Атанглат, 1958

      Хатор не был воином. Он не отличался благородным происхождением, и не обязан был служить Первой земле в королевской армии. Это был простой земледелец, выращивавший ягоды в селе Атанглат, что близ Горх Дагнира, на восточном берегу Великой реки.       Когда началась война, отличия от мирной жизни поначалу можно было пересчитать по пальцам — хозяин села увеличил оброк, а в окрестностях всё чаще появлялись военные отряды, уверенно шедшие куда-то на юг. Но время шло, и чувство тревоги постепенно нарастало, особенно у тех селян, которые жили семьями. Хатор в этом плане несколько выбивался из общего ряда — будучи тогда около двух с половиной тысяч лет от роду, он всё ещё оставался холостым, но даже такой самодостаточный землепашец предчувствовал неладное.       Спустя пару-тройку лун через село вновь пошли военные отряды, но на этот раз — с юга на север. И это были уже не те бойцы, которые прежде уверенно маршировали вперёд, выделяясь пёстрым калейдоскопом гербов чуть ли не со всего Первого королевства, сверкая чистыми доспехами и чистым, прекрасно выкованным оружием. Броня уже не блестела как прежде — множество царапин и вмятин теперь покрывало пластины доспехов, а кольчуги явно ремонтировали из того, что попадётся под руку, восстанавливая куски полотна размером с кулак. На мечах виднелись зазубрины, несмотря на попытки самих же воинов в меру своих сил приводить оружие в порядок. В щитах остались следы попавших в них стрел, а геральдический рисунок частично стёрся от множества ударов.       Сами воины Первого королевства выглядели подавленными. Теперь среди них были раненые — кто-то просто шёл с забинтованной рукой или плечом, других товарищи несли на самодельных носилках. Они старались не смотреть в глаза жителям, будто стыдясь чего-то, ощущали себя виноватыми за то, что отступают.        — Отступают, — мрачно заметил старец, видавший ещё «войну кузнечиков» — гигантское нашествие саранчи, сравнимое со стихийным бедствием.        — А мы тогда что тут делаем? — вопросил Драмин, молодой и энергичный паренёк, — давайте уйдём с ними!        — Ишь ты! — парировал Хатор, — уйти он собрался. Богатство крестьянина в земле. Вот уйдёшь ты, а надел с собой взять не сможешь. И кому ты там такой будешь нужен, без земли и без крова?       Драмин потупился, не зная, что ответить.        — То-то же, — подтвердил старик слова Хатора.       Спустя примерно четыре месяца после начала войны близ села прогремел бой. Тогда, ночью несколько мужиков, в том числе и Хатор, отправились на поле боя в поисках чего-нибудь ценного.       Представшая перед земледельцами картина была жутковатой — среди устремляющихся далеко ввысь стеблей густой приречной травы и на небольшой поляне вперемешку лежали сотни изрубленных, пронзённых и иногда сожжённых тел, с которых победители стащили всё, представляющее ценность — доспехи, оружие, украшения. Некоторых воинов Первого королевства добили уже после того, как они упали на землю — похоже, поле битвы осталось за сейдами Некрополиса. Иные минипуты, искусные в понимании хода боя по его следам, могли бы воссоздать картину сражения, однако Хатор определённо был не из таких.        — Интересно, хоть кто-то живой ещё остался? — спросил Амрун, молодой, но всё ещё оптимистично настроенный охотник, давний приятель Хатора.        — Мне куда интереснее, почему ты с нами отправился. Вроде недавно поженился, а лазаешь где попало, как мальчишка.        — Для нас и для моей Лирдис всё это привычно, — спокойно возразил Амрун, снимая с плеч мешок, чтобы наполнить его забытыми железками, — я, в отличие от тебя, часто на несколько дней из села ухожу, чтобы какое-нибудь большое насекомое выследить. А сегодня-то уже к утру вернусь.       Крестьяне медленно продвигались по поляне, внимательно смотря под ноги в поисках забытых трофеев. Перешагивать через множество непогребённых тел, двигать их и переворачивать, когда в воздухе витал противный солоноватый запах крови минипутов и ещё более мерзкий химический запах оранжевой, рвотного цвета, крови сейдов — поначалу всё это казалось чрезвычайно отвратительным, но постепенно Хатор начал привыкать, насколько вообще возможно привыкнуть к ходьбе по колено в трупах.       Увы, вещей, сделанных в Первом королевстве, оказалось куда больше, но, помимо трофеев, крестьяне нашли нескольких раненых, но ещё живых воинов с западного берега, в основном, таких же земледельцев, которых собрал для войны их сюзерен. Их принесли в село, и местный лекарь всю ночь провёл, пытаясь спасти как можно больше жизней. Хатор же, набив мешок под завязку различным ломом, спрятал сокровища рядом с домом, выкопав для этого небольшую яму и воткнув сверху ничем не примечательную для остальных жердь, чтобы не забыть.       Тогда удалось вывести с поля боя одиннадцать воинов — слишком мало, чтобы представлять хоть какую-то силу в большой войне, но достаточно, чтобы считаться в Некрополисе преступниками. Поэтому староста, довольно крепкий, хотя и немолодой минипут, рассудив здраво, приказал спрятать вещи раненых, и расставить дозорных, чтобы заранее знать о приближении сейдов. Храм тем временем уже закрылся — узнав о приближении сейдов, жрец Семи Великих сбежал из села на западный берег.       