О горнолыжном курорте и двух влюбленных школьниках

      Арсений нарезал круги перед дверью медпункта, он действительно очень переживал за своего друга. Ему было бесконечно жаль, что Женя сломал руку из-за него, его тупых шуточек и клоунского поведения. Почему он такой безответственный кусок? Ну можно ведь было подумать, что это приведёт не к лучшим последствиям. Холодная рука касается плеча и он наконец останавливается и выдыхает. — Сеня, посмотри на меня. — Влад замечает его трясущиеся руки. — Тебе нужно успокоиться.       Калинину удаётся усадить уже успевшего загнаться Растрелли на скамейку рядом с мед кабинетом. Смотрит на него с беспокойством и ждёт, пока тот начнёт говорить. Последнее, что хочется делать, так это давить на и не без того зажатого парня. — Нахуй я вообще твою шапку спиздил? — тихо выдыхает он. — Из-за меня Женя руку сломал, я повёл себя как ёбаный пятиклассник с шилом в заднице. — В таком случае, нахуй я за тобой погнался? — спокойный тон так и вынуждает Арсения взглянуть на него. — Если тебе так будет легче, то поверь, не ты один виноват, я купился на твою очевидную провокацию и я наехал на тебя, из-за чего мы потеряли управление.       Владислав на собственном примере показывает, как восстановить дыхание. Демонстративно: «Вдох-выдох». И ему становится легче. — Не ты один виноват. — повторяет Калинин, а потом тише добавляет. — Так что не загоняйся сильно, пожалуйста.       Дверь кабинета открывается и взор падает на вышедших Женю и Медсестру. Сеня сразу подрывается и суетливо смотрит на его болтающуюся руку. — Женя, ты как? Сильно болит? Прости пожалуйста, я... — он был прерван на полуслове. — Мы повели себя очень безответственно. — томно извинился Влад. — Нам очень жаль. — говоря в один голос, они опускают голову в извинительном жесте. — Ребят, всё в норме, это ведь случайность, вы не могли этого предвидеть. — добрая улыбка Марвина чуть гасит чувство вины. — Вашему другу правда, нужно будет поехать в травматологию, у него серьёзный перелом со смещением. — Я помогу собрать вещи! — всё ещё виновато вызвался Арсений. — Хорошо, тогда я всё объясню Татьяне Николаевне.       Женя с медработницей удаляются, оставляя парней, на единие в коридоре. Растрелли уже готовится идти в номер, но останавливается, стоит только услышать голос сзади. — Я могу тебе помочь? — А ты чё хочешь увидеть мой срач о котором вы с Женей шептались? — саркастично спросил Сеня. — Не хочешь, я пошёл. — он уже стал шагать к лестнице. — Сто-о-ой! Я хочу чтобы ты помог. — прокричал Арсений ноющим тоном, догоняя Влада.       Конечно же в комнате был ужасный бардак, впрочем как и сказал Марвин: «Устроил срач и вырубился». И правда получилось слажено сработать вместе, они собрали вещи поразительно быстро, Калинин даже успел перепроверить всё. Всё должно быть идеально, а Владислав не будет собой если в этом не убедиться.       Им было легко вдвоём. Да, в процессе Сеня иногда дурачился и местами творил ну что-то очень странное. Стоило Владу на какой-то вопрос ответить: «Неудобно трусы через голову надевать» так Растрелли сразу это сделал. Это было настолько тупо, что даже смешно. Так или иначе, это было весьма приятное времяпровождение для их обоих.       Когда Женя вернулся, Влад, попрощавшись ушёл к себе в комнату, а Сеня вручил ему багаж и пошёл провожать своего друга до такси.       Весь оставшийся день он не выходил из номера. И только под вечером, когда стены уже конкретно начали давить, а свет люстры неприятно слепил, Сеня решил чуть сменить обстановку.       Ноги сами несут к двери на балкон, он идёт будто под гипнозом, и только на выходе, вдыхая немного свежего воздуха, он возвращается с небес на землю. Тёплая толстовка греет, первые пять минут он даже не мёрзнет.       Но спустя время холод берёт своё. Растрелли не успевает заметить лёгкие подрагивания собственного тела, как мягкий и пушистый плед, аккуратно приземляется на его плечи. Почувствовав еле ощутимое тепло, он сразу оборачивается. Увидев нарушителя его одиночества, сердце пропускает удар, а пульс постепенно увеличивается. — Думаешь отправится за своим другом? — Калинин говорит спокойно,непринуждённо, так же как и всегда, пока Арсений награждает его недоумённым взглядом — Только вот, есть проблема. С простудой в травматологию не заберут. — Ха-ха-ха, да нет же, у меня хороший иммунитет — смеётся он и всё так же смотрит на собеседника — А ты кстати, что тут делаешь? — А я не могу как ты думать о жизни, ночью, на балконе? — немного саркастичный вопрос вызывает очередную улыбку, даже при всех чувствах, что сейчас переполняют его, с Владом так просто общаться. — Но ты ведь мог прийти позже, когда я додумаю всё, что мне надо — чуть толкая локтём в бок, говорит он с несползающей улыбкой. — Ага, конечно. Буду я ждать, или мне нужно было выйти и спросить: «Многоуважаемый Арсений, вы завершили сеанс своих дум, а то я ведь тоже изволил бы» — пародируя аристократа сказал Калинин, поклонившись, чем вызвал очень бурный смех Растрелли.       Дав ему успокоиться и выдержав нужную паузу, Влад продолжил беседу. — Сильно переживаешь из-за Жени — из-за интонации было не особо ясно, вопрос это или утверждение, но Сеня сразу всё понял. — Честно, да, так непривычно — тяжко вздохнув продолжал разглагольствования — Мы с ним всегда вместе, куда он – туда и я — казалось, что он не был готов к разговору по душам, но если это интересует его любимого человека, то он не мог молчать — Чувствую себя не в своей тарелке, как-то слишком хуёво, даже не знаю что и сказать, хотя сказать хочу слишком много. — Слышь, Сень, по правде говоря из меня поддержка так себе, но я могу выслушать — с незаметной ноткой беспокойства сказал Калинин — Да всё хорошо, правда, я в норме — снова глупая улыбка, но встретившись с испытывающим взглядом Влада, он не смог молчать — Ай блять, нихуяшеньки не хорошо, знал бы ты как я заебался. Столько дерьма навалилось, так ещё и лишний раз начинаю переваривать собственную личность — вздох и снова поток мыслей — Я не знаю кто я! Сначала мне казалось, что шутки дополняют меня настоящего, но в итоге я превратился в ебучего клоуна, личность которого буквально состоит из этих шуточек.       Владислав боялся даже лишнее слово вставить, он только смотрел с пониманием. — И Женя пострадал из-за меня долбаёба! — Сеня опёрся на перила балкона, зарываясь в кучерявую копну волос своими замёрзшими руками. — Я не знаю что делать Влад, всё так достало. — Почему ты говоришь об этом именно мне? — это интересовало Калинина больше всего. Растрелли просто хотел выговориться, или доверить что-то важное «особенному» человеку. — Да потому, что ты нравишься мне...