В Бездне один путь - вниз

Раньше концепция правильного\неправильного места и времени казалась Августу Роско сущим бредом. Он ненавидел, когда люди вот такими фразами описывали все в своей жизни, ведь такая концепция как бы забирала всю ответственность с человека и удобно оправдывала его нежелание прилагать усилия. А еще она создавала иллюзию «божественного вмешательства», которую почему-то так все любят. Августа же такая возможность «вмешательства», наоборот, очень злила. Не то, чтобы он в нее верил, но если допустить, что это было чем-то реальным, он бы никогда не хотел с чем-то таким столкнуться сам. Он хотел бы всегда быть сам ответственен за все хорошее и плохое, что происходит в его жизни. Ему не нужно было спасение, помощь, или предостережение чего-то свыше. Его бы такое давление только больше напрягало. Пока Август был единолично ответственен даже за самые неприятные моменты в его жизни, у него была надежда, что именно он и сможет их исправить, если захочет. Все остальное для успокоения души ему было попросту не нужно. Он не привык ждать, пока обстоятельства сложатся в благоприятную для него цепочку - он либо сам делал их благоприятными, либо шел им наперекор, потому что время было ему дороже. Для Августа попросту не существовало «правильного» места и «правильного» времени. Так же как и «правильных» людей. Но, несмотря на это, даже ему было сложно объяснить некоторые специфические моменты в его фееричной жизни. Такие, как эта абсолютно загадочная ситуация с новеньким учеником, например. Август знал, что их новый психолог, Дэклан, решил, что он лукавит, когда он сказал, что не узнает имя ученика, который переводился в Раундвью только для того, чтобы стать частью танцоров Роско. Вот только Август не лукавил, а говорил совершенно серьезно. Он уже очень давно не запоминал малознакомых ему людей по именам. Если же это касалось танцоров, которых он не учил, но которые привлекли его внимание, он держал их в голове вместе с местом, в котором они его впечатлили. Чаще всего это был город, или же название показа или отбора, за которым следовал год. Такая система была у Августа уже долгие годы, и она была очень эффективной для него и щадящей для его памяти. Поэтому, когда Дэклан назвал ему имя ученика, который так стремился к нему в команду, Роско даже представить было трудно, о ком шла речь. Это имя не значило для него ровным счетом ничего. А теперь этот парень с небрежно собранными в пучок волосами стоял прямо перед ним, и Август смотрел ему в глаза и думал только о том, почему в последнее время все в его жизни складывалось таким странно-волшебным образом. Парень, к слову, похоже, наконец собрался с мыслями что-то сказать молодому учителю, как Август вдруг прервал его тяжеленным вздохом, закатив еле заметно глаза. - Эдинбург, 2019, - пробормотал Роско скорее себе под нос, но парень его прекрасно услышал, и это порядком озадачило его. - Простите? - немного растерянно переспросил он. - Ничего,- так же со вздохом отмахнулся Август, кидая на сидение рядом с собой стопку документов, которые надеялся перебрать в это внезапно освободившееся утро, пока его танцоры опаздывали на тренировку из-за встречи с Дэкланом. Видимо, не судьба. - А ты упертый. - Я не отступлю, пока не согласитесь,- сказал парень, снимая тяжелую сумку со своего плеча и опуская ее на пол. Что-то в его серьезном взгляде говорило Августу о том, что он не преувеличивал. Он уже видел этот взгляд около полугода назад, когда на одном из соревнований этот же самый парень весь день буквально преследовал его в надежде поговорить. После этого он еще несколько раз писал ему на его рабочую почту с просьбой рассмотреть его кандидатуру и, получив очередной ответ от Августа, что он посмотрит на него «как только появится время», потому что он «не видел никаких причин для спешки» (что на языке Роско читалось как «ты недостаточно хорош для меня»), он стоял сейчас перед ним в качестве нового ученика Раундвью, который перевелся сюда только ради того, чтобы попасть под наставничество Роско. Август не чувствовал давления, он чувствовал, что некоторые танцоры сейчас были настолько отчаянными, что их действия граничили с чем-то между слабоумием и отвагой. - Как твое имя хоть?- со вздохом уточнил Август. - Джекил. Просто Джек. Вы ведь узнаете меня?- неловко переспросил парень, глядя на то, каким неуверенным взглядом его осматривал человек, которого он считал лучшим из существующих на сегодняшний день наставников в этой индустрии. Услышав это, Август перестал рассматривать фигуру новенького, прятавшуюся под большой спортивной футболкой, и резко посмотрел ему в глаза, будто уточняя, всерьез ли он спрашивал это у него. Конечно же, он его узнавал - Август помнил всех хороших танцоров, и Джек не был исключением. Высокий и широкоплечий танцор, явный ученик старой школы с абсолютно строгой техникой. Роско пытался понять, правильно ли он помнил, что Джек относился больше к «тяжелым» танцорам - тем, кто были заметно сильнее и потому зачастую служили опорой в поддержках - нежели к противоположному, более грациозному спектру. Странно, но Роско точно не помнил, как именно заклеймил его, впервые увидев на показе в Эдинбурге несколько лет назад. - При всем уважении, Просто Джек, но ты не даешь забыть о себе,- после недолгой паузы все же ответил ему Август, убирая волосы от лица и зачесывая их назад.- Мы ведь уже говорили об этом… - Я нужен вам так же, как и вы мне,- быстро прервал его Джек, буквально не дав Роско опять начать эту песню про то, что в его группе сейчас не было свободных мест, да и вообще Джек ему не особо подходил сейчас, но, может быть, в будущем ситуация изменится. Найтингейл не мог ждать, поэтому и решил попробовать новую стратегию. Судя по всему она называлась «ошарашить и надавить». И ошарашить у него явно получилось, судя по вытянувшемуся лицу наставника. - Что, прости? - Я универсальный танцор, а таких, как я, и моей комплекции у вас нет, насколько я знаю. У меня сильная база, вы видели, что я занимаю первые места на показах. - Не с того момента, когда Дивайн обошел тебя год назад,- не удержался от поправки Август, складывая руки на груди и даже удивляясь тому, что позволяет новенькому продавать ему свои способности, как если бы у них было интервью по приему на работу в бизнес фирму. - И справедливо обошел,- новенький не собирался с этим спорить.