль азартно улыбнулась во все зубы, тряхнув волосами и медленно направившись к Жану, как только он на нее посмотрел, прикоснувшись виском к косяку. — Не понимаю, о чем ты, мы потрясающе ладим, — выдал Жан, покачав головой. Его губы изогнулись в легкой усмешке, когда он увидел, как брюнетка демонстративно кивает, делая вид, что поверила. — Все в порядке? — вдруг уточнила она, поравнявшись с ним. — Да. — Не ври. — Не вру. — Я и так чувствовала неладное, — отведя глаза и дернув головой, произнесла Марибэль. Она тоже не могла долго смотреть Жану в глаза — его взгляд был слишком прямым. Когда кто-то так долго и именно таким взглядом смотрит на кого-то, у этого кого-то создается впечатление, что он либо глупый, либо обманутый, либо униженный, либо запуганный. — Чувствовала, а теперь еще и появляется психолог, который явно неспроста поднимает все эти темы. Мне ведь не показалось? Что-то действительно не так? — Марибэль, тебе лишь кажется, — практически прервал ее своим ровным и тихим голосом Жан, качнув головой.- Он всего лишь обычный психолог, и ничего не происходит. Девушка снова выразительно уставилась ему в глаза, и на этот раз ее взгляд был серьезным, а губы поджаты, что она делала всегда, когда о чем-то задумывалась. — Хорошо, Жан. Я могу продолжать играть дурочку, если ты хочешь, чтобы я это делала. Я всегда доверяла тебе. Но если я тебе понадоблюсь хоть для чего-то — для чего угодно — просто скажи мне, ладно? — вкрадчиво сказала она, и Жан успел перехватить ее запястье прежде, чем она обошла его, скрывшись за дверью. — Мюррей… Мари…спасибо. За волнение, — поблагодарил он брюнетку, отпустив ее руку, когда она скользнула глазами вниз, взглянув на то, как его большая рука легко обхватила ее тонкое запястье. — Жан, — серьезно вдруг позвала Марибэль, качая головой, — я знаю тебя восемь лет. Можешь сколько угодно держать меня на расстоянии из-за того, что на третьем курсе я призналась тебе в любви…-у нее вырвался короткий смешок, и такой же вырвался и у де Вера, на плечо которого она положила свою руку, — но я все равно не чужой тебе человек. Это было правдой. Марибэль Мюррей действительно была влюблена в Жана. Когда-то настолько давно, про что часто говорят «давно и неправда». Ей даже казалось, что из них могла получиться красивая пара. Очень влиятельная и популярная. Настоящие король и королева Раундвью. Но Жан предпочёл сделать своей «королевой» Бо Пирса. И Марибэль, на самом деле, это казалось лучшим решением де Вера. И пара из них вышла даже более популярная и влиятельная, чем могла получиться с ней. — Встретимся позже, мне надо еще комнату старост закрыть, — вдруг вспомнил Айзек, когда они с Жаном подошли к лестнице, и он отстал от него, схватившись за перила и собираясь идти наверх, в отличие от своего друга, который направлялся в общежития. Жан кивнул ему, и Айзек быстро поднялся на несколько ступенек, резко остановившись и свесившись с перил вниз, снова посмотрев на де Вера, что неспешно спускался, разминая рукой шею. — Жан, — окликнул его Бриско, заставив посмотреть вверх.- Чуть не забыл, — добавил он, вытащив из кармана брюк белую красивую зажигалку и, свесившись вниз, протянул ее Жану, который перехватил ее двумя пальцами, а затем сжав ее всей ладонью, прежде чем убрать в карман пиджака. Она почему-то была дорога ему. Айзек об этом прекрасно знал и потому обращался с ней даже бережнее, чем если бы она была его собственной. Неспешно расхаживая по темным коридорам первого корпуса, где через одну горели настенные лампы, и насвистывая какую-то прицепившуюся еще днем мелодию, Айзек повернул ключ в замке на двери комнаты старост, выключив перед этим там свет, и пошел обратно, выключая за собой и свет в коридорах. Завернув к лестнице, он вдруг увидел, что вовсе не один решил на ночь прогуляться по Раундвью после отбоя — кто-то также медленно шел навстречу ему по коридору, твердо стуча каблуками туфель. Айзек перестал насвистывать что-то себе под нос и пригляделся, ступив назад и выглянув из лестничного пространства. В темной фигуре он с удивлением обнаружил нового психолога, который остановился у своего кабинета, и непохоже было, чтобы он собирался его закрыть и идти в общежития. На нем все еще был надел его костюм за исключением пиджака, а волосы все еще были убраны сзади в хвост, из чего староста понял, что психолог, похоже, еще даже не был у себя в комнате. — Вы не спите? — поняв, что Дэклан прекрасно заметил его, взглянув в сторону лестницы, решил поинтересоваться Бриско, отходя от лестницы и засовывая руки в карманы брюк. Он только сейчас заметил, что в одной руке психолог держал кружку, и, видимо, она была наполнена чем-то, потому что он ей не размахивал, а второй рукой, самыми пальцами, он прижимал к предплечью планшет, в который он и смотрел до этого, пока экран того не погас. — Когда я здесь работаю, я почти не сплю, — с каким-то смиренным спокойствием и ничуть не веселой улыбкой в голосе произнес Дэклан, разведя руками. — Вау…- присвистнул Айзек.- Вот это преданность делу. — Люблю свою работу, — староста подумал, что по голосу Дэклана, однако, этого вовсе нельзя было сказать. Но, может быть, он просто устал. — Не спросите, почему не сплю я? — качнув головой, интригующе спросил Бриско, заметив, что психолог просто наблюдает за ним, но совсем ничего не говорит. — Ты староста школы, — поведя плечом, очевидно выдал Дэклан, — ты тоже никогда не спишь. Что-то было в новом психологе такое, от чего у Бриско по коже шли неприятные мурашки. Он казался довольно милым, доброжелательным, и очень приятно улыбался, слегка растягивая свои тонкие губы, но Айзеку он все равно не нравился. Не нравилось то, как он смотрел на всех, не нравилось то, какие вопросы задавал, не нравилось то, что даже сейчас он умудрялся сказать что-то такое, что как будто говорило: «я знаю о тебе все». Психологи должны быть…просто психологами. Они не должны выглядеть элегантно и потрясающе, что автоматически многих располагало к ним, они не должны быть настолько заметными, об их странном присутствии не должны говорить все в школе к концу всего лишь четвертого дня их работы. Бриско мог не замечать каких-то вещей, потому что они ему были не интересны, но он не был тупым. — Зачем Вы здесь? Нет, правда, — не удержавшись и издав тихую усмешку, спросил он, заставляя Дэклана вопросительно на него посмотреть.- Зачем Вы снова пришли сюда работать? Что Вам здесь нужно? — Ничего, — так легко и с такой снисходительной усмешкой произнес Дэклан, что Айзека это даже взбесило.- Я здесь, чтобы помочь тебе не чувствовать свою вину в произошедшем. — Мою… вину? — Да, — спокойно и даже с ноткой сожаления произнес Дэклан.- Ты, вероятно, можешь чувствовать свою вину в произошедшем, ведь дверь в гостиную была открыта ночью. Должно быть, ты просто забыл закрыть ее, проверить, а ночью произошла трагедия. Должно быть, тебе не по себе от этого. Айзек замер, пытаясь не выдавать особо, насколько сильно эти слова психолога застали его врасплох и даже вывели из себя. Дэклан знал, что за долгие годы в Раундвью ничего не поменялось. Он знал, что ответственными за ключи общих пространств, типа гостиной, был именно староста школы. И его удивило то, что Бо умер именно там и именно ночью, когда эта комната должна была быть закрытой. Было несколько вариантов развития событий при таких условиях, и Дэклана беспокоил один из них. Либо Бо сам попросил ключ у Айзека, и тот не отказал, как Паркер, на которую Гордон возлагал такую работу, не отказывала в подобном Гранту. Либо же Айзек не закрыл гостиную сам, и этой же ночью произошла трагедия. Дэклан знал, что при любом раскладе Бриско должен был чувствовать