Жили-были мы

      Дома его встретили так, будто он не с учебы вернулся, а из плена: слезы, объятия. Накормили до отвала, так что большую часть времени Толя просто лежал на своем старом продавленном диване и переваривал все, что успел съесть. Рассматривал свою комнату и ощущал, насколько здесь все родное и близкое: постеры любимых групп, книги, которые давным-давно купил, но так и не прочел, тетради с набросками рисунков и фотографии. Большая фотография, где Толя с Коляном стоят в обнимку на фоне их домов, висит прямо по центру. Толя долго смотрел на нее, улыбался, вспоминая, как они с другом гуляли до утра, как впервые напились, как прогуливали уроки, как предавались задушевным разговорам. Все это было так давно, что сейчас вспоминается не как свершившийся факт, а как прочитанное в старой-старой книге — смутно и обрывками.       Ближе к вечеру Толя все же решился покинуть квартиру и прогуляться. И только выйдя из подъезда, он ощутил резкий контраст с Питером: в городе улицы светятся всегда, фонари и вывески бесчисленных клубов, кафе и магазинов не дают погрузиться городу в темноту. Здесь же, в родной деревне, на улице была тьма. Лишь окна домов тусклым светом окрашивали маленькие участки. Толя вдохнул свежий воздух полной грудью и улыбнулся. Дом. Толя дома.       Прошелся по двору, прислушиваясь к самым разным звукам: где-то в квартире на всю мощь работал телевизор, вещающий о событиях в мире, кто-то в пьяном угаре ругался, где-то звучала музыка. Привычные звуки для родного двора. Ни тебе шума машин, не гомона толпы. Как-то уютно здесь. Толя вышел из двора, прошел по улице до центральной площади, где располагались все три магазина и огромный стихийный рынок, работающий с утра и до обеда. По вечерам здесь всегда собирается компания молодежи, устраивая некоторое подобие клуба под открытым небом: подъезжают машины с громкой музыкой, на бетонных плитах, служащих днем прилавком, разливаются горячительные напитки.       Сегодня было так же, как и год назад. Толя усмехнулся, подходя к веселой толпе. Интересно, его хоть кто-то узнает?       — Обана! — из толпы раздались крики. — Это кто тут приехал? Неужели Толян пожаловал?       — Он самый, — крикнул Толя, подходя ближе.       — Чувак, год тебя не видел! — высокий тощий парень бросился обнимать Толю. — Я уже думал, ты там помер в своем Питере.       Толя смеялся, обнимая друзей. Все-таки приятно вернуться туда, где тебя помнят. Где не нужно строить из себя черт знает кого, потому что в этом нет необходимости — вы знаете друг друга с рождения.       Обряд приветствия продолжался несколько минут. Всем не терпелось узнать, как у Толи дела, как там в Питере вообще и где же все-таки лучше. Толя с радостью отвечал, понимая, насколько сильно он соскучился по своим друзьям. Здесь не было фальши, игры, здесь все было по-настоящему: если любят — то до последнего вздоха, а если ненавидят — то до крови на губах. Все по-честному. Такого в большом городе не встретишь.       Лишь один человек не подходил к Толе и не участвовал в общем братании — Колян стоял в стороне, куря одну сигарету за другой, смотрел волком. Толя то и дело бросал на него взгляды, полные отчаяния и вины. Он прекрасно понимал, почему друг не подходит к нему, почему так на него смотрит. В этом только его вина и больше никого. Он сам проложил между ними черту, за которую не дал ступить никому из них. И теперь должен сам расплачиваться за свои ошибки.       За всеми приветствиями и бесконечными рассказами о питерской жизни Толя как-то проворонил момент, когда Колян исчез из его поля зрения. Он стал обеспокоенно озираться по сторонам, будто потерял что-то очень важное. Внутри у него стало горячо, больно, сердце бешено заколотилось. Неужели все настолько плохо? Неужели Толя настолько плохо поступил, что даже не заслуживает кивка или рукопожатия? Неужели это конец.       Наспех попрощавшись со всеми, Толя побрел обратно, к дому. Ходить среди ночи по селу и искать неизвестно куда убежавшего друга — гиблое дело. Все равно ведь не найдет. По пути к родному двору Толя прокручивал весь последний год, в памяти вспыли все телефонные и видеозвонки от друга, и под сердцем нещадно закололо: Толя действительно был виноват. Поведение Коляна было вполне объяснимым — лучший друг детства делал все, чтобы вычеркнуть его из жизни, так что же теперь, при первой встрече кидаться с объятиями? Нет, это не дело. Толя глубоко вздохнул — надо как-то исправлять ситуацию, пока не стало слишком поздно.