Утопленная жажда

После инцидиента произошедшее зимой, прошло два месяца, и могу сказать, мои неприятности никак не хотят прекращаться. Я был полностью одинок в своей мрачноватой комнатушке, где было все скудно. Двухспальняя кровать, легкий, прикрепленный к стене телевизор, коврик темно-голубого цвета, обои на стенах были серого цвета с редкими узорами, а также стоял шкафчик с книгами которые, когда-то, мой папа мне читал. Сейчас же я сам провожу время за книгами и уроками, но иногда Курогири проведывает меня, чтобы я окончательно не сошел с ума. Но сейчас мне хотелось пойти прогуляться и, возможно, найти нового собеседника, хотя я не любитель разговаривать с незнакомцами, да и в целом с людьми, но без общения и без поддержки меня тянет глубоко вниз. Одевшись потеплее, я уже собирался выйти на улицу, но я почувствовал как меня схватили за руки, закрыв при этом мои глаза и как меня потащили в неизвестном направлении. Я уже хотел начать попытаться освободиться и использовать свою причуду, как на мои глаза облили что-то жгучее. Я закричал, было ужасно больно, эта боль отдавалась по всему моему телу, но мой рот заклеили скотчем и мое слабое, детское тело упало в чьи-то, чужие руки. *** Когда я очнулся, я не видел прямо-таки ничего, и где был, да и голосов не было, но я лишь знал одно точно, что я лежал на кровати и привязанный к ней всеми конечностями. Было страшно? Естественно, но была надежда, что мой папочка услышал мой крик, услышал, что я в беде и в неприятности и он наконец-то обнимет меня, но я чувствовал лишь чужие руки по моим бедрам и я стал дергаться, пытался оттолкнуть, ведь я осознал, что они или он? Я не знал сколько их, и что собирались со мной сделать, но мог предположить, их было двое. Руки были грубыми и горячими. Хотелось плакать, но я не мог, у меня так болели глаза, что я даже открыть их не смог. Тем временем эти мерзавцы уже снимали с меня одежду, но я не сдавался, рыпался и старался оказывать сопротивление. Я все мычал, старался как-то высвободится или хотя бы чтобы мой папа услышал меня. Хотя бы сейчас.. Хотя бы один раз.. Но этого не случилось. Я чувствовал все прикосновения этих мерзких людей, каждый из них трогал мое детское тело, мои ноги, руки, они зацикливались на моей шее, я ощущал неимоверное чувство отвращения, чувствовал всю боль и, нежеланную ласку, которую они все время оказывали мне, и самое отвратительное, что я никогда не забуду как они лишили меня девственности этой ночью. *** Мои глаза вернулись в норму и я открыл их, увидел, что я лежал в своей комнате, все еще голый и.. Я увидел все синяки и укусы на моем теле. Хотелось плакать, кричать, я все еще ощущал тот чертовский страх, когда тебя лапают, а ты не видишь, ты не можешь ничего сделать, предотвратить, и тебя не спасет тот, кого ты считал своим героем. Папочка. Я проплакал до самого вечера, отказывался есть еду пришедшего Курогири, я не собирался разговаривать с ним, я облокотился к стене и проклинал каждого человека находящегося в этом ужасном месте. А особенно я ненавидел своего отца. Он.. не спас меня. — Изуку, ты ничего не ел и не тренировался, — он зашел в мою комнату и увидел как мои кучерявые белые локоны, становились прямыми, не такими оживленными, а я даже не реагировал на его слова, на действия, молча смотрел в серую стену и сжимал простынь. — Мне не нравится твой игнор по отношению ко мне. Молодой человек, немедленно развернись ко мне и обьяснись! — его тон звучал таким требовательным и грубым, я вновь стал чувствовать слабость, меня переполняла ненависть и я не мог контролировать ее. Все за Одного резко подошел ко мне, развернул меня и увидел мой отчаянный, злой вид. «Ну что же папочка? Не нравится? Почему твои рубиные, сука, такие красивые глаза так удивляются?! Когда твоего сына оттрахали неизвестные пидоры, а ты даже блять..» — я не захотел договаривать свою мысль и закрыл глаза, стараясь не заматерить этого ублюдка. Руки отца резко накрыли мои щеки и я за долгое время почувствовал приятную теплоту, но это тепло было таким приятным как раньше, не таким каким было ранее. — Изуку, — он уже понял, что я не играю в театрально умирающего и мне действительно плохо, меня изнасиловали, оскорбили и запятнали мою честь, разрушая мое детство. — Отдыхай. Курогири. — Нет! — я не сдержался и ухватился за его халат который он носил 24/7, я с мольбой рассматривал его и чувствовал как теряю его, теряю себя. — Папа, я не хочу быть без тебя. Мне..меня.. — Довольно, — я, сука, хотел ему рассказать все, но он перебил меня и резко отошел, сверля меня своими глазами. — Ты же парень, Изуку. Ты не должен вести себя как нежная девчонка. Курогири о тебе позаботится. В следующую нашу встречу, удиви меня своей причудой, — он хлопнул дверью и ушел, а я лишь отчаянно в пустоте сказал -… меня изнасиловали.