себя виновато из-за случившегося, только если он не был слишком безразличным ко всему, как, например Нокс, или же если он не оставил комнату незакрытой намеренно. Сказав это так прямо, Дэклан оценивал его реакцию. Ему хотелось понять, насколько он был прав, считая, что оставленная открытой гостиная могла быть не просто халатностью со стороны школьного старосты. И Айзек чувствовал это намерение оценить его. Дэклан беспардонно лез в душу, будто тонко намекая, что знал его лучше его самого, а старосте не нравилось, когда ему лезли под кожу. Неважно, насколько прав был человек, он этого просто не терпел. Дэклан Флаймер ничего не знал. — Ах… да, — глупо усмехнувшись, спохватился Айзек, и Дэклан заметил по его поведению, что у того не было ни малейшего желания продолжать этот разговор.- Да, это ужасно. Как видите, с тех пор я более внимателен и проверяю все несколько раз, — староста продемонстрировав Дэклану ключи, что свисали с кольца, которое он держал двумя пальцами. Они неприятно звякнули, и психолог понятливо покивал, пожелав парню приятной ночи, ведь он видел, как ему не терпелось уйти. Айзек улыбался Дэклану, но он даже не пытался сделать эту улыбку искренней. А когда он отвернулся от мужчины, улыбка с его лица и вовсе пропала так резко, что любого такая быстрая смена настроения привела в замешательство. Любого, но не Дэклана Флаймера, который уже не первый год знал это место и его обитателей, и который, однако, так и не увидел, как староста закатил глаза, угрюмо удаляясь к лестнице. Эмерсон же невольно прислушивался к негромким разговорам впереди идущих однокурсников, поднимаясь по массивным лестницам в общежития. Прямо перед ним к себе на третий этаж поднимались Селеста с Вирджилом, и было похоже, что брат и сестра о чем-то тихо пререкались, и пару раз в потоке их фраз он даже слышал имя Алфи Эллингтона, решив, что, вероятно, он и был причиной их такого оживленного разговора. Эмерсон знал, что Селеста была в хороших с ним отношениях, а Вирджил против Алфи точно ничего против не имел. Вирджил в принципе не особо интересовался ненавистью к кому-то. Он был слишком занят собой и поиском нового любовного интереса, раз уж теперь он некоторое время был один, расставшись с Церерой Тичборн. А еще впереди Эмерсона поднимался Харпер. Харпер ни с кем не говорил и вообще держался поодаль, и на нем Эмерсон задержал свой взгляд, увидев, как он, дойдя до второго этажа, завернул в длинный коридор, усыпанный дверями в комнаты учеников. Дзелли остановился на площадке второго этажа и резко развернулся, выпуская пальцами теплую руку Куинна, который удивленно на него посмотрел, положив руку на перила. -Ты иди, а я в душевые, — объяснил Эмерсон, наклонившись к нему и коснувшись губами приоткрытых губ блондина. Куинн невольно улыбнулся, перестав молчаливо возмущаться, что его руку отпустили, похоже, растаяв, и Эмерсон тоже не сдержал улыбки, не спеша выпрямляясь, потому что был высоким, а Куинн, напротив, был достаточно низким для парня, и чтобы что-то тихо сказать ему на ухо, или же поцеловать его, приходилось наклоняться, если только он не вставал на цыпочки, повисая на шее Эмерсона.- Я зайду к тебе позже, — многозначительно взглянув Куинну в глаза, пообещал он.- Если подождешь. — Не знаю. Попробуй, — демонстративно пожав плечами, ответил Куинн, все же ухмыляясь и обходя Эмерсона, чтобы завернуть к себе на третий этаж. Нокс, что стоял на лестнице на пролет ниже и курил в открытое окно, невольно наблюдал за этой неубедительной актерской игрой и нежностями из-за того, что лестница была круговой, а значит, все в любом случае было видно. Он даже поморщился от того, как Куинн увернулся от попытки Дзелли снова его поцеловать. И поморщился он вовсе не от отвращения, а из-за того, как настойчиво Примроуз строил себя гордого, независимого, и