- Он потрясающий танцор. - Верно. - Не значит, что я не могу обойти его однажды. С вашим наставничеством я бы не исключал такую возможность. - Дерзко,- усмехнулся Август, уловив, что самоуверенности этому танцору было не занимать. Странно, но у него явно не было такого впечатления от него в прошлые попытки Джека поговорить с ним. Он был упертым и надоедливым, но Август впервые видел вот эту вот его сторону вне сцены. У него был подобный образ, когда он танцевал - невероятно уверенный, смелый, и дерзкий - но при разговоре с ним становилось понятно, что это был всего лишь образ для выступлений. Сейчас же Роско уже не был так уверен. И он не знал, что конкретно чувствовал по этому поводу - раздражение или же заинтересованность. У Августа эти два чувства были невероятно похожи друг на друга. - Я пробовал многие школы за последние пару лет. Мне подходит только ваша, я хочу учиться у вас. - Ты даже не проходил пробы у меня,- на мгновение попытался вернуть Джека в реальность Август. - Я уверен, что прошел бы,- пожал плечами парень, не отрывая своего взгляда от учителя. Роско с ощутимой фальшью улыбнулся ему, сделав глубокий вздох. - Знаешь, что я больше всего не люблю в этой профессии? Таких самонадеянных и самоуверенных самородков, как ты, которые думают, что они в чем-то уникальны и потому незаменимы,- Август медленно прошел к сцене, легко запрыгнув на нее и принявшись расчищать ее от реквизита, чтобы подготовиться к занятию. Джек, схватив свою сумку, поспешил за ним, остановившись у сцены и уперевшись в нее руками. - Зачем мне пробы, если вы видели меня на соревнованиях и показах десятки раз и уже точно сформировали обо мне свое мнение? Вы меня оценивали с той секунды, как увидели впервые, и уже сразу знали, взяли бы вы меня к себе или нет. Вы уже дали мне свою оценку,- принялся объяснять Найтингейл, медленно передвигаясь вдоль сцены за лениво передвигающим реквизит Августом. Роско ненавидел, что он был прав. Он действительно уже давно составил о нем свое мнение, его ученики выступали на тех же самых показах и соревнованиях, что и Джек, и его высокие места просто не оставляли Августу шанса проигнорировать его. Насколько Роско помнил, в соло категории Джек всегда старался обойти Дивайна, но ему всегда не хватало значительных баллов для этого. Не потому, что он был плохим танцором или что-то было с ним не так. Это просто был Дивайн. Он умел шокировать, а Август знал, что жюри всегда именно это и нужно было для большого перевеса в баллах. Постановки Роско всегда были полны драматизма, неожиданных элементов, игры «на грани» возможностей и навыков. Это была его школа, за которую его не особо любили другие наставники и даже то же самое жюри, которое ставило высокие баллы его ученикам. И это, по-видимому, было тем, о чем говорил Джек. У него была хорошая техника, которая вдруг перестала приносить ему результат. - Ты из?..- Август по-видимому решил проигнорировать то, насколько Джек попал в точку своей дерзкой речью. - Лондонского Даллидж Колледжа Искусств. Моим наставником был Джеффри Саттон,- быстро ответил новенький, ожидая этого вопроса. Август коротко посмеялся, и этот нервный смешок ввел Джека в ступор. - Твой бывший учитель - мой давний знакомый,- пояснил Роско, прекрасно зная эту престижную школу и обмен «любезностями» с ее лидером на каждых соревнованиях. - Который и поощрил мое желание перейти к вам. - Да ладно? - Да, - Джек уловил, что Август ему, похоже, не верит, и без лишних объяснений нырнул рукой в свою сумку, доставая оттуда рекомендацию, которая по классике была написана на листке с подписью и печатью, а не отправлена по электронной почте. Он протянул эту рекомендацию Роско, который, остановившись посреди сцены, внимательно и исподлобья посмотрел на Джека и то, что он ему протягивал, как будто снова спрашивая его: «ты серьезно сейчас?». Найтингейл настойчиво взмахнул листком, глядя Августу прямо в глаза, и уже даже собираясь залезть на сцену самому, чтобы вручить наставнику эту рекомендацию, как Роско, явно уловив это, медленно моргнул и все же подошел к краю сцену, выхватывая у Джека этот листок. Он быстро пробежался взглядом по строчкам, на удивление действительно обнаружив, что Саттон младший лично рекомендовал Роско взять под наставничество его бывшего ученика, потому что «в нем явно есть что-то», что сможет понять он, но что не смог понять никто из его бывших учителей. В этом узнавался почерк Саттона - он никогда не скажет комплимент Роско, который действительно был бы комплиментом. Это скорее читалось как «забирай его себе, он такой же непонятый «гений», как и ты». Август помнил, что, когда он завершил карьеру танцора и ушел в наставничество, именно Саттон был тем, кто сказал всем, что это было хорошо, ведь теперь всех «не таких» можно будет скидывать на него. В общем-то, именно поэтому Роско было абсолютно не интересно, что Саттон мог написать о Джеке. Они ценили абсолютно разное в танцорах, поэтому оценка его коллеги была для него бессмысленна. Его внимание, однако, привлекло другое. - Ты уже учился здесь?- уточнил Август, увидел отсылку к этому в рекомендации. - Да. Но закончил только первый курс. - Почему ушел?- Роско выгнул одну бровь, вообще не понимая, в чем тут было дело. Джек как-то неоднозначно пожал плечами. - Немного не мое. - А сейчас твое? - Сейчас вы здесь. Роско усмехнулся, потерев глаза и не став говорить Джеку, что его решение уйти из этой академии было невероятно тупым. Да, порой она казалась «слишком» и уж точно не была раем на земле, но то, что она буквально катапультировала людей в прекрасное будущее, было фактом. Если он променял это на возможность заниматься танцами, Роско это, конечно же, уважал, но не без мысли о том, насколько же это было глупо. Все они были глупыми в этой индустрии. - И как ты позволишь себе учиться здесь?