Спустя неделю в село прибыл военный отряд. Десятки солдат, одетых в одинаковые стилизованные под бурый хитин доспехи, маршировали колонной по четверо, держа наготове палаши и деревянные щиты. Шедший во главе колонны сейд с гребнем на шлеме и следовавший за ним знаменосец остановились посреди деревенской площади, и командир что-то гаркнул остальным на своём языке.       Хатор, как и многие другие крестьяне, тогда вышел из дома на улицу, чтобы лично увидеть колонну, и теперь стоял на главной площади на почтительном расстоянии, наблюдая за происходящим.       Как только сейды перестроились в несколько шеренг (насколько подобное позволяла небольшая площадь), их предводитель обратился к толпе:        — Это село теперь принадлежит нашему повелителю и переходит под власть Некрополиса! Я хочу поговорить с вашим старостой. Где он?       Староста прошёл вперёд, остановившись в пяти шагах от командира сейдов. Он совершенно не боялся воина в полном доспехе, уверенно смотря захватчику в глаза.        — Мы принимаем нового господина над нашим селом и готовы выполнять все необходимые повинности, но мы — народ простой, и в различные вопросы власти не лезем, только стремимся сохранить прежний уклад.        — Так или иначе, но политикой сейчас заняты абсолютно все, — отрезал сейд, — вы будете работать на своей земле и поставлять продовольствие для великой армии Некрополиса. Ваш уклад останется неизменным… за рядом исключений.       Предводитель сделал понятный только его отряду жест, и знаменосец прошагал в центр площади, чтобы воткнуть туда заранее подготовленный стяг — багровый рисунок на манер английской «М» поверх стилизованного плана города Некрополиса, на чёрном фоне. Тем временем один из сейдов протянул командиру свиток.        — С этого момента поклонение Семи Великим богам, явное или тайное, запрещено. Храм должен быть закрыт или разрушен. Выход из дома после наступления темноты запрещён. Любой, кто оказывает помощь Первому королевству или его союзникам, как то: спасение раненых, поставки продовольствия или иных ресурсов, сообщения о передвижении войск, будет казнён. Любой, кто не явится на обязательные работы, будет казнён. Любой, кто станет промышлять бандитизмом, содействовать бандитам или не сообщит о действиях и местонахождении бандитов, будет казнён. Любой, кто попытается напасть на представителя Некрополиса или присвоить себе его имущество, будет казнён. Никаких исключений.       Предводитель сейдов подозвал воина из своего отряда и приказал ему, видимо, прибить свиток к древку знамени — сделал он это на своём языке, и Хатор не понял ни одного слова. Впрочем, это было не последнее сообщение.        — Кроме того, все подданные Некрополиса обязаны выдавать представителям власти, то есть, нам, всех жрецов ваших богов, дворян и агентов Первого королевства. Попытка укрывать их карается смертью. Первое время главным у вас будет прежний староста, затем сюда прибудет имперский наместник. Можете расходиться.       Далее сейды направились к храму, чтобы убедиться в отсутствии там жреца. Староста тем временем подозвал нескольких крестьян:        — Надо увести раненых из села, пока сейды их не нашли. Убьют ведь, если отыщут.       Пока сейды выносили из храма всё ценное, Хатор уводил раненых через задний двор лекарского дома. К счастью, большинству из них было уже лучше, и они по крайней мере могли идти. Однако после священного сооружения новые хозяева деревни проверили и лекарский дом. Тот постарался замаскировать всё настолько, насколько это было возможно, но один из сейдов заметил небольшую впадину на постели, свидетельствующую о том, что кто-то на ней непрерывно лежал несколько дней, и этого аргумента для его командира оказалось достаточно, чтобы причислить крестьянина к предателям.       К удивлению всех присутствующих, сейды, выйдя из дома, заперли хозяев снаружи и окружили постройку, чтобы убедиться: никто и неё не выберется. Затем их предводитель снял с пояса какой-то круглый чёрный сосуд и запустил его в крышу. Несчастный целитель и вся его родня сгорели вместе с домом, и хотя в это время Хатор уже находился на другом конце села, ветер донёс до него крики погибших жуткой смертью односельчан. Сейды же, поглазев на устроенный ими пожар, заняли несколько пустующих домов на окраине главной улицы. Впрочем, места для всех там оказалось недостаточно, так что крестьян из ближайших построек выгнали на улицу, а на их местах с комфортом устроились новые хозяева. В тот день всем минипутам Атанглата стало понятно: жизнь под новой властью будет гораздо тяжелее.       К вечеру в дом Хатора постучали. Когда ягодник отворил дверь, на пороге стоял Амрун со своей молодой женой. У каждого в руках была охапка из различной домашней утвари и одежды, которую они успели захватить с собой.        — Нас с Лирдис выгнали, — мрачно сообщил Амрун, — староста сказал, у тебя есть где переночевать.       Хатор обернулся: хотя дома у него царил некоторый беспорядок, всё же он нашёл, где мог бы разместить новых жильцов.        — Хорошо, проходите. Пока придётся спать на полу, но потом я как-нибудь постараюсь и вам кровать оборудовать.       Амрун и Лирдис молча переглянулись и прошли в дом, держась за руки. После сотен лет, прожитых в одиночестве, засыпать, зная, что где-то в доме есть ещё кто-то, было для Хатора непривычно, но несильно. По крайней мере, он уже смирился с необходимостью приютить друга и его жену.       «Завтра можно обтесать брёвна, послезавтра — прорубить пазы, и на третий день кровать будет готова» — размышлял Хатор, прикидывая объём работ.       Давно он так не ошибался…