недоступного, хотя буквально плавился и стекал на пол, как мороженое на жаре, когда тот к нему прикасался. Возможно, это и считал кто-то милым, но…точно не Нокс. И нет, он точно не завидовал, ведь себе он такую биполярку в виде человека не хотел. Вся Раундвью и так думала, что нервы у Дзелли просто железные, либо же вообще отсутствуют. Эмерсон проводил взглядом Куинна, поднявшегося к себе, и, все еще чему-то довольно улыбаясь, зашел в коридор вслед за Харпером. Вообще, он и сам жил на втором этаже. Его комната находилась по соседству с комнатой Жана, в которой раньше также жил и Бо, в самом начале блока, просто большинство своего времени, особенно ночью, Эмерсон проводил в комнате Куинна, потому что в отличие от него, у Примроуза не было соседа. Харпер же жил в глубине коридора, практически в самом конце, поэтому Дзелли смог нагнать его еще до того, как тот открыл свою комнату и скрылся в ней. — Слушай, не воспринимай всерьез то, что он тебе сказал, — негромко (на дворе все же была ночь, а стены были тонкие) сказал Эмерсон Харперу, останавливая его за локоть и заставляя развернуться. Кэсси поначалу даже как-то удивленно на него посмотрел, а затем, когда он понял, о чем пойдет речь, его лицо приняло уставшее и не очень довольное выражение, каким оно и было до этого, что Эмерсон и заметил на лестнице, почувствовав нужду объясниться с ним. — В жизни не поверю, что это он послал тебя сказать это мне, — сложив руки на груди, ответил Харпер. Дзелли вздохнул. — Ты же знаешь, он и половину не думает на самом деле из того, что говорит… — Он знает, что ты изменял ему со мной? — решил вдруг уточнить Харпер, еле заметно раздражаясь. Но не на самого Эмерсона, на которого попросту невозможно было злиться, а на его самовлюбленного парня.- Из всех людей именно со м.н.о.й.? С тем, кто никому нахрен не нужен и на кого никто даже не посмотрит? Эмерсон замер, резко замолчав и уставившись на Харпера. На его собственноручно нарисованные веснушки точнее, придававшие его бледному лицу просто невероятный вид. Дзелли не ожидал, что он вдруг поднимет эту тему столько времени спустя. Но да, это действительно было большой злой иронией. Харпер бы даже мог предположить, что Куинн так язвит с ним, потому что о чем-то подозревает или же знает, если бы он не знал Примроуза столько лет. Ему вовсе не нужна была причина, чтобы так себя вести. — Нет, — сухо и тихо ответил Эмерсон, вынуждая и Харпера понизить голос, — разумеется, не знает. — Если ты догнал меня, чтобы убедиться, что я ему не скажу об этом после того, что он мне наговорил, то расслабься — я даже не полезу в это, пускай он и заслужил быть опущенным на землю, — отмахнулся Харпер, отвернув голову и посмотрев куда-то в сторону своей двери, хотя громкий вздох и последовавшая уставшая усмешка Эмерсона снова привлекли его внимание. — Господи, да я даже не думал об этом, — честно признался тот, подняв руку ко лбу.- Куча времени прошло — если бы ты хотел, то давно бы уже рассказал ему. Я просто хотел сказать, что, разумеется, то, что он сказал, это бред, он просто язвит, как обычно. Когда он нервничает, у него это все вырывается еще чаще обычного. — Хочешь, чтобы я поверил, что ему есть дело? — Харпер усмехнулся. — Конечно, есть. — Странно, потому что что-то мне подсказывало, что он не был в восторге от Бо. — С чего ты это взял вообще? — С того, что ты его парень? — Харпер глупо уставился на Эмерсона, и тот не нашел, что ответить, пускай и подумал, что Кэсси был неправ. Дзелли никогда не замечал со стороны Куинна какого-то особого отношения к Бо. Он относился к нему так же, как и к остальным — ни лучше, ни хуже — и он уж точно не радовался сейчас его смерти. У Харпера же было совсем другое мнение на этот счет. Он лично всегда замечал явную неприязнь Куинна к Бо, и для него она вполне логично