- задал вполне справедливый вопрос Август.- Ты потерял ту стипендию, которая была у тебя здесь, когда решил уйти, а стипендии по талантам открываются только в июне. - Одна из спонсоров этой секции гарантировала мне стипендию, если вы одобрите меня. - Одна из спонсоров?- не понял Роско. - Стефани Гонсалез. Август так сильно приподнял брови, что казалось, еще немного и они могли коснуться линии его непослушных волос, которые никак не хотели убираться от лица. Что-что, но ее имя он точно не ожидал услышать. Стефани была тем самым человеком, благодаря которому эта школа танцев внутри Раундвью вообще существовала, это был ее проект, и именно она привела в академию Августа. У этой секции было несколько покровителей на данный момент, но Гонсалез выделяла спонсирование каждый год на одного ученика, которого предлагал именно Роско, поскольку была заинтересованна в невероятных талантах. Узнать, что она предложила дополнительную стипендию Джеку, если Август возьмет его в свою труппу, было шоком для него. Обычно она не была настолько легкой на уговоры. Или Джек ее даже не уговаривал? Неужели она сама предложила ему это? - Откуда ты знаешь ее?- не удержавшись, спросил Август. - Она была на одном из показов. Попросила увидеть меня после этого, и я рассказал ей, что очень хочу перейти к вам. Она поддержала меня, сказав, что с вами у меня действительно «есть шанс». Август взглянул на новенького, не сдержав улыбки, и Джек слабо улыбнулся ему в ответ, видя что тот понял, что у него на все вопросы найдется ответ, ведь он провел месяцы буквально обдумывая их всех по пятьдесят раз. Роско сложил рекомендацию вдвое, старательно пригладив сгиб, и опустился на корточки перед Джеком, глубоко вздохнув. - Несмотря на то, что ты действительно очень хороший танцор и даже смог произвести впечатление на одного из наших самых строгих спонсоров, я все же смею предположить, что у тебя немного не то представление обо мне… - Бред!- практически прервал его парень, вцепившись руками в край сцены. - Боже, Джек, давай серьезно,- тоже чуть повысив голос, сказал ему Август,- человек, у которого ты учился, титан в балете в пятом поколении. Знаешь, что такие говорят про м.е.н.я? Что я р.у.ш.у. базу. Беру твои прекрасные навыки и перестраиваю под себя. Ты уверен, что у тебя точно правильное представление о том, за кем ты проделал весь этот путь из Лондона в маленький, холодный, северный Йорк? Джек выслушал его с таким откровенным недоверием на лице, что Роско даже засомневался, что они оба говорят на английском. Приподнятая бровь Найтингейла на его очень выразительном и остром лице также не прибавляла уверенности в этом. - Ваши ученики с первого раза поступают в Лондонскую Академию, школу при Парижской Опере, в Нью-Йорк, в Москву. У них невероятные портфолио к моменту выпуска из Раундвью, они участвуют в самых престижных показах, выигрывают самые уважаемые пробы и конкурсы по стране, снимаются в рекламах, клипах, заключают контракты с популярными агенствами, и добиваются этого всего т.а.н.ц.а.м.и. Они танцуют. И все в восторге от них. Если это называется рушить базу, то…да, разрушьте мне ее, потому что база, которая не позволит мне выбиться и продолжать делать то, что я люблю, мне не нужна. Тишина, повисшая между ними после этих слов Джека, казалось, так наэлектризовала воздух, что хватило бы одной маленькой искры, чтобы спалить весь зал меньше, чем за десять секунд. Это была тишина поражения или же самого большого выигрыша - смотря, как на это посмотреть. Лично Джек чувствовал, что это было последним, что он мог сказать, чтобы убедить Роско хотя бы просто рассмотреть его кандидатуру. Он знал, что Август считал его потенциально достойным его наставничества, иначе бы он уже давно отказал ему в довольно категоричной форме, а не давал бы понять, что он мог попытаться убедить его еще раз. Но Джек абсолютно не понимал, как иметь дело с такими, как Август Роско, и поэтому действовал интуитивно, решив обрушить на него всю свою уверенность и упертость. Он много раз слышал, как его прошлые наставники отзывались об их коллеге из Раундвью, и он знал, сколько слухов и сплетен ходило вокруг его внезапного завершения карьеры, о котором до сих пор перешептывались за кулисами шоу, в которых участвовали его танцоры. Эта индустрия была полна скандалов, которые тщательно скрывали, потому что идеальный имидж, беспроблемность, скромность, и внутренняя и внешняя красота были всем для танцоров в этой сфере. Роско воплощал непокорность и нежелание быть удобным, он ассоциировался с чем-то громким и скандальным, чересчур смелым и дерзким, что, по мнению титанов, которых он упомянул, рушило весь этот флер невинности и сакральной красоты этой индустрии. Они не любили, когда о терниях их индустрии трубили на весь мир, и Август всегда представлял для них неоправданный риск. Он был тем, с присутствием кого в числе титанов приходилось мириться, раз уж не получалось его сместить, и Джек, настоящий выходец старой школы и потому раньше не понимавший этого его феномена и желания делать все поперек устоям и стандартам, вскоре осознал, что, вообще-то, и Роско был сыном старой школы. Он был ее олицетворением, ее продуктом, и все, что он делал, он делал именно по этой причине. Он видел ее изнанку и не хотел ей больше принадлежать, а для любого заявления в этом мире необходимо было внимание. И Август его не боялся, потому что был невероятно талантливым и осведомленным в этой сфере. Настоящим профессионалом, у которого Джек просто до безумия хотел учиться. Именно поэтому он решил «завоевать» Роско его же методами. Говорить с ним на языке, который он понимал - смелом, дерзком, и чересчур уверенным в себе, потому что он не мог позволить себе не быть таким. И Джек решил, что, раз он хотел быть таким, как он, он тоже не мог позволить себе быть кем-то, в таланте кого Август мог хоть немного сомневаться. И это, по-видимому, сработало. - Убеди меня,- только и отрезал Август после этой тяжелой паузы, во время которой он ни разу не оторвал глаз от твердого взгляда Джека. Роско выпрямился, поднявшись с корточек, и указал рукой на сцену, большая часть которой была расчищена от всяких реквизитов и тренировочных приспособлений.