Жили-были мы

Поезд отстукивал бодрый ритм, мчась по просторам, заполненным зелеными полями, густыми лесами и редкими деревеньками. Только путешествуя вот так, под стук колес и с кружкой чая, можно увидеть, насколько все-таки огромная страна. Тысячи километров, миллионы людей. А ты себя ощущаешь маленькой песчинкой в этом бескрайнем море. Маленькой и безумно одинокой. Толя именно так себя и чувствовал, стоя возле окна и наблюдая за пролетающим пейзажем. Сколько он уже не был дома? Почти год, вроде бы. Ну да, как уехал поступать, так и остался в Питере. Сначала денег не было лишних на билет, а потом и уезжать как-то не хотелось. Да и что ему делать в деревне, когда перед тобой многомиллионный город, который таит в себе столько всего и только и ждет, когда ты захочешь все это узнать. Какая там деревня, о чем вы вообще говорите? Разве можно променять огни ночного города, его соблазны на скучную размеренную, вялотекущую жизнь у черта на куличках? Именно поэтому Толя и подзадержался. Остался бы еще, да вот только были причины уехать. Хотя бы на эти полтора месяца каникул. Разрыв отношений, которые сами по себе были ужасными, окончание первого курса, отъезд друзей – более чем весомые причины на время сменить обстановку. Да и родных надо проведать, а то совсем совесть потерял, совсем про родную кровь позабыл. Именно так сказала мама в последний разговор по телефону. Толя тогда действительно пристыдился и решился ехать. Серьезно, родителей надо проведать, друзей. Да, друзей. Это была еще одна причина, из-за которой не хотелось возвращаться. И одновременно с тем нестерпимо хотелось приехать. Друзья. Точнее, один друг. Колян. Толя весь год боролся сам с собой, пытался вытравить образ гоповатого друга из головы и сердца, но каждый раз терпел поражение. Даже завел подобие отношений, лишь бы заполнить пустоту в душе. Толя надеялся таким образом отпустить то, что не давало покоя по ночам, но получалось откровенно плохо. Его избранник оказался той еще сучкой, трепал нервы постоянно, но отпускать его Толя не хотел. Хотя, положа руку на сердце, его вообще нужно было отправить в круиз по Неве в разных пакетах, но все же временно он отвлекал от того, кто остался за две тысячи километров. Однако даже Толиному терпению пришел конец. Да и Колян тоже не давал о себе забыть, написывая по несколько раз в неделю, да еще и тревожа израненную душу Толи своими видеозвонками. Еще и взял привычку мелькать перед камерой своим голым торсом. Поджарым, загорелым, мускулистым, невероятно сексуальным голым торсом. Отмазывался, что ему, типа, жарко. Толе было наплевать, что на юге действительно было жарко, но после таких видеозвонков становилось горячо даже в промозглом Петербурге. Толя кусал губы, щипал себя, пытаясь сдерживаться и держать лицо, но всегда позорно прерывал звонок, не в силах больше смотреть на Коляна. Улыбающегося, красивого и желанного. К счастью, эти звонки становились все реже, а вскоре и вовсе прекратились. Вполне вероятно, что Колян обиделся, и теперь Толю ждет в родной деревне выяснение отношений или полный игнор. Хоть Толя и радовался, что друг перестал ему звонить, но от этого он не перестал желать. Увидеть хотя бы одним глазком, хотя бы издалека, а потом опять терзать себя такими яркими, но такими запретными чувствами. Это была особая форма мазохизма, Толя это понимал, но жутко хотел. От вокзала, куда приезжал поезд, до родной деревни нужно было добираться рейсовым автобусом. Пассажиров было мало, поэтому Толя выбрал самое удобное место у окна, воткнул наушники в уши и под драйвовые песни покатил в бескрайние поля, изрезанные густыми лесополосами. С каждой секундой волнение нарастало, давило изнутри. Настроение и так было далеко не праздничным, а с каждым километром опускалось еще ниже. Гнетущее чувство того, что вот-вот что-то произойдет, не покидало Толю всю дорогу и только обострилось, едва показались знакомые маленькие домики и силуэт двух многоэтажек, гордо возвышающиеся в центре села. Зачем их построили в глухой деревне – никто не знал, но они были, и даже полностью заселенные. Живущие в них ощущали себя как минимум обитателями мегаполиса, снисходительно взирающими на односельчан. Именно в одной из них жил Толя. И Колян тоже. Это дикое чувство, когда ты возвращаешься к себе домой, где ничего никогда не меняется. Ты смотришь на свой двор и понимаешь – все осталось таким же, каким было в тот момент, когда ты уезжал. Те же люди, те же лавки, все то же самое. А ты другой. Ты изменился. И все это начинает бурлить в твоей душе, пробуждая самые сладкие воспоминания, от которых становится больно, потому что понимаешь: так как раньше – уже не будет. Толя это понимал. Очень хорошо понимал. А также он понимал, что именно для этого он сюда и приехал. Просто чтобы убедиться, что действительно все будет по-другому.