объяснялась тем, что Эбисс-Пирс был бывшим Эмерсона, с которым Куинн так быстро согласился встречаться, что Харпер очень сомневался, что Дзелли понравился ему в тот самый момент. Хотя… Эмерсон всегда привлекал внимание, и при этом его личная жизнь до каких-то пор была довольно скрытой. Поэтому Бо тоже не отказал ему, когда тот предложил быть парой. И это было неудивительно. Эмерсон был хорошим (если это слово вообще можно было применить к воспитанниками Раундвью), умным, приятным, очень высоким и широкоплечим, с потрясной репутацией, классным вкусом в одежде, и спокойным характером. Ему сложно было отказать. Даже Харпер не смог ему отказать в тот раз, когда они, на самом деле, совершенно случайно переспали. Об этом не знала ни одна живая душа, кроме них двоих, Харпер не сказал об этом даже Бо, хотя они все еще общались в то время. И да, Эмерсон был прав: если бы Кэсси хотел, он бы давно уже рассказал об этом Куинну, но у него никогда не было такой цели. Это ничем не было ему выгодно — он не хотел Эмерсона себе, а пятиминутное наслаждение от унижения Примроуза не стоило испорченных отношений с Дзелли и странной репутации, которую Мюррей обязательно ему навяжет. — Почему ты не бросишь его? — после красноречивой паузы тихо, почти шепотом, поинтересовался Харпер, складывая руки на груди. Эмерсон вопросительно выгнул бровь, будто ожидая пояснений. — О чем ты? — Если ты изменяешь ему, то почему просто не оставишь его? — Я ни с кем не изменял ему, кроме тебя, — тоже понизив голос и дернув головой, как если бы он говорил о чем-то ужасном, произнес Эмерсон, — и это было в самом начале наших с ним отношений. — О, я польщен. Я такой особенный? Эмерсон внимательно и даже как-то вымученно посмотрел на Харпера, который усмехнулся, потому что явно издевался. — Если я скажу нет, то это прозвучит грубо, учитывая, что я хотел тебя тогда? — Нет, расслабься, — качнув головой и заправив тоненькую, обрамляющую лицо косичку за ухо легким движением.- Но, все равно, почему? Разве ты не устал от него? И только не начинай вот это вот все про то, что он «другой» с тобой и бла-бла-бла. Он со всеми такой. Это его обычное состояние. — И меня это устраивает, — честно произнес Эмерсон, пожав плечами. — Ты серьезно? — Да. Мне нравится, что он такой. Харпер страшно округлил глаза, надев на лицо маску ужаса, которая заставила Дзелли коротко посмеяться, глядя на то, как он медленно разворачивается, хватаясь за ручку своей двери. — Прямо «Титаник» какой-то…- тихо и драматизируя произнес Кэсси, действительно веря, что Куинн заманил его в мега-аферу, из которой в конце в живых выйдет один лишь Примроуз. — Харпер, ты… — Нет, я не завидую, — прекрасно уловив, что он собирается ему сказать, прервал его Харпер, показав пальцем на Эмерсона, но так и не обернувшись.- Мне хватит наблюдать за всеми этими прекрасными отношениями, которые заканчиваются полным чистилищем и трагедией. То, как прозвучала эта фраза, и то, о чем она была, заставило Эмерсона перестать улыбаться и обеспокоенно посмотреть Харперу вслед. — Ты в порядке? — спросил он у него, на что Кэсси, практически скрывшийся за дверью, снова выглянул наружу, внимательно и тоже без улыбки посмотрев на Эмерсона. — А, что, не должен быть? — сухо и понизив голос риторически спросил он прежде, чем поспешно пожелать ему спокойной ночи и в этот раз все-таки наконец-то закрыть за собой дверь. Дзелли ушел не сразу. Какое-то время он все еще стоял напротив комнаты Харпера и отстраненно смотрел на его дверь, пока ночная тишина коридора обволакивала его и заставляла так и не сказанные слова звучать громче и громче в его голове. «Твоего лучшего друга нашли повешенным в гостиной чуть больше двух недель назад. И пускай все и думают, что ты в порядке, потому что вы рассорились перед этим, но это ведь не так. Не так, Харпер?»