- Я учту, что ты не делал растяжку перед этим, - добавил он, спрыгивая со сцены в тот же самый момент, как Джек забрался на нее. Найтингейл разулся, подвернул штанины до колен и закатал короткие рукава свой футболки, чтобы открыть руки и плечи, и также поднял ее саму, завязав ее в узел на спине и оголяя свой торс. Это было нужно для того, чтобы Август, ни разу не работавший с ним до этого, видел, в каком состоянии было его тело и как он работал мышцами. Роско же подошел к своему ноутбуку, подключенному к колонкам на сцене, и взглянул на Джека быстрым и оценивающим взглядом. Ему нехотя оставалось признать, что в одном новенький точно был прав, - из танцоров такой очевидно подтянутой и крепкой комплекции у него был только Джетт Уиллард, но, если он правильно помнил, Джек был танцором немного другого профиля, что все-таки делало его в какой-то степени уникальным. Осознание того, что он был прав, немного раздражало, но не без особого наслаждения, которое Август испытывал при виде чего-то достойного. - Стой. Распусти волосы,- резко прожестикулировав и едва коснувшись своих волос, сказал ему Август, и Джек, с еле заметным удивлением на лице стянул резинку с волос, встряхнув ими и проходясь по ним пятерней. Теплого, шоколадного цвета пряди упали танцору на лицо и спустились вниз по его шее к плечам, заворачиваясь в слабые кольца на концах. Август снова осмотрел его своим оценочным взглядом, чуть сощурив глаза, а затем склонил голову на бок, покусывая нижнюю губу.- Хм… - Хм?- повторил Джек, дернув бровями, и даже немного удивляясь тому, что Августу, казалось, не совсем нравилась его шевелюра. - Интересно…- задумчиво проговорил Август.- Когда я видел тебя последний раз на показе в Лондоне, они были заметно короче. - Забавно, что вы заметили, потому что я начал их отращивать, с тех пор как понял, что хочу к вам в группу. Август не понял. - Почему?.. - У вас у многих танцоров такие волосы,- пожав плечами, ответил Джек.- Думал, это как часть имиджа… - Нет, это…совпадение,- неуверенно проговорил Роско, задумавшись и осознавая, что, действительно, почти все его танцоры могли похвастаться пышными и зачастую длинными волосами, о длине которых он порой забывал из-за того, что все они убирали их во время тренировок.- Конкретно в твоем случае это было необязательно,- старательно подбирая слова, сказал ему Август, прекрасно осознавая, что не мог как-либо «корректировать» внешности учеников, но при этом он просто не мог молчать, когда что-то было ему настолько очевидно, как то, что Джеку было намного лучше с его прежней прической. Джек это прекрасно уловил, покивав. - Хорошо, понял,- улыбнувшись тому, что Августа заботила такая мелочь, как длина его волос, сказал он, снова собирая волосы в хвост и открывая лицо.- Что бы вы хотели увидеть? - Импровизацию. Просто покажи, как работаешь с тем, что тебе дают,- Август включил абсолютно рандомную песню в своем плейлисте, который специально составлял для номеров для показов и чемпионатов и встал напротив сцены, складывая руки на груди и внимательно воззрившись на Джека. Найтингейл пару секунд вообще не двигался, опустив голову и вслушиваясь в песню, нервно бегая глазами по сцене и пытаясь сообразить, что он мог показать, чтобы это одновременно было в такт музыке и не сильно выдавало то, что он не разогревался перед этим. Пускай Август и сказал, что учтет это и по-видимому не будет особо обращать внимание на его не совсем натянутые носки, Джеку все равно не хотелось с разбега ударить в грязь лицом. Когда же он начал танцевать, сначала очень медленно, аккуратно отмеряя все движения, плавно отводя руки, наклоняя тело, и поднимая ноги, грациозно вставая на носки и передвигаясь по сцене, напрягая все мышцы так, что они еще более четко обрисовывались на его теле, а затем все быстрее и быстрее, видимо, перестав думать о каждом последующем движении, Август медленно воздохнул, а морщины на его лбу заметно разгладились. В какой-то момент он уже начал переживать, что Джек не сможет показать ему ничего выдающегося из-за того, что он заметно нервничал, но он определенно был в прекрасной форме. - Потрясающий пируэт…и этот тоже,- вслух прокомментировал Август, подойдя ближе и положив руки на сцену.- Тверже. Еще тверже, не волнуйся, сцена не сломается от твоих прыжков. И прогиб в спине сильнее сделай. Вот так. Каким-то чудом Джек умудрялся слышать Августа поверх музыки, которая играла достаточно громко, и следовать его советам, которые тот просто не мог удержать в себе, пускай технически Найтингейл еще не был его учеником. Но он танцевал так, что Августу очень хотелось сделать лучше, потому что он видел, что его форма явно позволяла ему это, и он явно слишком много думал о том, как это выглядело и что об этом думал Роско. Но он умел слушать музыку и работать с ней тоже, а для Августа это тоже было не маловажно, потому что он видел очень большую проблему у многих танцоров в том, что они совсем не понимали, что делать с музыкой, которая сопровождала их перформансы. У Джека же с этим все было очень даже хорошо. К тому же, было еще кое-что, что очень привлекло внимание Августа и явно играло на пользу Найтингейлу, ведь из-за этого отказать ему было безумно сложно. В какой-то момент музыка и твердый шаг Джека по сцене стали не единственными звуками, наполнявшими зал, поскольку в нем еще появились и многочисленные голоса, вперемешку со смехом и шагами. Джек не стал останавливаться, поскольку музыка все еще играла, и совершенно проигнорировал чужое присутствие, ровно как и август, не отрывающий от него глаз, а танцоры, поспешно ворвавшиеся в зал после сессии с Дэкланом на другом конце академии, поначалу даже не поняли, что происходит. Поначалу музыка никого не смутила, потому что их маэстро часто прослушивал композиции в поисках «той самой» для соло или дуэтов, но, увидев на сцене танцующего и незнакомого им парня и замершего перед ним Августа Роско, их голоса постепенно затихли и шаги замедлились. Эстлин и Джетт, обсуждающие до этого странную реакцию Харпера на новенького в их классе, при виде танцующего Джека обменялись вопросительными и непонимающими взглядами, а Дивайн протиснулся между ними, задев их плечи своими, и прошел вперед, не отрывая своего напряженного взгляда от сцены и пытаясь понять, не обманывали ли его случаем его собственные глаза. Они все наблюдали за этим еще несколько секунд практически в полной тишине, которую еле заметно прервал всплеск шепота, как только музыка затихла, а Джек остановился в красивой позе, слабо пошатнувшись в самом конце, что Роско списал на отсутствие растяжки перед танцем. - Что думаете?