Лазурные лилии

Чжун Ли стоял на набережной, провожая взглядом последние огоньки, что всё ещё парили в небе, словно феи, поднимаясь то выше, то ниже, послушно следуя за дуновением ветра. Тысячи маленьких солнц, зажжённых в память о павших героях, о тех, кто отдал жизнь за мир и процветание Ли Юэ, теперь медленно гасли, опускаясь обратно к земле. Город затихал. Музыка стихла час назад, но эхо праздника всё ещё витало в воздухе — в смехе запоздалых гуляк, в аромате жареных каштанов и сладких танхулу, в красных фонариках, что качались на лёгком ветру у закрытых уже лавок. Чжун Ли вдохнул полной грудью. Солёный запах моря смешивался с ароматами праздничных благовоний, дыма от фейерверков и цветов глазурных лилий, что украшали алтари предкам. Этот букет запахов был Ли Юэ — древним и вечно молодым, помнящим тысячелетия и устремлённым в будущее. Как же прекрасен этот город. За шесть тысяч лет он видел бесчисленные рассветы и закаты, но почему-то именно сейчас, когда он больше не был Гео Архонтом, когда бремя Моракса наконец-то спало с его плеч — он смог по-настоящему увидеть эту красоту. Не анализировать угрозы, не просчитывать риски, не взвешивать геополитические последствия. Просто… смотреть. И радоваться. Чжун Ли улыбнулся, глядя, как последний фонарь, совсем крошечный уже огонёк, исчез за горизонтом. Праздник удался. Ху Тао будет довольна — а её выступление, судя по восторженным отзывам, которые он слышал весь вечер, произвело настоящий фурор. Юнь Цзинь и Синь Янь создали нечто уникальное, соединив традицию и новаторство так органично, что даже самые консервативные старейшины Цисин не могли не признать ценность их работы. Он был рад за них. Рад за Сяо, который, кажется, впервые за долгое время позволил себе расслабиться, пусть и ненадолго. Рад за встречу с Барбатосом — даже если тот и дразнил его весь вечер своими намёками и игрой в незнакомцев. Легкомысленный бард, — подумал Чжун Ли с теплотой, которую сам себе не хотел признавать. Венти не изменился за эти столетия — всё такой же ветреный, непредсказуемый, играющий на лире и сочиняющий песни о свободе. Может быть, в этом постоянстве и была своя мудрость. Чжун Ли неспешно двинулся вдоль набережной, не торопясь возвращаться домой. Ночь была тёплой, а в воздухе всё ещё чувствовалось волшебство праздника — то особенное ощущение, когда весь мир замирает между вдохом и выдохом, между прошлым и будущим. Многие лавки уже закрылись, но кое-где ещё теплился свет фонарей. Бродячие торговцы сворачивали свои товары, довольные выручкой, а где-то ещё играли на флейте — тихо, почти незаметно, словно сам город напевал себе колыбельную. У причала, под сенью старой ивы, чьи ветви почти касались воды, он заметил небольшую лавку. Точнее, даже не лавку — просто деревянный столик и пожилого торговца, который неторопливо раскладывал товары в плетёные корзины. На столе разложены были разнообразные камни и минералы — от простых речных голышей до редких кристаллов, что переливались в свете фонаря всеми цветами радуги. Чжун Ли замедлил шаг. Камни всегда привлекали его внимание. В них была история — застывшее время, память земли, спрессованная в твёрдую форму. Каждый камень мог рассказать историю о том, где он родился, через что прошёл, как его обтачивали ветер и вода, жар и холод. — Почтенный господин интересуется камнями? — приветливо спросил торговец, поднимая голову. Его лицо было изборождено морщинами, как старый пергамент, но глаза блестели живо и умно. — Как раз собирался закрываться, но для ценителя всегда найдётся время. — Вы торгуете минералами? — уточнил Чжун Ли, подходя ближе. — И минералами, и полудрагоценными камнями, и просто красивыми находками, — торговец улыбнулся. — Сам их по всему Ли Юэ собираю. Вот, недавно из экспедиции в Цинцэ вернулся — там такие камешки встречаются, залюбуешься! Чжун Ли одобрительно кивнул. Коллекционирование минералов — достойное занятие. Требует терпения, знаний и, что немаловажно, умения видеть ценность там, где другие видят лишь обычный камень. Его взгляд скользнул по разложенным товарам. Агаты всех оттенков — от медового до почти чёрного. Нефрит разных сортов — Ли Юэ всегда славился своим нефритом. Кристаллы кварца, аметисты, яшма… И вдруг его взгляд замер. Среди россыпи камней, в самом углу столика, лежал небольшой кристалл лазурита. Глубокий, насыщенный синий цвет с золотистыми вкраплениями, словно кто-то захватил кусочек ночного неба и заточил в камне. Но не это приковало внимание Чжун Ли. Этот оттенок синего… Цвет глубокой воды. Цвет океана в ясный день. Цвет… Рука сама потянулась к камню. Он был прохладным на ощупь, гладким, отполированным водой и временем. Размером с перепелиное яйцо, идеально ложился в ладонь. При свете фонаря золотистые вкрапления в нём мерцали, как солнечные блики на поверхности воды. Как глаза, когда они смеются. Горло сдавило. Чжун Ли сглотнул, удерживая кашель усилием воли. — О, прекрасный выбор! — оживился торговец. — Этот камень я нашёл на побережье, к северу от Ваншу. Редкий экземпляр! Говорят, такой лазурит приносит удачу путешественникам и защищает в дальних странствиях. — В дальних странствиях, — эхом повторил Чжун Ли, не отрывая взгляда от камня. Снежная так далеко отсюда. Семь наций разделяли их. И ещё — обида, гнев, чувство предательства. Пропасть, которую Чжун Ли сам вырыл своими решениями, своими секретами, своим долгом. Контракт был заключён. Я выполнил свою часть сделки. Я не нарушил ни одного условия. Но Чайлд этого не знал. Для него это была игра, в которой он оказался пешкой. Для него — человека, который превыше всего ценил честный бой и прямоту — это было предательством. Чжун Ли понимал его гнев. Принимал его. И всё же… Всё же я скучаю. Камень потеплел в его ладони, впитывая тепло его кожи. — Я возьму его, — тихо сказал Чжун Ли. — Отличный выбор! — торговец просиял. — Это будет… — Запишите на счёт похоронного бюро «Ваншен», — спокойно произнёс Чжун Ли, доставая печать консультанта. — Меня зовут Чжун Ли. — О! — торговец почтительно склонил голову. — Господин Чжун Ли из «Ваншен»! Конечно, конечно! Все в гавани знают о вашей репутации. Для вас — с удовольствием. Записал. Чжун Ли кивнул, убирая печать. Камень остался лежать в его ладони — маленький, прохладный, синий как вода. Как подарок, который никогда не будет вручён. Он аккуратно спрятал лазурит во внутренний карман, туда, где камень будет лежать близко к сердцу. К сердцу, которого больше не было. К сердцу, которое всё равно продолжало болеть. — Спасибо за покупку, — торговец улыбнулся. — Пусть он принесёт вам удачу, господин Чжун Ли! — Благодарю, — Чжун Ли вежливо поклонился и двинулся дальше вдоль набережной. Последние фонари погасли. Праздник закончился. А у него в кармане лежал камень цвета глубокой воды, и в груди медленно разворачивался ещё один бутон глазурной лилии.