Утопленная жажда

Мы с Даби взявшись за руки, стали идти по улице и видели как творится самый настоящий кошмар. Каждый из этих людей в городе попадал в руки ному, те уничтожали их, превращая из людей в мессиво из изгустка крови, а некоторых ловили и сажали в клетку, видимо для пыток или экспериментов. Черноволосый внимательно наблюдал за этим всем, крепко вцепившись мою ладонь, сжимая и уводя меня прочь из этого места, я ощущал его тревогу и беспокойство, меня это лишь умиляло. Но я точно знал, тут были камеры. Я их вижу, точнее, ощущаю этот грозный, кипящий от ненависти и ревности взгляд отца. Прижавшись ближе к Даби, мы исчезли из вида, заходя в церковь. Людей особо там не было, стояла какая-то мрачная атмосфера. Оглянувшись, я заметил батюшку, который читал молитву, смотря на священную книгу. Не обратив внимания на него, я хотел уже поспешить спуститься вниз, ведь там книга и я мог точно знать, ведь я когда-то уже был здесь. — Изуку, постой, — он взял меня за запястье, я лишь недоуменно взглянул. — Просто давай послушаем молитву. — Я атеист, Даби. Мне это ни к чему. Я сам возьму эту чертову книгу и вернусь. Жди, — во мне присутствовала какая-то раздражительность, но точно понять я себя не мог, ибо мои эмоции и настрой быстро меняются. Он не отпустил меня и лишь завел в уголок неподалеку, зажал меня перед иконкой и я встрепенулся. — Даби? — Черт, я тоже атеист, но так возбуждает эта атмосфера. То, как мы прячемся от твоего обезумевшего папашки, в церкви займемся сексом, я просто не могу совладать этим. Тем более, кажется, я тебя люблю. Полюбил тебя с самого первого дня нашей встречи, когда ты и я были детьми. От его слов и от признаний аж дух перехватило, я не смог ничего ответить, поэтому впился в его губы, обняв за шею. Я ощущал его дыхание, его горячие руки, мы тут же упали на пол, а вместе с нами и свечи, создавая пожар. Тот священник прибежал и стал тушить все, он на нас смотрел как на настоящих негодников, но нам было все равно. Язык Даби был таким мокрым, большим и горячим, что обхватывал мой язык и мы вместе соединялись. Батюшка сколько бы там не возмущался и не проклинал нас, мы не слышали. Я почувствовал, как руки моего приятеля уже разошлись по моему торсу, где он обхватывал пальцами мои соски и сжимал их, судорожно теребя их из раза в раз. Из моих уст рта раздался стон, священник тут же упал в обморок. Он явно был впечатлен и держал свечу за нас, я лишь ухмыльнулся. Это и правда заводило меня. Я полностью разделся, и, раздевая Даби, стал массировать его плечи, кусая его за ухо. Осознав того факта, что сейчас отец наблюдает, я лишь больше разошелся и стал двигать бедрами на Даби. Его руки обхватили мои ягодицы и грубо сжали, после чего без всякой ласки и предупреждения, пальцы огненного вошли в мою задницу и я застонал громче, ощущая это приятное и одновременное страшное чувство, ведь травма с детства навсегда останется в моем подсознании. Он стал активно кусать мою шею, оставляя красные и большие засосы, пока его руки так же сжимали крепче меня, притягивали вплотную, ближе. Я ощущал как его достоинство упиралось в мой зад, убрав пальцы, он насадил меня, предварительно смазав колечко слюной, с подготовкой, я снова издал удовлетворенный крик. Тодороки стал двигаться медленно, но желанно. Атмосфера стала опасной, везде был полумрак и полудохлый священник также придавал этому значение, что моя ухмылка расползлась лишь сильнее. Утыкаясь носом об шею Даби, я скакал на нем и тяжело дышал. — Ты стал лишь более желаннее для меня..— томно шепнул в мое покрасневшее ухо Тойя. — Я знаю. Молчи и трахай уже, — грубо прервал я его. Мой разум все темнелся и я сам растворялся в этой бездушной темноте, заставляя кончить в меня Даби. «А мы грешники, Даби. Еще какие. Но это было приятно, ведь отец точно очень бесится.» — довольствовался я своими мыслями. Я и не заметил, как впился в губы Даби и ощущая его горячее тепло внутри себя. Я все растворялся в нем.