- спросил Август после недолгой и натянутой паузы, обернувшись и коротко взглянув на своих учеников, только сейчас наконец решивших сдвинуться со своих мест и подойти ближе. Они все сохраняли довольно напряженное молчание, в какой-то степени даже не понимая, что хотел услышать от них маэстро, как вдруг Джетт громко щелкнул пальцами, подойдя к самой сцене и указывая рукой на Джека. - Я помню тебя,- удивленно воскликнул он, даже не понимая, каким образом вообще смог вспомнить этого парня, ведь у него была не лучшая память на лица. Однако, наблюдая за ним эти пару минут, Джетт начал понимать, что где-то уже точно видел его до этого, а когда он подошел ближе и рассмотрел его лицо, все внезапно встало на свои места.- Второе место на национальных прошлого года. Ты обошел меня. - И меня,- отозвался Эстлин, и Джек, коротко осмотрев парня, который первый с ним заговорил, перевел глаза на рыжего и миловидного танцора, выглядывающего из-за его спины. - И меня тоже обошел,- буквально через мгновение донеслось до него откуда-то из середины всей этой группы, замершей у сцены. - Меня тоже. - Но не меня,- вдруг сказал Дивайн, прервав все эти однотонные отклики, будто эхом прошедшиеся от одного конца группы к другому. Джек перевел на него свой взгляд, с интересом осмотрев высокого и невероятно стройного Дивайна, и его губы вдруг дернулись в улыбке. - Привет,- после недолгой паузы все же произнес Джек, и трудно было сказать, обращался ли он к ним всем, или же к Дивайну, на которого он смотрел каким-то особенным взглядом. Обычно так смотрели на людей, которых узнавали в толпе незнакомых лиц. И это было правдой - конечно же, Джек узнавал его, ведь, как и со всеми остальными, он много раз до этого делил с ним сцену, но вот только в отличие от других, Дивайна Флэра довольно сложно было забыть, ведь танцевал он просто неповторимо. Джека удивило даже, что тот тоже, по всей видимости, его узнавал. Правда, Дивайн не выглядел так, будто был рад видеть его здесь. - Что ты здесь делаешь?- непонимающе дернув головой, то ли спросил, то ли возмутился Дивайн, и Эстлин перевел на него свой заинтересованный взгляд, гадая, что могло так разозлить его друга. Этот танцор даже ни разу не обошел его на показах, в отличие от них всех. - Джек перевелся в Раундвью, чтобы учиться у меня и стать частью этой группы,- объяснил Август, внимательно оценив реакции его танцоров на новенького. И пускай отношение Дивайна показалось ему немного странным, ведь обычно он был довольно безэмоциональным вне танцев, он все же подумал, что это было объяснимо. - О, блин, ты это серьезно?- услышав слова Августа, практически прыснул Флэр, глядя на Джека. Джек, который тоже не особо стал задумываться о причинах такой реакции, только загадочно пожал плечами, криво улыбнувшись. Вся эта ситуация и смешанные реакции по-видимому его очень даже забавляли. Все лучше, чем безразличие. - Невероятно,- буркнул себе под нос Дивайн, закатывая глаза и пройдя вдоль сцены в самый конец первого ряда, где он сел на первое попавшееся кресло и, разувшись, достал из сумки пуанты. По понедельникам они всегда занимались базой из балета. Август проводил его взглядом, а затем повернулся к остальным, смерив их коротким взглядом. - А вы что стоите? Вы и так опоздали,- строго сказал он. - Вы же разрешили опоздать из-за психолога, маэстро… - Мало ли что я там разрешил. Вы сейчас здесь, а не у психолога. В темпе переобувайтесь и переодевайтесь, кто еще не в форме, и б.е.г.о.м. на растяжку. Если не увижу идеальные шпагаты и носки через 20 минут, всю неделю будет только балет, я вам клянусь,- настолько серьезно сказал Август, внезапно поменяв и выражение лица и весь тон голоса, что у Джека даже мурашки пробежали по коже. Танцоры недовольно заныли в ответ, жалуясь на то, что хуже балета на всю неделю наказания просто не могло быть, но все же разбрелись в разные стороны, а Эстлин даже забрался на сцену, свесив с нее ноги и надевая свои уже немного убитые временем пуанты. Джек с некой растерянностью посмотрел на него, а затем и на всех остальных, почувствовав даже некую неловкость от того, что не понимал, стоило ли ему присоединиться или же отсутствие ответа от Августа и было ответом. Точнее отказом. - Мистер Роско…а я? - А ты что встал?- складывая руки на груди и приподняв одну бровь, «уточнил» Роско.- Джетт,- позвал он, обернувшись и найдя взглядом Уилларда.- Присмотри сегодня за Джеком во время растяжки, покажи ему все, что мы делаем. Джетт пальцами показал маэстро знак «окей», направившись к сцене, а Найтингейл аж весь засиял от радости. Он сделал глубокий вдох, прислонив ладони ко лбу, и подошел к краю сцены, ближе к самому Августу. - Я вас не подведу, правда,- сказал он учителю, который внимательно воззрился на него, чуть сузив свои строгие глаза. - И у тебя будет возможность это доказать. В ближайшее время я дам Стефани знать, что ты теперь учишься у меня. Август очень надеялся, что не пожалеет о решени и взять бывшего ученика Саттона под свое крыло. Насколько он знал, они все были абсолютно не его танцорами и казались людьми, с которыми лично у Роско могли возникнуть проблемы на ровном месте. Джек казался абсолютно другим, конечно, но Август его все же не знал. Он наблюдал за ним все эти годы, но он не знал, каким он был человеком. Оставалось только надеяться, что эта ставка была сделана не зря. - Не знал бы тебя, подумал, что ты переживаешь из-за конкуренции,- сказал Август, подойдя к разминающемуся Дивайну и надавив руками ему на спину, заставляя его лечь грудью на одну из его ног, расставленных в шпагате. - Я не в восторге от него,- выпрямившись и откинув косу, в которую были собраны его волосы, за спину, коротко отрезал Флэр. - Странно, если было бы наоборот, но я все же спрошу: почему? - Да так,- танцор дернул плечами, скривившись,- он разговаривает, как быдло. - Что-то я не заметил,- искренне удивился Август. Джек мог быть достаточно дерзким и самоуверенным, но Роско точно не увидел в нем того тона, о котором говорил Дивайн. - Еще бы он с вами так разговаривал. Флэр просто не знал, как ответить на вопросы маэстро так, чтобы не рассказать ничего лишнего, но при этом передать всю ту неприязнь, которую Дивайн чувствовал к Джеку. Он не хотел говорить ему, что у них в прошлом состоялся всего один-единственный и очень короткий разговор, который Дивайн, однако, запомнил надолго, если не навсегда, из-за того, насколько Джек шокировал его тем, что сказал ему на национальных в прошлом году. Они видели тогда друг друга впервые и ни разу не говорили до этого. Найтингейл подошел к нему за кулисами после того, как Дивайн закончил свой соло номер, и произнес так тихо, чтобы его мог слышать только он: «Ты так потрясно танцевал, что я бы имел тебя часа три прямо здесь, на этой сцене». Дивайн не переносил его. Ему казалось, что Джек принадлежал той породе людей в их индустрии, кто неизбежно ее позорил тем, что делал. И никакие навыки и талант не способны были его реабилитировать. С каких пор вообще говорить такое первому попавшемуся человеку, который только что выложился на полную, было нормальным? Найтингейл вышел на сцену сразу после этого и станцевал, как ни в чем не бывало, а когда Дивайн занял первое место, он стоял рядом и громко аплодировал ему, как если бы ему не было никакого дела до проигрыша. Зачем он танцевал? Зачем он участвовал в национальных? Зачем он пришел сюда, чтобы учиться у Августа и мусолить Дивайну глаза еще и здесь? - Маэстро, почему вы взяли его?- все же не удержавшись, спросил Дивайн, резко прервав свою растяжку и обернувшись на стоящего рядом с ним Августа. Роско коротко, но тяжело вздохнул. - Мне нужен кто-то его профиля. Он универсален - танцует как балет, так и большинство стилей, плюс, должен признать, он потрясающий пируэтник. - Я тоже,- сказал Дивайн так, чтобы его мог слышать только учитель.- Если вы хотите, чтобы я налег на это еще больше… - Куда больше? Нет, ты мне нужен такой, как есть,- усмехнулся его рвению Роско.- Мне нужен кто-то его комплекции, сильный, кто одинаково хорошо может как в поддержки, так и в пируэты с фуэте. Это то, что я вечно требую от Джетта, но с такой комплекцией тяжело казаться невесомым. - Поддержки?- не понял Дивайн.- Но Джек ведь сольник. - На соревнованиях - да. Но однажды я был на показе, где он выступал в паре. Не прям впечатлило, но с этим можно работать,- задумчиво проговорил Август, наблюдая за Джеком, которому Джетт показывал очередное движение, объясняя последовательность упражнений в растяжке, которой они следовали в этой группе. Август чуть поморщился, увидев, как он недостаточно прогнул спину, отведя ногу назад и подняв ее вверх.- Как и с его арабеском…- добавил он и переглянулся с Дивайном, который тоже увидел то, как Джек немного залажал это движение.- В остальном он хорош, я могу с этим работать. - Уже жалею того, кого вы поставите ему в поддержки,- тихо и себе под нос пробормотал Дивайн, снова возвращаясь к упражнениям. - Что?- переспросил Август, которому показалось, что тот что-то сказал. - Ничего, это я себе,- быстро отмахнулся Флэр, на что Роско только закатил глаза, но не стал выпытывать у него, чем он там был так недоволен. - Ди, ты помнишь что послезавтра преподаешь мастер-класс в Лидсе? Мистер Флаймер хотел пригласить тебя на беседу в этот день и сказал, что в систему еще не занесено твое отсутствие. - Да, я тоже не видел, чтобы оно было в системе, но я уже подал заявку мистеру Полонски на освобождение от уроков, поэтому, видимо, нужно еще подождать?- неуверенно проговорил Дивайн, взглянув на маэстро несколько виновато, хотя он уж точно не был ответственен за то, как работала онлайн система посещаемости в Раундвью. Августу приходилось довольно часто сталкиваться с ней из-за их совместных поездок с танцорами за пределы Йорка, и каждый раз это казалось просто невыносимой пыткой. - Он одобрил заявку? - Еще нет. - Когда ты подал ее? Дивайн задумался, скривив лицо и посмотрев куда-то вверх. - Недели две назад. Как только вы сказали, что меня пригласили в Лидс. Услышав это, Август с заметным раздражением взмахнул руками, громко усмехнувшись и быстрым шагом направившись к выходу. - Серьезно, это невыносимо,- бросил он в сторону Дивайна, но Флэр знал, что фрустрация маэстро была направлена на одного конкретного человека, и это был точно не он.- Продолжайте разогреваться и начните репетиции связок нашей групповой рутины с прошлого показа в Лондоне, я сейчас вернусь,- ни разу не обернувшись, обратился он к остальным танцорам, что недоумевающими взглядами провожали удаляющегося из зала Августа. Такое настроение маэстро, виной которому довольно редко, стоит заметить, становились сами танцоры, сеяло заметное напряжение в группе. Его раздраженный тон голоса как бы намекал, что права на ошибки у них сегодня абсолютно не было, и все, чему он будет свидетелем в этом зале, должно было быть как минимум хорошо, как максимум безупречно. Это, конечно же, было проблематично, особенно учитывая то, что среди них теперь был новенький, который, похоже, вообще не осознал еще в полной мере, на что подписался, но, видимо, первый же день в Раундвью под наставничеством Роско устроит ему «полное погружение». Август же, возможно, и хотел бы, чтобы этот день прошел абсолютно спокойно, а четыре часа тренировок с танцорами пролетели, как один, без каких-либо проблем. Но увы и ах, порой ему казалось, что Раундвью с ее правилами ставила своей целью постепенно свести его с ума, иначе как еще можно было объяснить то стабильно тратил свое время на решение каких-то проблем, которые вообще не должны были быть проблемами, или, как минимум, не его. Точнее, нет, он понимал, что проблема была явно не в Раундвью, а в одном конкретном человеке, который усложнял абсолютно все простые вещи и явно не был в восторге как от Роско, так и от его подопечных. Но посколько присутствие Полоски никак нельзя было обойти при решении абсолютно любых, даже малейших проблем в Раундвью, Августу приходилось иметь с ним дело, и каждый раз это было абсолютно мучительным и невообразимо тяжелым опытом. Роско был уверен, что Полонски думал про него то же самое, и поэтому ему казалось, что было бы намного логичнее для них обоих стремиться к очень редким и безболезненным интеракциям друг с другом. Попытаться быть нормальными коллегами, в интересах которых было трудиться на благо школы и учеников. Но в реальной жизни так, видимо, не работало. Точнее, все, что делал Август, он и так делал на благо своих учеников и статуса этой академии, а их дисциплинарнику, похоже, просто было скучно жить, раз он любил создавать всем проблемы на ровном месте, а затем заставлять всех проходить через ад, чтобы их решить. По-другому Роско объяснить это просто не мог. И ждать окончания занятия, чтобы решить эту абсолютно бесполезную проблему, он тоже не мог, потому что рисковал просто взорваться на месте к концу рабочего времени, постоянно прокручивая у себя в голове тот факт, что послезавтра у Дивайна должно было состояться важное мероприятие, а Полонски по-прежнему не одобрил ему отгул по неизвестной причине. Офис Полонски находился довольно далеко от танцевального зала, в первом корпусе, на том же этаже, где располагался кабинет Дэклана Флаймера. Благо, Роско не пришлось идти за ним аж туда и преодолевать все это расстояние скорее всего в пустую, ведь дисциплинарника просто невозможно было застать у него в офисе в любое время рабочего дня и вечера. Вместо этого, Август абсолютно случайно наткнулся на него на лестнице, что соединяла третий и второй корпуса академии, по которой Полонски поспешно поднимался, напряженно глядя в свой электронный планшет. - Какая удача, Димитрий, я как раз искал именно тебя,- громко и с очевидно фальшивым энтузиазмом окликнул его Август. Полонски с недоумением обернулся, чуть замедлив шаг, и при виде учителя танцев только с чувством закатил глаза, отвернувшись. - О, нет, Роско. У меня нет времени на тебя сейчас. - Сожалею,- так же воодушевленно произнес Август, буквально взлетев по лестнице и нагнав дисциплинарника,- потому что тебе придется его потратить на меня. К тому же, если ты так занят и не хочешь тратить на меня время (что я абсолютно поддерживаю), то почему делаешь все, чтобы я постоянно бегал за тобой по всей академии? Полонски скосил глаза на Августа, посмотрев на него через тонкое стекло своих довольно стильных очков довольно серьезным и даже каким-то убийственным взглядом, и Роско перестал ему фальшиво улыбаться, наконец перегнав его и просто загородив ему путь собой. - Это звучит, как минимум, странно,- без особых эмоций в голосе оповестил его Полонски, попытавшись обойти назойливого учителя, который почему-то решил с утра пораньше потратить его время в самый загруженный день недели, но Август просто не дал ему пройти, переступая с ноги на ногу одновременно с ним.- Ты что-то хотел? - Один из моих танцоров, Дивайн Флэр, подал тебе заявку на пропуск уроков в эту среду две недели назад, и ты все еще ее не одобрил, и я так понимаю, это вовсе не потому, что ты ее пропустил или же не видел? - Все верно, я просто не могу одобрить этот его миллионный пропуск занятий за год,- ненадолго задумавшись, ответил Димитрий, заставляя лицо Августа скривиться в абсолютно невыносимой ментальной муке. - Ты серьезно? Димитрий, он едет в одну из самых уважаемых академий искусств п.р.е.п.о.д.а.в.а.т.ь. мастер-класс детям. Дивайну семнадцать, позволь напомнить, и уже в этом возрасте ему предоставляются просто невероятные возможности, которые только умалишенный позволит ему пропустить,- выждав несколько секунд, чтобы успокоить тон своего голоса, попытался спокойно, но не без заметной фрустрации объяснить ему Август. - Спасибо,- с сарказмом ответил ему Полонски, чуть приподняв свои брови.- Это все замечательно, но он, как и все остальные, учится в школе, в которой существуют правила, которые, позволь заметить, твои танцоры и так нарушают чаще всего. Существует определенное количество дней, которые ученик может пропустить за год во время учебного времени, по любой уважительной причине, и знаешь, в последнюю мою проверку я заметил, что отгулы Дивайна уже очень давно перевалили за это число. - Потому что он, я не знаю, работает?- с таким же сарказмом уточнил Август. - Да, а должен учиться. - Он учится, Димитрий. У него потрясающая успеваемость, как и у всех моих танцоров. - Которая не имеет особого значения, если посещаемость страдает? Я не знаю, что ты хочешь услышать, Август, это поведение дает право другим ученикам предъявить нам всем за то, что и у них есть право просто не ходить на уроки без каких-либо последствий. - Меня это абсолютно не волнует,- практически перебил его Август, взмахнув руками, и начиная закипать. Полонски замолчал, не став продолжать свою речь, и внимательно воззрился на своего коллегу, снова глядя на него сверху вниз, потому что Август медленно спустился на пару ступеней, перестав загораживать ему путь.- Я ответственен за своих учеников, у меня есть обязанности, Полонски. Меня позвали в эту школу для успеха этой секции, для блестящего будущего этих детей, для возможностей, которые я им с завидным успехом обеспечиваю. И то, что ты по какой-то абсолютно бредовой причине постоянно пытаешься усложнить мне работу, подрывает то, что я строю. - То, что требуешь ты, подрывает то, чему не даю разрушиться тут я, так о чем мы тогда говорим вообще?- усмехнулся Димитрий, глядя в глубокие синие глаза Августа. «Маэстро» - как его то ли в шутку, то ли с теплым обожанием называли его ученики. Полонски всегда это казалось странным, но он особо не заострял на этом свое внимание. Его больше волновала вседозволенность, присущая этой секции во главе с их претенциозным лидером.- Твоим танцорам и так позволяется больше, чем кому-либо еще в этой академии… - О, ты серьезно?- чуть ли не рассмеявшись, спросил Роско.- Большинство моих танцоров учатся здесь на стипендиях моей секции. Они не спонсоры этой школы, у них нет многомиллионного состояния, а родители не забирают их каждые выходные на бранчи с королевской семьей. И ты хочешь сказать, что и.м. позволено здесь больше, чем кому-то из подавляющего большинства отпрысков богачей, что учатся здесь?- голос Августа стал тише, а тон на порядок спокойнее, чем до этого, из-за чего создалось впечатление, что этот разговор действительно был м.е.ж.д.у. ними двумя и не предназначался больше ни для чьих ушей. Роско не часто участвовал в жизни Раундвью, и даже несмотря на то, что он здесь жил, всем все равно казалось, будто он был абсолютно отстранен от всего, что происходило в академии. Он занимался только своими учениками, и из-за занятости редко социализировался с другими коллегами, и непонятно было, считал ли он их вообще за коллег, ведь этому званию больше подходили другие наставники из индустрии, которой он принадлежал. Казалось, будто Август просто арендовал помещение в Раундвью, где проводил свои уроки, а затем испарялся, потому что его редко кто видел в нерабочие часы. Однако, это совсем не мешало ему видеть устройство Раундвью насквозь и давно понять, как здесь обстояли дела с иерархией, влиянием, и деньгами. Это была не первая престижная школа в его жизни. Он давно усвоил кому, что, и в каких количествах позволялось в таких заведениях, именно поэтому претензия Полонски, который, по мнению Августа, выбирал игнорировать или же просто смирялся с подводными камнями этой школы, звучала абсолютно необоснованно для него. - Однако,- пожав плечами, тоже довольно тихо заметил Димитрий,- если вернуться к тому, о чем говорю я - я не заметил, чтобы кто-то из этих отпрысков отсутствовал на общешкольном собрании на прошлой неделе. На нём присутствовали все. Но, знаешь, кого я там не увидел? Твоих учеников. - Да, потому что у них было тренировка, - Роско быстро и фальшиво улыбнулся,- как и всегда по пятницам. - Когда мы проводим это собрание, уроки отменяются абсолютно у всех. - Да, но не тренировки. Полонски дернул бровями, чувствуя, как начинает терять терпение и весь запас спокойствия, который ему удалось накопить за выходные. - Уроки важнее тренировок. Предполагается, что если уроки отменяются, то тренировки тоже, чтобы все смогли присутствовать на собрании. - У меня не было такой информации,- Август пожал плечами, пригладив пятерней волосы.- В любом случае, я не могу проводить тренировки в полночь, когда они все свободны, хотя, возможно, очень хотел бы. Поэтому, думаю, администрации придётся мириться с тем, когда я ставлю тренировки. Скажи мне, что было там такого важного на этом собрании, и я им передам. Или запости на школьную платформу, она для этого нужна. Кажется, одной этой последней фразой, Роско взбесил Димитрия больше, чем за весь этот разговор, потому что он заметно изменился в лице, которое, кажется, даже побледнело, практически сливаясь с белой стеной позади него. Каждый его разговор с Августом заканчивался одним и тем же, и Полонски интуитивно уже понимал, к чему это все шло, поэтому и решил не отказывать себе в возможности в который раз высказать ему свое мнение насчет того, что о так яро отстаивал. - Не знаю, что ты думаешь о своих тренировках или о том, чем они у тебя там занимаются, но вот это все никогда не будет важнее их учёбы, экзаменов, и правил этой школы. Это т.а.н.ц.ы, Август,- наверное, это все же был акцент. Роско просто добивал его русский акцент, который порой и довольно слабо, но все же слышался в некоторых словах, которые он произносил, из-за чего его и так строгая речь становилась просто ультра серьезной и устрашающей. На Августа не действовало, зато на учеников еще как. Полонски просто идеально вписывался в роль заведующего дисциплиной, стоило отдать ему должное. - Ты никогда не видел, чем они занимаются, Димитрий,- указывая на него пальцем, буквально прошипел учитель. -Ты ни разу не видел, что они делают и сколько сил требуется для того, чтобы добиваться в этом хоть каких-то результатов. Сколько в этом всем боли, выдержки, травм, и разбитых ожиданий. Если ты все ещё думаешь, что это просто танцы, то мне абсолютно нечего сказать. Август не стал дожидаться хоть какой-то реакции от Полонски и отвернулся, спустившись с лестницы под пристальным взглядом дисциплинарника, который, судя по выражению его лица, прямо сейчас обдумывал, в какой-то момент его жизни возможность работать здесь вообще могла показаться ему хорошей. Но нет. На самом деле Димитрий задумался о том, что он действительно понятия не имел, чем Роско и его танцоры занимались все это время в своем этом зале и из чего делали такой большой шум. И не то чтобы ему это вообще было интересно, или что слова Августа пробудили в нем хоть какое-то желание узнать этот большой сакральный секрет искусства, преподаваемого молодым, но скандально известным учителем. Вовсе нет. Полонски просто не переносил, когда его обвиняли в непонимании чего-то из-за незнания. Особенно в тех случаях, когда это вообще не имело никакой важности в том, чтобы решить проблему. - И ради всего святого, одобри Дивайну этот отгул, иначе тебе придется собирать дисциплинарную комиссию из-за его пропуска, вот только вместо него туда приду я, а последнее, что нужно этой школе, так это еще один скандал,- обернувшись, бросил в него напоследок Август, забавно взмахивая рукой, сжатой в знаменитом «итальянском» жесте. Полонски тяжело вздохнул, медленно закрывая глаза, и просто молясь, чтобы ему сейчас внезапно не попался на глаза очередной прогуливающий\курящий\проспавший ученик. Он знал, что разговор с Августом закончится именно этим. Он знал об этом с того момента, как он начался.